Кирилл Кащеев – Ирка Хортица и компания. Брачный сезон (страница 44)

– Перебьешься. Сам нарвался. Сам над ним издеваться начал, сам на драку вызвал…

– А чего он… – уже тоном ниже проворчал Киц.

– Не твое дело. И не тебе решать. Или на меня хвост задрать попытаешься? – последовала долгая пауза, после чего Лохматый удовлетворенно бросил. – Так-то лучше. Все, марш на тренировку. Клыкач, проведи, через кухню пройдете.

– На Степняка этот ваш… человек тоже наехал. – послышался удаляющийся голос Рыжего.

Раздался странный, короткий шум – будто кто-то прыгнул – отчетливый рык… и тут же пронзительный визг, точно мелкой собачонке отдавили лапу… топот убегающих ног и громкие хлопки двери.

– Ррррасходился – не уймешь. – глухо проворчал Лохматый.

Снова шаги, теперь они приближались, на Игоря упала тень. Он с трудом поднял голову – Лохматый присел рядом на корточки и разглядывал его с задумчивым любопытством. Игорь зашипел сквозь зубы – больно, как же больно! – и с трудом перевернулся. Почему-то он отчетливо понимал, что просить о помощи Лохматого бессмысленно. Заскреб кроссовками по бетону, поджал колени… и наконец сел, прислонившись спиной к мусорке. Чего уж теперь, этот бак ему как родной.

– Может, ты все-таки из травоядных? Из баранов, например, вон, как бодаешься, а, Рогов? Ты зачем снова на Рыжего кинулся? – все с тем же отстраненным любопытством спросил Лохматый. – Лежал бы, он бы тебя больше не тронул.

– Ага, как же! – тяжело переводя дух – в груди-то как болит, мамочки! – прохрипел Игорь. – Таким как он только дай понять, что слабее – все, затравят.

– Ты слабее. – равнодушно подтвердил Лохматый. – Он сильнее. Он тебя бьет. Ты падаешь и не встаешь – вопрос разрешен, он тебя больше не трогает. А так ерунда какая-то получается: ты слабее, а у него нос разбит.

– Может, мне вообще хвост поджать? – выпалил Игорь.

Лохматый заметно дернулся.

– У тебя нет хвоста. – сообщил он, окидывая Игоря настороженным взглядом. Словно вдруг заподозрил, что хвост все же есть.

– Вот и нечего поджимать. – согласился Игорь. – Ты бы на моем месте, что, сдался?

– Я сильнее Кица. – невозмутимо покачал головой Лохматый. – Я сильнее каждого в команде. А ему теперь снова придется тебя бить, а то непонятно кто из вас главнее.

– Вот это точно ерунда какая-то! – выпалил Игорь. Рыжий совсем ненормальный, что ли, по новой драку устраивать? Так, хватит сидеть в обнимку с мусоркой, надо встать, надо обязательно встать! – Ты еще скажи, что ты капитан, только потому что сильнее!

Лохматый поглядел на него удивленно – и помочь по-прежнему не пытался.

– Ты тактик хороший, игру строить умеешь. – примериваясь, за что бы уцепиться – получалось, что опять только за бак – продолжал Игорь. Собственный голос отвлекал от пульсирующей во всем теле боли. Рывок… Он повис, крепко держась за край бака. А не так-то сильно Рыжий его и отделал. Вон, когда неделю назад в свалке к бортику прижали, хуже было, хорошо тренер вовремя выдернул. За шкирку. Точно как Лохматый – Рыжего. – Ты ж вот тренера слушаешь не потому, что он сильнее тебя, а потому что он… ну, тренер.

Лохматый так и сидел на корточках, и запрокинув голову, смотрел как Игорь корячится, пытаясь подняться. Смотрел, смотрел… и понять, о чем он думает по его невозмутимой физиономии было совершенно невозможно.

– Рудый сильнее всех. – наконец бросил он. – И Серого-старшего, и… и других тоже. Говорят, он даже сильнее Ментовского Вовк… сильнее полковника. Но тот старше. И опытней. – Лохматый встал, мгновенно оказавшись на голову выше Игоря. – Домой сам дойдешь? – посмотрел оценивающе.

Игорь только отрицательно помотал головой. Лохматый раздраженно скривился:

– Ладно, я Серого-младшего попрошу…

– Домой не пойду. – перебил Игорь. – Если Рыжему можно на тренировку, так и мне тоже… нужно. – он наклонился за сумкой со снаряжением. И «повело» его даже не сильно. Ухватил сумку за ручку и поволок за собой – закидывать на плечо все-таки было больно. Поковылял к открытой задней двери. А он и не знал, что тут есть проход к полю. Хотя он вообще о клубе мало знает.

– Человек, ты нормальный? – Лохматый напряженно смотрел ему вслед, будто видел не обычного упрямого мальчишку, а… что-то непонятное. Неизвестное.

– Да нормальный я человек, чего ты? – раздраженно фыркнул Игорь. – На тренировках и хуже травмироваться приходилось!

– Хотя, может, и да… Может, для человека ты и нормальный. – непонятно откликнулся Лохматый. – Ну пошли тогда… раз такой нормальный.

***

– Пап, я тебя прошу, ты… пожестче с ним… с ними, пожалуйста! – Настя вприпрыжку торопилась по коридорам клуба за широко шагающим отцом.

– Ты сейчас как твоя мама! – отец сморщился всем лицом, будто горсть клюквы разжевал. – От этих людей жизнь наша зависит – и с ними ты предлагаешь пожестче? Они нам нужны гораздо больше, чем мы им – и Игорю тоже, между прочим! Чтоб с ним ничего не случилось, не дай Бог!

– С ним случилось: и похитителей ждать не пришлось, ребята твоего замечательного Рудого сами справились. Избили, и как так и надо!

– А я Рудого отлично понимаю – и поверь мне, во многом, если не вообще во всем, он прав! Невозможно воспитать спортсмена, если не гонять его до кровавого пота, на износ, а уж воспитать мужчину, защищая его от драк… – отец развел руками. – Ну подрался Игорек с товарищем по команде…

– Ты бы видел этих товарищей: они же его просто затопчут! – взвилась Настя.

– Настя, что за глупости? – отец аж остановился, разглядывая дочь словно неведому зверушку. – Это юношеская сборная, там все ребята – его ровесники, ну много: на год-два старше. Игорь – подготовленный спортсмен и вообще крепкий парень. А ты ведешь себя… как будто он детсадовец среди тяжеловесов!

– Ты их не видел. – упрямо повторила Настя, скатываясь по громыхающей лестнице вслед за отцом. Ну как объяснить, что рядом с этим… Лохматым и остальными брат и правда выглядит: как детсадовец среди тяжеловесов! – Ты на чьей стороне, пап? Давай мы, наконец, дойдем до кабинета Рудого… а там не мы будем понимать его, а он попробует понять нас!

Отец потянул за ручку двери.

– Даже пробовать не буду. – не поднимая головы от каких-то бумаг, буркнул Рудый.

– Что? – пылающая воинственным жаром Настя едва не врезалась в плечо застрявшего в дверях отца.

– Понимать. У меня плохо получается понимать женщин, Анастасия Федоровна. – наконец поднял на нее глаза Рудый. – Ирка говорит, что я прямолинеен как шпала и примитивен как шпалоукладчик, а женщины – существа сложные. Я, правда, не понял, она имеет в виду шпалоукладчика человека или механизм?

Много она понимает, эта самая Ирка, даром что в шестнадцать – уже прям Ирина Симурановна. Нашла тоже, прямолинейного. Простой-незамысловатый желтоглазый хоккейный тренер, совладелец элитного клуб. Настя поглядела на стену с черно-белыми экранами: на белом фоне ледяного поля бесшумно перемещались, словно в сложном танце, темные фигуры хоккеистов. А ведь тут, похоже, не только камеры на каждом углу, но и подслушивающие устройства. Иначе как Рудый их с отцом разговор услышал?

– Она для лучшего взаимопонимания меня притащила. – проворчал отец, а Настя посмотрела на него с возмущением. Сдаем, значит, дочь с потрохами, переходим в стан врага!

– Слушаю вас внимательно, Федор Степанович.

Ага, его так внимательно, а ее – так ни понимать, ни слушать!

Впрочем, слушать оказалось нечего. Отец, обычно хваткий и деловитый, сейчас жался, мялся, вздыхал и поглядывал на Рудого просяще, будто надеялся, что тот возьмет на себя инициативу в неприятном разговоре. Рудый же только смотрел и вопросительно улыбался и было понятно, что вот так молчать и ждать он может до скончания времен. Бесит! Вот реально – бесит!

– Все дело в Игоре! – выпалила Настя. – Ваши… – очень хотелось сказать «бандиты», но ведь тогда этот… тренер сразу напомнит, что бандиты тут все ее, а у него – хоккеисты. – …ребята отлупили Игоря! – она снова покосилась на экран: даже среди запакованных в хоккейные доспехи темных фигурок определить Игоря было не сложно – на голову ниже остальных. – Они давно его травят, и между прочим, вы это – поощряете!

– Разве ж это травля? То вы настоящей травли не видели, Анастасия Федоровна. – снисходительно усмехнулся Рудый.

– Я видела следы настоящих побоев. – отчаянно сдерживаясь, сообщила Настя.

Зато отец как-то дернулся и укоризненно посмотрел на Настю. А Рудый вдруг вздохнул и тоже посмотрел – устало:

– Вы только при Игоре это не повторите – про побои. После драки подростков. Особенно при приятелях его.

Отец невольно кивнул и тут же опасливо покосился на Настю – заметила ли.

– Позвольте уж мне самой решать, как и о чем говорить с моим братом. – распаляясь, начала она.

– Насть. Погоди. – вдруг перебил ее отец. – Вы на нее не сердитесь. Это сейчас жена моя не работает, а когда Игорек родился, на ней вся фирма держалась, она уж у меня бухгалтер. Вот и получилось, что Настя с младшим больше, чем мы, родители, нянчилась – она ему и памперсы меняла, и читать учила. Вот и беспокоится теперь… сверх меры. А так-то у нас в семье все слабость к хоккею питают, вон, Настя маленькая была, и то играла.

– Занятная вы, наверное, были в хоккейной экипировке, Анастасия Федоровна. – вдруг задумчиво сказал Рудый.

– Как маленький медвежонок… – улыбнулся отец. – Но шустрая!