Кирилл Кащеев – Готова на все (страница 21)

Усилием воли швырнув загнанное тело вперед, Эля побежала вдоль коридора — скорее, скорее… Желанная дверь придвигалась, будто Эля подтягивала ее к себе на веревке.

Темный силуэт с несоразмерно широкими плечами заполонил коридорный проем, отрезая Элю от холла. Облаченный в бронежилет преследователь стоял, широко расставив ноги, и полностью перегородив проход. Сзади, гулко топоча, набегал второй.

Что останавливаться, что бежать — разницы никакой. Эля по инерции продолжала нестись вперед, прямо на застывшего перед ней камуфляжника.

Она попыталась заорать, но сорванное дыхание линялой тряпкой мотылялось в горле. Сама поражаясь собственному идиотизму, Эля вскинула руку. Хоть раз заехать мерзавцу по его замаскированной морде!

В одно короткое мгновение она успела увидеть как тревожно расширились глаза в прорези маски — и зажатая у Эли в руке старая консервная банка с силой впечаталась в физиономию преследователя. Послышался сдавленный крик. Банка с грохотом отлетела к стене. Камуфляжник прянул в сторону, вскинув ладони к запорошенным пеплом глазам. Из-под маски, вспоротой острым жестяным краем, скатилась крупная кровавая капля.

Ринувшись в освободившийся проход, Эля рванула к дверям столовой. Из последних сил вцепилась в ручку и на подгибающихся ногах ввалилась внутрь.

После гонок по темным коридорам яркий свет резкой болью полоснул по глазам. Эля зажмурилась. В окружающую ее темноту, заполненную плавающими под веками яркими цветными кругами, ворвался отнюдь не скорбный шум, молодой голос частил:

— …Аспиранта спрашивают: «Ты где больше любишь напиваться, на защитах или на поминках?» «Конечно, на поминках!» «Почему?» «А там меня никто не спрашивает — ну, а ты когда?»

Раздался дружный хохот, Эля судорожно перевела дух, открыла глаза, затравленно оглянулась через плечо. Затянутая в камуфляж фигура медленно-медленно, словно размываемая сочащимися сквозь освещенный проем веселыми голосами, отступала, таяла в плотной тьме коридора. Последний раз взблеснул вороненый пистолетный ствол, мрак шевельнулся и успокоился, застыл, будто темная гладь пруда.

Эля огляделась по сторонам. Поминки явно уже дошли до состояния «так выпьем же за здоровье дорогого покойника»

Красные, разгоряченные едой и водкой лица неторопливо разворачивались от тарелок к замершей у порога фигуре. Десятки глаз уставились на задыхающуюся, встрепанную, в сбитом на сторону жакете Элю. Не прекращая жевать, сидящие за столом недоуменно разглядывали нарушительницу спокойствия.

— Из… извините, — пробормотала она, с трудом удерживаясь от желания скрыться от этих взглядов обратно в опасной тьме коридоров, — Дело в том что… Кажется… Грушина только что… какие-то в масках… похитили. — закончила она, чувствуя себя абсолютной идиоткой.

— Элина Александровна, что вы такое несете? — с трудом сглотнув только что отправленный в рот кусок, гневно вопросил декан, — При американском-то госте… — он оглянулся на стул американца. Но Бена Цви рядом не было.

Эля наскоро оббежала взглядом зал. Американца вообще нигде не было.

Глава 18

— Элина Александровна! Постойте!

Эля остановилась, и судорожно замахала руками, балансируя на краешке скользких ступенек. Крепкая мужская рука ухватила ее за локоть и оттащила назад — подальше от опасного края.

Элина перевела дух и услышала над собой такой же резкий вздох — похоже, он за ней бегом бежал, вон, даже одеться толком не успел: кожаная куртка лишь наброшена на широкие, обтянутые верблюжьим свитером плечи. Под локоток торопился подхватить? Ну-ну. Что-то частенько он в последнее время ее… того… под локоток…

— Вы на него не сердитесь, — почти просительно сказал «кожаный» мент, явно не собираясь отпускать Элинин локоть. Наоборот, он даже притянул Элю к себе, словно оберегая от возможного падения. Его рука, будто невзначай, мимолетно так — чего не сделаешь, чтоб поддержать женщину на скользких ступенях! — легла ей… ну вроде как на спину. Почти.

Господа милиционеры всех посетителей своей милицейской обители так нежно выпроваживают? Любого пола и возраста? Это у них личные вкусы такие или песочек для присыпки ступенек экономят?

— Да что вы, как же я могу? — высвобождаясь от вроде бы поддерживающей ее руки, придурковато похлопала ресницами Элина, — Вот так вот взять — и на следователя рассердиться? Это ж против национальных традиций! Это каждый зачуханный мент в жеванном пиджаке может на меня орать диким ором, угрожать…

— Все-таки вы рассердились, — в словах «кожаного» прозвучал прям таки братский упрек. Правда, рука его отнюдь не по-братски опять оказалась в районе Элиной талии.

А может, талия ему и не нужна, он просто клептоман-карманник? Психоз в результате долгого общения с преступным элементом. Аккуратно ставя ноги, чтоб снова не поскользнуться, Эля отступила в сторону, подальше от бойких ручонок «кожаного».

— Может, следователь и не слишком опрятно выглядит, — «кожаный» растерянно покрутил повисшей в воздухе рукой, словно не знал, куда и девать ее теперь, когда Элина талия ускользнула, — Но он отличный профессионал и хочет разобраться, что же в вашем университете такое творится! Мы, конечно, здесь… — он коротко кивнул на официально-синюю табличку у входа в управление милиции, — …от науки далеки, но мне не кажется, что убийства профессоров и похищение научных сотрудников — нормальное явление для высшего учебного заведения.

— Ну да, как же! Обычно в высших учебных заведениях профессоров и сотрудников берегут — прям таки пылинки сдувают, — ехидно хмыкнула Эля и тут же согласилась, — Правда, и убивать вот так в открытую не убивают…

— Вот именно! — подтвердил он.

— …ждут, пока те сами, естественным путем, повыздыхают, — закончила Эля, — А они все никак: живут, сволочи упорные. Так, может, на каком секретном правительственном заседании и было решено поторопить, чтоб не задерживались? — она в упор поглядела на «кожаного», — Вот и поручили силовым ведомствам…

— Элина Александровна, вы что несете! — совершенно шокированный, завопил «кожаный», — Вы подозреваете, что правоохранительные органы убили вашего профессора и выкрали сотрудника? Что за чушь?

— Когда ваш жеванный следователь заявляет, что я… Как он там выразился? «Подговорила своих хахалей» убрать Грушина, чтоб он не мешал мне самой стать начальницей лаборатории — это называется версия. А когда я — вот с теми же основаниями! — говорю, что это вы сами убираете университетских работников для экономии бюджетных средств — это почему-то сразу бред. Интересно, почему? Потому, что я не могу вашего следователя задержать «до выяснения», а он меня может? — распалившаяся Элина шаг за шагом наступала на «кожаного».

Тот, обалдевший от ее идеи насчет правительственного заказа на истребление ученых, отступал, пока сам не оказался на краю скользких ступеней. Зашатался, но удержал равновесие — ухватившись за Элино плечо.

— Нет у меня никаких хахалей, ясно! — выкрикнула ему в лицо Эля.

— Ну и прекрасно! — все еще пребывая в обалдении пробормотал «кожаный». Потом резко встряхнул головой и торопливо добавил, — Я в смысле — сейчас нет, так потом будут… — осекся, поняв, что несет что-то не то, — Я к тому, что никто не собирается вас задерживать, Элина Александровна!

— Вот вы и не задерживайте, — выразительно глядя на лежащую у нее на плече руку, сказала Эля. — Меня, вон, даже ваш жеванный следователь отпустил, хотя ему и не хотелось.

Ее выразительный взгляд как-то не особенно его смутил. То есть, руку-то он убрал, но без спешки.

— Вы должны следователя понять, — сообщил он, демонстративно пряча руки за спину, словно во избежание соблазна, — Явно ведь все вокруг вас крутится, Элина Александровна. А у вас что ни спросишь: «не знаю, не в курсе, впервые слышу, понятия не имею». — передразнил он.

— Но я действительно не знаю! — почти в отчаянии вскричала Элина, — Я не знаю, почему был убит Савчук, зачем похитили Грушина, куда делся этот чертов американец… Не знаю!

— Всего этого вы, может, и не знаете! — покладисто согласился «кожаный», — Но вы точно знаете больше, чем говорите… — он на минуту примолк, будто в голову ему пришла неожиданная мысль, — А может даже больше, чем сами думаете, — закончил он.

— Слушайте, отвязались бы вы от меня со всякой ерундой? — тоскливо попросила Эля, — Сил уже нет, честно! Я сутки с похоронами возилась, за мной по коридорам гонялись, у меня дома проблемы, у меня на работе неприятности… а еще у меня есть вы, — безнадежным тоном закончила она.

— Вот тут вы правы, Элина Александровна — мы у вас есть! — с энтузиазмом согласился он, — И еще какое-то время будем. Вы не волнуйтесь, мы вас не оставим!

— Кошмар! — выдохнула она и повернувшись к нему спиной, бросилась прочь, вниз по ступенькам. Ноги в старых сапогах с «раскатанными» подошвами моментально разъехались, и она с размаху села бы на ступеньку, если бы ее снова не подхватили под локти.

— Я ж говорил — не оставим! — усмешливо прозвучал над ухом голос «кожаного». Мгновение он держал ее на весу, потом приподнял и аккуратно снес вниз по ступенькам. Словно статую, установил на асфальт, на вытянутой руке повертел туда-сюда, придирчиво оглядывая, удовлетворенно кивнул, сказал:

— До скорой встречи, Элина Александровна, — и не спеша направился обратно в управление. Дернул на себя тяжелую дверь и скрылся в здании.