Кирилл Кащеев – Готова на все (страница 10)
— Нет, — коротко ответила Эля.
Она не собиралась объяснять, что это и было одной из странностей последних месяцев. Шеф вдруг безапелляционно потребовал, чтобы его компьютер немедленно отключили из сети, и несмотря на все ее расспросы и даже обиды, так и не объяснил, почему. Потом все время страшно ругался: то нужной программы нет, то файл недоступен, но включить «Макинтош» обратно в сеть не позволил. Так и таскался с дисками и флешками, периодически сгоняя Элю с ее компьютера, чем злил до умопомрачения.
— Ничего, мы его сейчас на другой монитор переставим, вы нам, главное, прокомментируйте, что там к чему, — объявил «кожаный» и схватился за угол компьютера.
Его пальцы легли рядом с подсохшей кровавой полосой, рассекающей элегантность серого пластика. Эля сглотнула и торопливо отвела глаза.
— Вы не волнуйтесь, — милостиво успокоил ее «жеванный», — Эксперты уже все что надо сняли.
Вот за экспертов она как-то совершенно не волновалась!
С выдающей немалый опыт быстротой «кожаный» подключил шефов компьютер на другой монитор. «Макинтош» солидно и уютно загудел. Словно и не было никакого трупа, а просто обычный рабочий день, и она еще успеет формулу обсчитать, если, конечно, шеф никуда не погонит…
По темному экрану пробежали цифры, выскочила рамочка пароля — Эля быстро вбила туда шесть цифр. Компьютер вспыхнул любимой шефовой заставкой с мультяшными березками, всегда казавшимися Эле безнадежно сентиментальными.
— Странно, — почти неслышно шепнула она, озадаченно глядя в экран.
Но «кожаный» услышал:
— Вроде нормально грузится.
Она промолчала. То и странно, что нормально! Не должен этот компьютер сейчас грузиться нормально! Должен он глючить, жаловаться на некорректное отключение и требовать тестирования. А он почему-то не требует! Как это понимать? Шеф работал на компьютере, убийца выстрелил в него сзади, вколотив шефовы гениальные мозги прямо в развороченные недра монитора…
Эля почувствовала прилив дурноты, сильно встряхнула головой — не сейчас… А потом, получается, не просто ткнул пальцем в кнопку отключения, убийца выключил компьютер аккуратно, мышкой, с соблюдением всех процедур? Бре-ед!
— Тут легко ориентироваться, шеф все материалы в строжайшем порядке держал, — сказала она нависающим над ней «кожаному» и жеванному, — У него для всего отдельная директория, вот смотрите, — она открыла окошко «коммандера», — Вот немцы: проект, план, бухгалтерия, наработанные материалы. Канадцы отдельно, последний грант, американский — тоже. Потом директория со всякими его личными материалами…
— Где? — переспросил «жеванный».
Мышка под рукой у Эли дернулась, стрелка курсора скакнула по экрану, испуганно мечась по черным строчкам названий.
— Ну-у… Где-то здесь… — почти физическим усилием заставляя себя говорить ровно и спокойно, ответила Эля, — Это ж все-таки не мой компьютер…
Это был не ее компьютер, это был компьютер ее шефа. И еще пару дней назад, перед его поездкой в Киев, они вдвоем проверяли на нем цепочку расчетов. Заветная директория с гордым названием «МОЁ!», единственная, в которую шеф никогда не просил ее лазать, была на месте.
Переименовал? Перенес?
Курсор снова заметался. Савчук в жизни ничего не переименовывал и не переносил — порядок блюл. И всегда смеялся над ней, если она теряла файлы в компьютере. Надо, конечно, еще проверить, но похоже, все шефовы личные материалы исчезли. Во ерунда! Кому нужно красть из компьютера шефовы статьи? Савчук же лет десять как не засекречен, все его работы опубликованы, бери журнал и читай.
Эля поднесла руку ко лбу. Она должна спокойно все обдумать…
— Слушайте, вы ж, наверное, будете сейчас все это просматривать? Можно, я пока пойду? — умоляюще сказала она.
— Как это вы пойдете, Элина Александровна? — снова наливаясь гневом, рявкнул «жеванный», — Мы тут не в игрушки играем…
— Да ради бога, только я-то вам зачем? Компьютер я открыла, бухгалтерию все равно ваши эксперты смотреть будут, а чистая физика, я так понимаю, вам не нужна? Отпустите вы меня сейчас, ну пожалуйста! Мне ребенка из садика забирать, он там жить не может! И я тоже не железная! У меня сейчас истерика начнется, буду тут у вас на полу в корчах биться!
В глазах «жеванного» мелькнул настоящий испуг. И все же он упрямо надулся, поджал губы…
— А идите, Элина Александровна! — вдруг объявил «кожаный», — Мы пока тут сориентируемся, будут вопросы — вам позвоним.
— Правда? Можно? — Элина сорвалась с места, вопросительно поглядывая на жеванного.
Тот сидел напряженный, красный от гнева — и молчал. Ни слова не возразил.
— До свидания! — обрадованная Элина метнулась к дверям.
Непрост «ковбоец», ох не прост! То вроде напарник его все одергивал, а тут: «кожаный» мент скомандовал, «жеванный» мент построился.
Тот, кого она считала милиционером, смотрел ей вслед. Смотрел, не скрывая удовольствия. Такие ему всегда нравились — крутобедрые, с крепкой попкой. И умненькая — магистр, кандидат, физик — аж страшно. Он скупо усмехнулся.
А еще она знает. Обязательно знает — кроме нее ведь и некому. Конечно, знает — иначе зачем она врет?
Ничего, пускай. Он не спешит.
Он будет работать с ней неторопливо и обстоятельно. Она даже не подозревает еще, как неторопливо и обстоятельно он умеет работать.
Глава 9
— Ну а синяк откуда?
— Мальчик сказал, что я никакой не каратист, — мрачно выдавил из себя Ясь и снова замолчал, упрямо наклонив голову, так что Эле видна была лишь натянувшаяся на затылке красная прорезиненная ткань капюшона.
Ранние зимние сумерки казались еще темнее от секущего лицо мелкого крупинчатого снега. Даже смотреть вокруг, на темный и одновременно белесый зимний город было невыносимо. Эля чувствовала себя бесконечно, до глубины организма промерзшей, ей казалось, что даже желудок и легкие внутри нее покрыты прозрачной наледью.
— И вы подрались? Он тебя ударил? — притягивая Яську к себе в невольном желании согреть его, спросила Эля.
Яська мягко ткнулся в нее раздутым, словно мяч, рукавом зимней куртки.
— Мы не дрались.
— Если вы не дрались, откуда синяк? — с монотонной настойчивостью спросила Эля.
Ясь тоже вздохнул — видно, понял, что просто так мама от него не отвяжется.
— Он сказал, он меня легко поваляет!
— Повалит, — автоматически поправила Эля, — А ты что ему сказал?
— Я с ним вообще не разговаривал! — Ясь вскинул на Элю возмущенные глаза — один обычный, второй окруженный роскошным сине-зеленым синяком, — Я его зацепил, вот так… — и чуть не растянувшись на снежной наледи, изобразил, как он пяткой цепляет противника за щиколотку, — …и сам его повалял!
— Повалил. А потом вы подрались…
— Мама, ну как ты не понимаешь! — Ясь поглядел на Элю с искренним возмущением, — Если бы мы подрались, нас бы ругали! Я от него сразу уходить начал!
— А он встал и тебя стукнул…
— Если б он встал, я б его сам стукнул! — в голосе Яськи зазвенели обиженные слезы, — А он сидел, ноги растопырил! — возмущения в голосе стало еще больше, — Я об его ногу споткнулся! И глазом в стенку врезался! — шмыгнул носом Яська, — Бо-ольно!
— Скажи, пожалуйста, — после долгого молчания поинтересовалась Эля, — А мальчик, которого ты… повалил, у него синяки есть?
— Ничего у него нет! — в голосе Яся прорезалась гордость, похоже, он только что взглянул на ситуацию с другой стороны.
— Все мне с вами ясно, — сказала Эля, нажимая кнопки кодового замка и пропуская Яся в подъезд, — Может, в следующий раз ты попробуешь все-таки с ним поговорить? Целее будешь.
Они полезли по ступенькам на свой четвертый этаж. Эля отперла тяжелую железную дверь, пропуская Яся в общий коридор квартиры, и быстро подпихнула его к их комнате. Она уже давно ловила себя на том, что в общем коридоре чувствует себя, как на простреливаемом поле — в постоянном ожидании опасности. Ощущение хотя бы относительного покоя приходило, только когда она закрывалась в комнате. Даже в собственную кухню и туалет она теперь отправлялась неохотно, и все время настороженно прислушивалась — не дай бог, откроется дверь отцовской квартиры.
Гулко топоча, Яська заскочил в темную комнату. Эля остановилась у порога, нашаривая выключатель и как всегда, невольно поражаясь величине этой комнаты. Такие бывают только в очень старых домах — просто необъятная зала, хоть балы устраивай. Эля щелкнула выключателем. Люстра вспыхнула под высоченным потолком, отражаясь в старинном дубовом паркете.
— Ой… Ну ты меня напугала! Ты чего тут сидишь в темноте?
Бабушка подняла лицо от крепко стиснутых ладоней и тусклым, каким-то совершенно мертвым голосом произнесла:
— Он сказал, что я украла драгоценности его жены.
— Чего? Кто… Какие еще драгоценности? — недоуменно переспросила Эля. Неуемное воображение в одно мгновение нарисовало ей как новая отцовская супруга — на деревянной ноге и с черной повязкой на глазу — на пару с Джонни Деппом в роли пирата Джека Воробья запихивает кованный сундук с золотом-бриллиантами под диван в гостиной.
Образ мелькнул и исчез. Эля потрясла головой. Что за бредятина, даже если новая жена и привезла с собой какие-то там драгоценности, бабушка бы к ним прикоснулась? Они что там, на той половине, в буйное сумасшествие впали?
— Какие еще… — повторила Эля, — Стоп! — она вскинула руку, — Ясь, быстренько переодевайся и иди на кухню. Нет, — тут же перебила она себя. Оставлять Яся на кухне самого, без ее охраны, считай, один на один с дверью отцовской квартиры, казалось совершенно немыслимым. — Ты переодевайся… — она быстро вытащила из шкафа Яськины домашние вещи, — а мы с бабушкой пойдем на кухню. Обед я тебе сюда принесу.