Кирилл Кащеев – День рождения ведьмы (страница 3)

– Кого ты назвала диким зверем, человечка? – снова взревел тур.

– Никого, пане тур, от як есть – никого! – уже привычно закрываясь руками, завопила старостиха. – Як можна, пане, хто ж тут зверь, а нема никого!

– Птицы в Ирие теж не несутся – тилькы зимують, а птенцов выводить в человечий мир летят, ось и яиц у нас не бывает, – перекрывая ее вопли, рявкнул староста. – Мы и наладили торговлишку-то! С человеческим фер-ме-ром… – с некоторой запинкой произнес он чужое слово. – Он нам молоко да яйца, мы их продаемо… Змеям, еще котам говорящим… – староста замолчал.

Рвущийся из груди тура глухой рокот превратился в рев – он запрокидывал башку, качал рогами, фыркал, разбрызгивая слюну с оттопыренных губ… Не сразу староста понял, что тур хохочет.

– Гонец… От царствующих змеев! За молоком и маслицем! – наконец профыркал он. – А я-то все гадал, что ему делать в мелкой приграничной деревеньке! Говори, где он! – прижимая старосту к стене, рявкнул тур.

– Як що скажу, товар не тронете? – с трудом шевеля шеей, староста кивнул на полки. – Всей деревней в него вложились, ни полушки за душой не оставили, хучь с голоду помирай!

Тур протянул руку. Толстые, грубые, покрытые ороговевшей пленкой – словно из копыта сделанные – пальцы сгребли в горсть сразу несколько яиц. И медленно, с наслаждением раздавили. Захрустела скорлупа, желто-белая жижа закапала на пол амбара.

– Я буду вот так давить черепа ваших детенышей, если не скажешь! – пророкотал тур. – Тащите сюда детей!

– Та не треба, пане тур, он скаже, скаже! – метнулась к нему старостиха. – Та я сама скажу, чи вин мени родной, той змиюка подколодный! – и она ткнула пальцем в полки.

Тур мгновение непонимающе смотрел на нее, потом снова рявкнул, ухватился за край полки и дернул. Прозрачные сосуды с молоком и еще чем-то тоже белым, густым, не иначе как сметаной, с грохотом посыпались вниз, разбиваясь на мелкие колючие осколки. Растекались белые лужи. Тур дернул еще раз – вспучились мышцы под покрытой шерстью шкурой. И полка сдвинулась в сторону, ведя за собой кусок стены… Вырезанная прямо в толще бревен, открылась ниша.

Тур заревел торжествующе. В нише, плотно вжимаясь лопатками в грубо обтесанную стенку, стоял юноша, скорее даже мальчишка, лет семнадцати – может, восемнадцати. Высокий, худой, даже щуплый, он производил впечатление полной беззащитности. Длинные, такие черные, что аж с просинью, волосы прикрывали бледное лицо, между спутанными прядями мерцали испуганные синие глаза.

Глава 4. Гонец от царствующих змеев

Непрерывно ревущий тур ухватил паренька за черные пряди и поволок из амбара, сшибая все на своем пути. Мальчишка не кричал, только бился, как вытащенная на берег рыба, и норовил уцепиться за что попало.

– Та що ж ты робышь, гадюка! – возмутился староста, когда парень опрокинул жбан с золотистым пахучим маслом.

– Ой, мовчи, Гнат! – прикрикнула на него старостиха и сама зажала себе рот рукой.

Тур выволок упирающегося паренька на улицу и швырнул в пыль, придавив копытом. Из распотрошенных домов начали появляться чудовищные туровы воины. Человеко-еж шумно затряс иголками, вопросительно стрекотнул «кузнечик».

Турье копыто вдавило голову мальчишки в землю, тур нагнулся, вглядываясь в безумно вытаращенные синие глаза. Паренек надрывно скулил, норовя свернуться в клубок и, кажется, даже закопаться в твердую утоптанную землю.

– И как тебя такого гонцом послали? – презрительно фыркнул тур, разглядывая своего пленника. – Хотя за молочком… – и опять он зафырчал. – Вам эти лакомства молочные выйдут боком! Отвечай, змееныш, где Великий Дракон? – Тур повертел копытом, вспарывая остро заточенным ороговевшим краем кожу на виске парня.

Из глаз мальчишки хлынули слезы:

– Я не… Я не змееныш, я…

– Ты полукровка, – прервал его тур. – Помесь двух гадин: ползучей и двуногой, даром, что ли, от тебя человечиной несет! Живешь в Змеевых Пещерах, так что наверняка знаешь, где сейчас Айтварас Жалтис Чанг Тун Ми Лун? Где Водный Змей, Хранитель границы?

– Я не знаю, я… – снова залепетал парень, но турье копыто надавило сильнее, кровь брызнула фонтаном. – Я скажу, скажу! – зачастил он. – Великий Водный, он… Уехал он! Давно собирался, а сейчас уехал! У него в человеческом мире девчонка! Ведьма! Он к ней…

– Вместо того чтоб сторожить пограничье, он уезжает к своей ведьме! – в рокочущем голосе тура звучало презрение. – Все змеи одинаковые… и все они поплатятся! – Он наклонился к лежащему на земле парню и выдохнул, взъерошив пахнущим травой дыханием мокрые от пота волосы. – Ненавижу змеев!

– Та хто ж их, гадов, любыть! – неожиданно согласился торчащий в дверях амбара староста.

– Сказала бо, мовчи! – снова цыкнула на него старостиха и прижала погасшую свечу к груди.

– Великий Огненный в пустынях, Великий Воздушный растворился в аэре и неизвестно, когда вернется, а Земляной стар и не боец! – тур захохотал снова – легко, свободно, торжествующе. – Наш господин все рассчитал точно! Он знал, он всегда знает!

– Вы – люди Прикованного! – выдохнул паренек. Если раньше ужас так и пер из него, заливая все вокруг, то сейчас он весь стал ужасом – беспредельным, невероятным. – То есть звери Прикованного… то есть, я хотел сказать… – забормотал он.

– Мы – воины нашего господина, – наклоняясь к нему и давая заглянуть в безумные, налитые яростью глаза, сказал тур. – Помни это, если хочешь жить!

– Я хочу, хочу! – отчаянно суча ногами, лепетал парень.

– Уговорил, змееныш! – тур усмехнулся, демонстрируя слишком острые для травоядного зубы. – Отведешь войско господина к Змеевым Пещерам – и останешься жить.

– Как я могу войско, я не могу войско… – корчась под копытом, забормотал паренек. – Вас много и вы такие… такие… Заметные, – наконец нашел слово он.

– А ты сделаешь так, чтоб нас не заметили, – наклонился к самому уху паренька тур. – Ты гонец, приятель! Ты и впрямь думаешь, я тупой бык и не знаю, что может гонец? Тебе дана власть скользить змеиными тропами… – тур скривился и презрительно процедил: – Проползать! Ты можешь в мгновение ока оказаться рядом с вашим змейским оплотом – и все, что тебе надо, с собой протащить, хоть бы каким здоровенным оно ни было. Иначе как бы ты все это забрал? – Он махнул лапой в сторону заполненного молоком и сырами амбара. – А твоей змеиной Силы, хоть ты и полукровка, хватит, чтоб укрыть нас мороком, когда мы выйдем у Пещер.

– Вы там всех убьете! – тоскливо простонал парнишка.

– Или всех там… или одного тебя здесь, – снова оскаливая хищные клыки, рявкнул тур. – Что выбираешь, змееныш?

Парнишка всхлипнул – долго, протяжно, так, что раздулись тощие ребра под грязной, а недавно еще роскошной рубашкой тончайшего, паутинного шелка. И сжался в испуганный комок. Ответ был ясен без слов.

– Я так и знал! – с презрительным торжеством фыркнул тур. – Змеиное племя – одинаковое. Целуй копыто! – рявкнул он, снимая копыто с головы мальчишки и с грохотом впечатывая его в плотную утоптанную землю.

Всхлипывая, мальчишка поднялся на четвереньки, дрожа, подполз к туру и, почти распластавшись по земле, чуть коснулся копыта губами.

– Крепче целуй, не стесняйся! – турово копыто с силой ударило парня в лицо – кровь потекла по подбородку. – Руку целуй! – тур сунул парню свою лапищу.

– Это – рука? – с сомнением пробормотал тот, оглядывая покрытые ороговевшими наростами пальцы.

Лапа тура немедленно сжалась в кулак и врезала мальчишке по уцелевшей скуле. Теперь все лицо парня заливала кровь. Он торопливо схватил лапу тура обеими руками и, не переставая всхлипывать, прижался к ней губами. На ороговевшую шкуру из глаз паренька капали частые слезы.

– Так-то лучше – знай свое место, змееныш, слушайся и будешь жить! – оскалился тур. – Вот теперь можно и знак подать, что у нас есть проводник. – И не отнимая одной руки от губ окончательно сломленного пленника, он поднял вторую и описал над головой широкий круг. Следом за его ладонью оставалась полоса блеклого свечения, отчетливо видимая в темноте. Мгновение круг мерцал над разоренной деревней, но тут же погас. Зато послышался шорох множества крыльев. Огромные крылатые создания, лишь немногим меньше самих царствующих змеев, но с птичьими клювами вместо пастей, клином пронеслись над головами. Мерно работая перепончатыми крыльями, черными, как сама ночь, они полетели на север и вскоре растворились во мраке.

– Войско повелителя скоро будет здесь! – торжествующе проревел тур.

– Как это любезно с их стороны, – задумчиво проговорил парень, поднимая склоненную голову от лапищи тура.

Тур вздрогнул, глянул вниз – и наткнулся на улыбку своего пленника. Мальчишка улыбался: немного насмешливо, немного надменно, даже чуточку жалостливо… но больше всего в его улыбке было неизбежности.

– Ты… Ты кто… – тур попытался шарахнуться назад – но удерживающие его лапищу тонкие мальчишеские руки сомкнулись, как тиски, отливающие черненым серебром когти выметнулись на кончиках пальцев и вонзились в ороговевшую шкуру тура. Тот уставился на эти когти… и из его груди вырвался хриплый обреченный вой, похожий на мычание. – Ты – обманул! Ты не гонец!

– Не гонец, – с некоторым даже сожалением подтвердил парень. – Вот такие мы, змеи – коварные. – И глаза его стали из синих серо-ледяными, как море зимой.