Кирилл Хныжов – Ловушка (страница 4)

– Если я не хочу замерзнуть окончательно, мне очень нужно найти сухую одежду, – говорил я сам с собой, немного постукивая зубами.

Из-за наступивших сумерек трудно что-либо искать. Но по всему видно, что в прихожей явно ничего полезного нет. Я отправился на кухню. Благодаря большому окну она казалась самой освещенной.

Ни о каком кухонном гарнитуре, газовой плите и всякой такой дребедени, свойственной современным стандартам и уюту, речи идти не могло. По правую руку стоял небольшой стол, рядом – всего один стул. По левую – большой шкаф, что-то типа буфета со стеклянными дверками. Он подпирал отвалившуюся балку, которая из последних сил поддерживает потолок. Левее буфета большое окно. Стекол в нем нет, и дождь залетал внутрь. Только густая растительность на улице не дает ему в полную силу вымочить здесь все. Прямо напротив входной арки, практически во всю стену, расположена каменная печь, которая одной стороной уходит в стену, а другой немного не достает до буфета.

– Видимо, это и была плита, на которой готовили, – предположил я.

На ней стоят старенькие глиняные горшочки и чугунки. Рядом, опершись о стену, приставлено полно каких-то ухватов и еще разной всячины, позволяющей управляться с посудой того времени. Вот только какого того?

– Может, тут есть свечи, спички или еще что-нибудь, что мне пригодится, – подумал я, – ведь чем-то разжигали печь?

Я подошел к буфету и распахнул большие створки со стеклами, но там ничего кроме паутины и вековой пыли нет. В нижней части тоже оказалось пусто. Ее даже открывать не пришлось. Стоило мне потянуть за ручки, как дверки сами отвалились.

Тут мой взгляд падает на приоткрытый ящик в столе. Это последнее место на кухне, где может быть хоть что-нибудь. Я сделал пару шагов к нему, не замечая дырки в полу. Моя нога попадает в нее, и я, едва не распластавшись, рухнул на стул. Бедняга немного треснул, но выдержал мое тело.

Я открыл ящик. Там оказались спички и какая-то бумажка.

– М-да, много чего можно рассмотреть со спичками, – подумал я и уронил обреченный взгляд под стол и что-то увидел там. Взял коробок и достал спичку, в надежде, что они не совсем старые и отсыревшие, чиркнул. Она затрещала, запыхтела и зажглась. В воздухе появился знакомый запах из детства. Света от пламени спички немного, но под столом стало чуточку светлее. Там лежит одинокая свечка. Никогда бы не подумал, что такая маленькая и в обыденности простая вещь, может доставить столько радости, но ей не было предела. Хоть свечку до меня явно использовали, но мне и этого вполне достаточно. Тем более, что задерживаться здесь надолго я не хочу.

Сколько лет этой самой свечке одному Богу известно. Первая спичка быстро потухла. В надежде зажечь свечу, я чиркнул вторую. И вот теперь, когда кухня озарилась светом яркого пламени, я смог немного оглядеться. Со светом тут стало немного комфортней, даже несмотря на паутину по углам.

Внезапно в окошко через заросли влетела птица, напугав меня до чертиков. Она ударилась в стекло открытой дверцы буфета и упала на пол. Некоторое время она лежала без движения, и мне удалось ее рассмотреть. Это птичка размером с вороненка. Перья ее окрашены разными цветами, образующими красивый узор. Похожие я видел среди карнавальных костюмов Бразилии.

Это оказалась одна из тех пернатых, которые сопровождали меня в лесу. По-видимому, самая любопытная. Что-то в ней мне было знакомо.

Я поднялся со стула и уже было собрался подобрать ее. Как вдруг она встрепенулась, взлетела на буфет и стала рассматривать меня оттуда.

– Наверное, здесь давно не было людей, – произнес, сам не ожидая от себя, вслух.

Мое присутствие не пугало хозяйку красивого «наряда», а напротив: она проявляла интерес к моей персоне.

На месте, куда плюхнулась бедолага, осталось лежать перышко. Я наклонился, поднял его и положил на стол.

Птица и изучение нового для меня места позволили на некоторое время позабыть о промокшей одежде, но вновь пробежавшая по телу дрожь напомнила о себе.

Я со свечой вышел в прихожую, пройдя по лежавшей на полу двери. Птица последовала за мной, уселась на одну из полок, что были на стенах, и стала наблюдать оттуда. Несмотря на ветхое состояние, здесь в доме довольно уютно и просторно. Интересные узоры на арке, что вела в гостиную, и на косяках дверей. Все было сделано вручную. Наверняка, очень трудоемкий процесс. Я сразу вспомнил дедушку, он у нас был мастер на все руки и тоже занимался резьбой по дереву.

На улице сквозь тучи стало немного проглядывать заходящее солнце, и свет проник через открытую входную дверь, благодаря чему в прихожей стало светлее. На одной из полок, что была на правой стене левее прикрытой двери, стояла глиняная статуэтка собаки. Часть старой посуды валялась побитой на полу. Остатки от половика лежали в углу справа от арки в гостиную. А по левую сторону стоял одинокий табурет.

Впечатление, сложившееся недавно во мраке, подтвердилось: в прихожей ничего полезного нет.

Я двинулся в гостиную. Сразу стало понятно, для чего печь в кухне уходит в стену. Тут, по левую руку, она была сложена как лежанка. Стало ясно, что на ней спали, когда было прохладно, и что она отапливала комнату.

Я услышал шлепанье крыльев. Птичка взлетела с полки в прихожей и, едва не врезавшись мне в голову, пролетела в гостиную. Я отмахнулся от нее, стараясь не выронить свечу. Птица расположилась на печи.

– Что тебе от меня нужно? – Вскрикнул я на нее. Мое сердце заколотилось от неожиданности. Само собой, ответа не последовало. Она молча сидела и с интересом продолжала смотреть на меня.

Рядом справой стеной стояла старая кровать с пружинами. Прогнивший матрац лежал рядом, на полу. На стене, что прямо, три окошка расположены на равном удалении друг от друга. Справа от входа по стене стоит шкаф, судя по разбросанным книгам, это была чья-то частная библиотека. Среди них лежали книги по философии, анатомии, земледелию, строительству. Еще был словарик греческого языка.

В середине комнаты стоит стол, на нем вся почерневшая от времени скатерть, а на ней слегка потрескавшаяся глиняная ваза с узким горлышком. На полу, рядом, валяется стул с отломанной ножкой. По всей комнате разбросаны вещи. Некоторые из них показались мне пригодными для ношения.

– О да, – подумал я. – Наконец-то смогу переодеться.

Чтобы случайно не сбить свечу на пол, поставил ее в узкое горлышко вазы. Спички и бумажку положил рядом.

Стащил с себя мокрую насквозь футболку, обтерся скатертью, аккуратно извлечённой из-под вазы, и нацепил на себя чей-то рабочий халат, переодел штаны. Стало немного теплее. Свои вещи отжал и повесил на спинку кровати посушиться. Подвинул стол поближе к кровати и уселся на нее, едва не уронив вазу.

– Так, нужно подумать, что осталось в моей памяти из событий до пробуждения в лесу.

Птичка совсем осмелела, подлетела ко мне еще ближе и уселась на столе, едва не сбив свечку.

– Что ты от меня хочешь, маленькая птичка? – Она лишь с тем же любопытством рассматривала меня. – Раз уж мы тут оказались вдвоем, нужно придумать тебе имя. Я думаю, что ты мальчик и поэтому буду звать тебя Смалби. Ты ведь не против? -обратился я к нему.

Смалби только посмотрел на меня, не издав ни звука.

– Так, значит, что я помню? Природа, лес, шашлыки, палатка, Лехин день рожденья, птичка…

– Птичка!? Вот откуда ты мне так знаком! – воскликнул я. А он, прогуливаясь по столу, уставился на меня, как будто понимая, что я сказал это о нем.

– Откуда ты здесь? – снова обратился я к нему. Он лишь загадочно склонил голову в сторону.

– Ты кстати приглянулся Наташе. Она даже запечатлела тебя на телефон. Помнишь? – Смалби снова ответил молчанием.

– Дожили, разговариваю с неразумным существом и жду ответа. Ладно, постараемся восстановить события дальше.

– Я пошел за дровами. Упал. Затем… Туземцы.

– Туземцы?!

– Ну да. Отчетливо помню каких-то людей, облаченных в одежду туземцев.

– А что было дальше? – снова спросил я у молчаливого собеседника.

– Почему я ничего не помню? Наташа и друзья, наверное, меня ищут?! – расстроенно воскликнул я, немного напугав Смалби. Он отскочил назад, сбил вазу со свечкой, пламя погасло, а ваза треснула еще больше.

– Интересно, – Я удивился тому, что свеча за все время моего присутствия не уронила ни одной капли воска. Но не придал этому особого значения.

Меня стало клонить в сон. На кровати я устроил себе постель из валявшихся на полу вещей. Улегся поудобнее и под звук дождя крепко заснул.

Глава III

Даже с закрытыми глазами было понятно, что стало светлее. Я так хотел оказаться у себя дома. Но, когда открыл глаза, я был все в той же избушке не известно где. Смалби рядом не оказалось. Свеча, бумажка и спички все так же лежат на столе.

Я поднялся с кровати. Моя одежда высохла, и я предпочел переодеться обратно. Мне в родном одеянии было намного комфортнее.

– Что это? – с удивлением спросил сам у себя, глядя на обрывок бумаги.

Вчера, найдя ее, во мраке не заметил, что на ней что-то написано, а теперь увидел надпись.

Я протер глаза, еще не отошедшие ото сна, и взял листок в руку. Содержание было такое: «Берегись, тут полно чужаков. Точнее чужак для них ты. Они будут всеми силами стараться…» Тут записка обрывается.