Кирилл Хныжов – Ключник (страница 6)
В итоге засиделись далеко за полночь. Когда Алексей с Алисой на минуту удалились на кухню, чтобы приготовить еще закусок, и вернулись, то застали Артура, который уже мирно почивал, развалившись на диване, с картой «Проклятие» в расслабленной руке.
— Оставить его тут? — тихо спросила Алиса, улыбаясь.
— Конечно, — улыбнулся в ответ Алексей. — Пусть спит. На такси в таком состоянии не стоит его отправлять. Утром протрезвеет.
Наутро Алексея разбудил громкий, но на удивление аккуратный звук со стороны кухни — будто кто-то старательно, но неумело орудовал посудой. Он обернулся — Алиса спала рядом, безмятежно уткнувшись носом в подушку, ее дыхание было ровным и спокойным. Выбрался из постели, надел свой любимый халат, на цыпочках вышел из комнаты и спустился по лестнице. В кухне горел свет, и за матовым стеклом двери мелькала чья-то тень. Когда он добрался до порога и приоткрыл дверь, интрига раскрылась во всей красе: Артур, в розовом кружевном переднике Алисы, сосредоточенно колдовал над сковородой, где шипел и подрумянивался гигантский, пышный омлет с ветчиной и зеленью.
— Ты чего тут так шумишь в семь утра? — спросил Алексей резко, желая подшутить.
Артур аж подпрыгнул на месте от неожиданности, сжимая в руке поварской нож, как кинжал.
— Блин, Алекс! А нельзя было кашлянуть, что ли, предупредить? — выдохнул он, оборачиваясь с широко раскрытыми глазами. — Чуть до инфаркта не довел!
— А чего так пугаешься? — рассмеялся Алексей. — Свои это, свои! Успокойся.
— Решил, значит, отблагодарить за ночлег и гостеприимство, — объяснил Артур, стоя в нелепом переднике с видом заправского и немного обиженного кулинара. — И за понимание. Омлет «От Живчика» — фирменное блюдо, готовится исключительно для лучших друзей! Секретный ингредиент — благодарность!
Тут на кухню, привлеченная шумом и запахом кофе, спустилась и Алиса, в шикарном шелковом халатике, из-под которого виднелась пижама с единорогами.
— Ой! — удивилась она, увидев картину. — А я и не знала, что у нас на кухне по утрам работает такая очаровательная Золушка в розовом. Передник тебе очень идет, подчеркивает мужественность!
Артур ни капли не смутился, а лишь картинно поклонился, после чего все трое рассмеялись.
Позавтракав и проводив друга, который отправился морально готовиться к тяжелым двум неделям единоличного правления империей, Алиса занялась рутинными домашними делами. Алексей, пользуясь свободной минуткой и желая немного развеяться перед поездкой, взял свой легкий старенький ноутбук, налил себе большую кружку свежезаваренного чая «Английский завтрак» с бергамотом, немного утеплился, и вышел на застекленную веранду.
Это было его любимое место для уединенных раздумий и творчества. Пространство было залито мягким, рассеянным зимним светом, за большими, от пола до потолка, окнами кружил легкий, пушистый снежок, ложась на темные, мохнатые ветви елей. Внутри было по-домашнему уютно и свежо, пахло древесиной, тканью кресла и цитрусовой свежестью чая. Алексей устроился в глубоком, бесформенном кресле-мешке, поставил дымящуюся кружку на низкий столик из дубового слэба и, удобно разместив ноутбук на коленях, погрузился в свое главное, сокровенное хобби.
Уже несколько месяцев в свободное от основной работы время он разрабатывал алгоритм для нейросети под рабочим названием «Онейрик» — в честь Онейроса, древнегреческого бога сновидений и видений. В отличие от существующих моделей, которые либо строго, почти рабски следовали загруженным данным, либо генерировали случайный, часто бессмысленный шум, «Онейрик» был задуман как проводник в самый лабиринт человеческой креативности. Алексей пытался научить его не просто компилировать и перетасовывать информацию, а улавливать скрытые связи, настроение, эмоциональный окрас запроса и на их основе творить нечто по-настоящему новое, целостное и осмысленное. Ему удалось устранить главный, по его мнению, недостаток современных ИИ — механистичность. Его детище должно было не вычислять, а чувствовать. Не копировать, а вдохновляться.
Алиса, закончив свои дела, вышла на веранду подышать воздухом и посмотреть на снег. Она застала Алексея полностью погруженным в программирование, в том самом состоянии, которое она ласково называла «в зените». Она видела его таким много раз и хорошо понимала — сейчас он в ином измерении, его сознание парит где-то в цифровых облаках. Его пальцы порхали по клавиатуре с такой скоростью, что сливались в бледное пятно, и из-под них вырывался не мелодичный перезвон, а сухой, отрывистый, пулеметный стук, похожий на барабанную дробь, отбивающую бешеный ритм его мыслей. Алиса молча прошла мимо и устроилась напротив, на кожаном диванчике, подобрав под себя ноги. Она заметила его нетронутую кружку с уже остывшим, потемневшим чаем.
Она было хотела встать и забрать ее, чтобы налить свежего, как вдруг Алексей издал сдавленный, но восторженный крик:
— Ура! Получилось!
Он так резко вскинул руку для победного жеста, что едва не сбил со столика злополучную кружку.
— У меня наконец-то решилась проблема многомерной оптимизации эмоционального контекста! Алгоритм сам, методом проб и ошибок, нашел элегантное обходное решение для узкого места в обработке семантических связей! Это же гениально!
— Я, по твоей восторженной реакции, вижу, что произошло нечто грандиозное, — улыбнулась Алиса, глядя на него с нежностью. — Но, как всегда, ни слова не поняла из этой технической поэмы.
Но этого от нее и не требовалось. Она видела, как горят его глаза лихорадочным блеском, как с его лица разом слетела вся усталость, все следы вчерашних возлияний, и это преображение, эта чистая, детская радость открытия была прекраснее любых, самых подробных технических объяснений.
— Представь себе, — начал Алексей, отрывая наконец взгляд от экрана и глядя на нее сияющими глазами, — обычные нейросети — это как очень старательный, но туповатый клерк-бухгалтер. Ты ему говоришь: «Нарисуй кота в сапогах, как в сказке». Он лезет в свою гигантскую базу, находит тысячу картинок котов и тысячу картинок сапог, и пытается их слепить в кучу, как коллаж. Получается уродец с лапами вместо рук и сапогами на ушах. А мой «Онейрик»… он как бы
— То есть, он не просто повторяет и комбинирует, а… творит? — уточнила Алиса, стараясь вникнуть в суть.
— Именно! Как художник, вдохновленный идеей, а не как высокоскоростной ксерокс! В этом и есть вся разница!
— Поняла, — кивнула она, и ее улыбка стала еще теплее. — Но скажи мне, как специалист, неужели твой простенький старенький ноутбук может тянуть такие сложные, по-настоящему тяжелые расчеты? Это же должно требовать мощностей целого дата-центра.
— Ну, нет, конечно, — рассмеялся Алексей, с любовью глядя на свой девайс. — Этот парень — лишь терминал, окно в другой мир. Тот самый сервер, что у нас стоит в кладовке под лестницей, — он махнул рукой вглубь дома, — это не только наш медиа-архив, система «умный дом» и хранилище для фото. Это и есть настоящее сердце «Онейрика». Его мозг, его легкие, его душа. Мое детище, которое, я очень на это надеюсь, — добавил он, и его взгляд стал серьезным и задумчивым, — однажды сможет если не изменить мир, то хотя бы показать ему новые, невиданные краски. И, я молюсь, — его глаза снова встретились с ее взглядом, — только в лучшую сторону.
Глава 6: «Винтик судьбы»
Последнее воскресенье перед отпуском было наполнено особенным, сладким ожиданием, похожим на предвкушение ребенка перед утренником. Снег, наконец, перестал идти, и низкое зимнее солнце, пробиваясь сквозь редкие облака, бросало на полированный пол веранды длинные, косые тени, в которых плясали золотистые пылинки. Алексей устроился в своем кресле-мешке, впавшем в идеальную форму его тела. Ноутбук на коленях гудел ровным, успокаивающим жужжанием, словно мурлыкающий цифровой зверь. Сегодня он занимался «Онейриком» не из необходимости, а для души — кропотливо чистил код, вылавливал неуловимые, призрачные баги, полировал алгоритмы до алмазного блеска, как ювелир, работающий над своим шедевром. Всё было почти идеально. Это был своего рода цифровой дзен, медитация, где каждая исправленная ошибка приносила тихое, глубокое удовлетворение, сродни найденному правильному аккорду в сложной музыкальной пьесе.
Но для следующего, решающего этапа ему требовалось больше пространства. Мозгу «Онейрика», его растущей нейросети, стало тесно в отведенных гигабайтах. Решение лежало на поверхности — добавить в серверную стойку новый, объемный жесткий диск, дающий целых четыре терабайта жизненного пространства.
Решение было простым, а вот его реализация уперлась в абсурд. Один единственный винтик, крошечный стальной цилиндрик с резьбой М3, который должен был намертво прикрутить диск к салазкам, куда-то бесследно исчез. Алексей, ворча себе под нос, перерыл все ящики в своем кабинете, проверил коробки с электронной мелочевкой в кладовке, заглянул даже в гараж, перетряхнув банки с гвоздями и шурупами. Та самая волшебная коробочка из-под обуви, хранившая сотни всевозможных болтиков, винтиков и стяжек на все случаи жизни, будто испарилась в воздухе, подчиняясь какому-то злому розыгрышу. Он уже мысленно махнул рукой и готов был временно закрепить диск изолентой, хоть это и резало его техническое эстетство и вызывало тихий внутренний протест.