Кирилл Григорьев – Тяжесть сияния (страница 49)

— Что с Дембелем? — выкрикнул оттуда кто-то. — Вы так просто не уйдете!

— А если вы не поспешите, — спокойно сказал Вепрь, — Отсюда вообще никто не уйдет.

— Что происходит? — оторвавшись от денег, озабочено спросил Антон.

— Закладка, — непонятно ответил Вепрь. — Уровень около шестого.

— Ого! — задрал вверх брови Антон. Он быстро сунул пачку в карман пиджака. — Надо уходить!

— А деньги? — спросил тот же голос из толпы.

— Расчеты откладываются, — ответил холодно Антон. — Думаю, на неопределенное время.

Желтая тревога

Тяжелый почти непрерывный набат плыл под сводами зала.

— Десятое слияние, — сообщил Золотарев.

— Что происходит, Коль? — спросила Милена.

Николай Сергеевич нервно пожал плечами.

— После двенадцатого мы уйдем в желтую зону, — посмотрел на него дежурный. — Вскрывать тревожный пакет?

— Вскрывай, — кивнул Николай Сергеевич. — И вот, что, дай-ка мне свой телефон.

Золотарев, не глядя, протянул ему мобильник, склонившись к сейфу. На памяти Николая Сергеевича его открывали всего несколько раз, во времена особых кризисов. Покосившись на оживленно разговаривающую по своему телефону Милену, он набрал офис Петровского.

— Слушаю, — отозвался Тарас.

— У нас зеленая тревога, — без долгих вступлений сообщил Николай Сергеевич. — И дело идет к желтой.

— Я в курсе, — ответил Петровский. — Не нервничай.

— Ты знаешь, что такое — красная? — осведомился Николай Сергеевич.

— Думаешь, дойдет до нее?

— Почти уверен.

— Знаю, — помолчав, ответил Тарас. — И что?

— Если эта тварь прорвет реальность…

— Она не самоубийца, — перебил его Петровский. — Она просто — убийца. Без приставки «само».

— Справится Вепрь? — тяжело вздохнул Николай Сергеевич.

— Справится.

— Погоди-ка, — Николай Сергеевич поднял голову на монитор.

Новая извилистая линия слилась с мигающим перекрестием. Цифра чуть левее прицела сменилась на 11.

— Внимание в оперативном центре! — перекрывая тревожный набат, накрыл зал голос Золотарева. — Готовность к желтой тревоге! Старшим групп вскрыть тревожные пакеты! Полное оповещение всех компетентных лиц. Прибывающему руководящему составу — сбор у оперативного дежурного.

— Я вызываю Наблюдателей! — решительно объявила Милена.

— Они и так уже здесь, — сквозь зубы произнес Николай Сергеевич.

— Где?

Внизу, у входа в операционный зал возникло фиолетовое сияние. Одна вспышка, две… Наблюдатели появлялись один за другим.

Цифра на главном мониторе сменилась на 12.

Набат плавно перерос в сирену, а восклицательный знак замерцал пронзительно желтым.

Тут только Николай Сергеевич вспомнил про телефон в руке с Тарасом на проводе.

— Конец, — поднял он трубку. — Желтая тревога.

— Постарайся задержать Наблюдателей, — посоветовал Петровский. — Иначе ликвидация Тени останется только твоей голубой мечтой.

— Но Вепрь…?!

— Поверь мне, он справится, Коля.

Шершень замычал на кровати и открыл глаза.

— Что? — склонился к нему Федор.

— Ирис? — прошептали едва слышно потрескавшиеся губы.

— Жив он!

— Где…?

— Ирис! — гаркнул обрадовано Федор в коридор.

Голем материализовался на пороге палаты темной глыбой.

— Никита зовет!

— Желтая тревога…, — произнес Шершень. — Свяжись… с Управлением…

— Что такое — желтая тревога? — недоуменно покосился на голема Федор.

— Степень опасности прорыва существующей реальности, — непривычно длинно ответил Ирис. — Очень высокая степень.

— Что значит — прорыв реальности? — не понял Федор.

— Когда наш мир…, — ответил Шершень, пытаясь привстать. — Рвется… как бумага.

Федор помог ему с подушками.

— Разве такое возможно? — не поверил он.

— Когда магу нечего терять, — буркнул Ирис. — Он может прорвать реальность.

— И тогда…, — едва заметно кивнул Шершень, — наступит конец.

— И что же нам делать? — ошеломленно поинтересовался Федор.

— Звонить в Управление, — пожал плечами голем.

Нереальность

Тело Дембеля свело судорогой. Отпустило. Снова свело. Его руки напряглись и выпрямились, а разбитые губы разжались, выплюнув кровь.

— А-а-а…, — прохрипел парень.

— Началось, — кивнул Антон и посмотрел на онемевшего Олега. — Вы как хотите, а мы уезжаем.

— Что это?

— Изгнание злых духов, — деловито пояснил Тополев. — Экзорсизм.