Кирилл Григорьев – Специалист по нежити (страница 45)

Пятый… Лифт рычал.

— Мы — на пятом.

Сергей ощутил, что Гарин закрылся, воздвиг блокаду. Ощущение пустоты было таким, словно резко выключили телевизор.

Шестой. Лифт остановился.

— Прибыли.

Ну что же, поехали…

Двери лифта, дрогнув, раскрылись. Они еще не успели разъехаться до конца, как в приеме появился Гарин. Вид его был сосредоточен и суров.

«Бабочка», скупо блеснув, легко полоснула стоящему слева охраннику по кадыку, отделяя голову от тела, кровь толчком выплеснулась наружу. Но движение руки продолжалось. Нож по касательной, набирая скорость, с хрустом вонзился второму охраннику в грудь. Никто не успел ничего понять. Никто не успел ничего сделать. Казалось, Гарин единственный двигался по сцене, забитой декорациями. Первый, зажав горло руками, начал оседать, перегораживая выход из лифта, а Виктор, легко выдернув нож из груди второго, шагнул внутрь. Он, очевидно, не ощущал в раненном плече никакой боли, адреналин в крови выступал обезболивающим.

Сергею казалось будто он смотрит какой-то захватывающий кровавый боевик, в котором съемка велась только одной камерой. Все это было нереальным. Все словно происходило в кошмарном сне.

Внезапно что-то случилось.

Рука Гарина, набирая скорость, уже начала движение к животу мужчины, как вдруг она дрогнула, изменила траекторию и воткнула нож в стену лифта. Это было странно и невозможно. Гарин, замерев, смотрел мужчине в лицо. На него словно напал столбняк, и он тоже превратился в одну из декораций. В глазах его Сергей увидел смятение.

Первым очнулся мужчина.

Он нагнулся к агонизирующим телам охранников.

— Помоги, — поднял голову он.

И Гарин, Виктор Гарин, кивнув, подчинился.

Они вдвоем выволокли истекающего кровью парня из лифта. Второго Гарин вытащил, ухватившись за ногу.

— Тормозни лифт, — бросил через плечо мужчина, пытаясь извлечь ключи от квартиры. — Я сейчас подойду.

— Что происходит?! — заорал Сергей внутри у Виктора так, что Гарин, обхватив голову, стиснул уши. — Кто это?! Ответь мне!

Гарин молча съехал спиной по измазанной кровью стене, тупо глядя на мертвых охранников. Сквозь неприступную стену в его голове пробивались два коротких слова: «Дурак, глупец… Глупец, дурак…» Они кружились в его мозгу, словно на карусели.

— Виктор, кто это? — как можно спокойнее спросил Сергей, еле сдерживая рвущееся бешенство. — Кто?

Гарин неловко стянул рукой берет, и оттер им лицо.

— Вон из моей головы, — холодно сказал он. — И последи за подъездом. Не пропусти никого. Понял?

— Кто это? — повторил Сергей снова.

И вдруг внутри Виктора взорвался огненный шар. Сергей отшатнулся, ослепленный и забалансировал, стараясь удержаться у него в голове. «Во-он!!! — мысленно заорал Гарин. — Катись наружу! Башку отверну, если хоть кто-то пройдет!!!» Сергея выбросило наружу и закрутило в вихре. «Во-о-о-он!!!»

Он очнулся в машине, ничего не понимающий, оглушенный, с плавающими кругами в глазах. Посмотрел на руки, непроизвольно пытаясь найти следы крови. Потом взглядом нашел подъезд впереди, погруженный в сонную ночную темень. «Мерседес» чернел неподалеку, тихо рокоча двигателем.

Сергей, как и Гарин мгновением ранее, вытер пот со лба и облизал пересохшие губы.

— Что же происходит? — еле выговорил он.

Агамемнон Рождественский

Коллекционер монет и, попутно, знакомый Григорий Палия ожидал партнеров на даче. К дачному кооперативу они подъехали уже под вечер.

Агамемнон открыл заскрипевшие металлические ворота, и машина въехала на территорию притихшего поселка.

— Какая линия? — спросил руководитель экспедиции.

— Вторая, — ответил Гриша. — Не дергайся, я несколько раз бывал у него, дорогу знаю.

— А у него, что на даче могут быть деньги?

— У него не совсем дача, — разъяснил Григорий. — Скорее коттедж. Ну, нечто среднее. Так что там, дорогой ты мой, у него есть все.

— Это хорошо, — довольно вытянул ноги Агамемнон. — Это меня радует.

Через несколько минут он и сам сумел убедиться в словах друга.

Забор участка был серьезный: каменный. Тяжелые металлические ворота скрывали дачу от посторонних глаз. Сейчас они были гостеприимно распахнуты и фонари по периметру забора освещали добротную бетонную парковку. На ней уже стоял маленький серый джип.

Гриша уверено заехал в ворота и припарковался рядом со стоящей машиной.

— Вот и прибыли, — улыбнулся он, облегченно сбрасывая руки с руля. — Пошли.

От парковки к дому вела дорожка, выложенная плитами и хорошо освещенная невысокими фонарями. Они друг за другом спустились к ней по лестнице.

— Совсем неплохо устроился, — заметил Агамемнон, оглядываясь. — А где сам хозяин-то?

— В доме, наверное.

— Нет, — сказал глазастый Агамемнон. — Вон они сидят.

Рядом с кирпичным домом на открытой веранде шло веселье. Гостей было пятеро. Две девушки и трое молодых ребят. Негромко играла музыка, а большой круглый стол был заставлен бутылками, тарелками, большими блюдами с разнообразной едой. Вся компания что-то живо обсуждала, изредка доносился смех.

Коллекционером и хозяином оказался худощавый парень лет двадцати семи.

— Ага! — с толикой восторга произнес он, увидев друзей издали. — А вот и они! Присаживайтесь, присаживайтесь.

Он поднялся и вышел к ним с веранды.

— Присаживайтесь, — замахали руками девушки.

Гриша и хозяин обнялись.

— Мой друг Агамемнон, — представил друга Григорий.

Обычно незнакомые люди впадали в легкий ступор от столь редкого имени. А коллекционер широко улыбнулся и, протягивая тонкую руку, просто представился в свою очередь:

— Петр.

Это Агамемнону сразу понравилось.

— Давайте-ка сразу за стол, — гостеприимно предложил Петр, махнув рукой в сторону стола. — О делах позже, позже.

Компания за столом собралась странная, разношерстная. Ощущение общей беседы, которое возникло у Агамемнона на дорожке, оказалось обманчивым.

Общего разговора как-то не получалось.

Хозяин в основном общался с девушками. Они явно были навеселе, жизнерадостны и полны энергии. Судя по одежде и многочисленным украшениям, обе дамы были яркими представительницами «золотой молодежи».

Чуть в стороне молча сидел четвертый участник праздника. Как и хозяин, лет двадцати семи, самоуглубленный, строгий. Он, не спеша, попивал морс из высокого стакана, весь погруженный в свои мысли. К нему не обращались, его не трогали. У Агамемнона возникло даже ощущение, что его старались не замечать.

Вновь прибывших аутсайдер смерил холодным безразличным взглядом и не сделал ни малейшей попытки к рукопожатию.

Зато пятый гость явно исполнял обязанности официанта. Он старался успеть всегда и везде. Если бы не он, тарелка Агамемнона так и осталась бы девственно чистой, а стопка не оказалась бы наполненной. Он был бы приятен, если б не его лицо. Вся правая сторона его была изуродована страшным ожогом, кожа была сморщенной, лоснящейся, жуткой. Впрочем, судя по рукам, огонь не пощадил и их. Был этот последний мужчиной среднего возраста, и все выдавало в нем какую-то рабскую угодливость, податливость, готовность исполнить любой каприз молодого хозяина.

— Не суетись ты так, Ваня, — с досадой буркнул хозяин, поднимая бокал с красным вином. — Присядь, передохни.

Иван покивал компаньонам.

— Иван Житцов, — представился он. — Милости просим.

— За друзей! — объявил хозяин и, не чокаясь, выпил.

После третьей стопки вернулись к делам.