Кирилл Григорьев – Лекарство для безнадежных (страница 54)

Он указал путь для ненависти.

И серая грязная оскалившаяся волна, словно гигантский смертельный прилив, цунами, хлынула в распахнутые двери.

Оборотень стал самой смертью.

Он хватал, рвал, кромсал, резал. Он упивался горячей кровью. Он наслаждался своим мщением. Он окончательно растворился в тысячи глоток, лап, клыков и когтей. Братья утоляли свой голод.

По скользкой от крови лестнице, оборотень стремительно взлетел на второй этаж. Здесь сидел Семен. Враг и убийца.

Одним ударом оборотень добил почти сорванную дверь. Здесь, в приемной пахло духами и кофе. Воспоминания о Марине, секретарше Борзова, зашевелились в памяти Максима Дронова. Оборотень и ее с удовольствием разорвал бы тоже.

Вторая дверь сдалась без особого труда.

— СЕМ-МЕН! — зарычал оборотень.

И понял, что опоздал.

Борзов, разбросав руки, лежал на своем монументальном столе. Вокруг головы расползалась быстро чернеющая лужа крови, стена позади была забрызгана мозгом и кусочками кости, а правая рука все еще стискивала дымящийся пистолет.

Оборотень завыл, безысходно, с болью.

Братья замерли, прервав кровавое пиршество, задрав морды, чутко вслушиваясь в его интонации. Зря… Все потери, вся кровь и боль — зря?!

Были еще убийцы, напомнили ему братья. Они на крыше. И мы до них доберемся.

— Н-НЕТ-Т!!! ВС-СЕ…!!! — прорычал оборотень. — ВС-СЕ УХОД-ДИТЕ! СП-ПА-САЙТ-ТЕСЬ!

Но как же ты, Вожак?

Оборотень смахнул кипу листов на пол. Поднял со стола Борзова зажигалку.

— С-СЕЙЧ-ЧАС С-СЮД-ДА ПРИД-ДЕТ-Т ОГ-ГОН-НЬ! БЕГ-ГИТ-ТЕ, Б-БР-РАТЬЯ!!!

Оборотень оскалился. Он придумал для оставшихся на крыше убийц, наверное, самую мучительную смерть. Совсем недавно он видел такую смерть в свежем выпуске новостей.

Тарас Петровский

Возможно, мы проиграли сражение, но не проиграли войну. Кто-то из мудрых давным-давно сказал эти прекрасные слова. Кто именно? Петровский не помнил.

На экране спутникового слежения черная клякса захлестнула здание.

Тополев гулко сглотнул, не отрывая взгляда.

— Конец, Тарас Васильевич? — буднично спросил Дремов. — Начинаем?

— Постой-ка, — поднял руку Петровский.

Три крупных точки стремительно снялись от фабрики. Те, что прибыли первыми. Три джипа с неопознанными пассажирами.

— Выжили? — не поверил своим глазам Тополев.

— Будем брать? — осведомился Дремов.

Петровский задумался на мгновение. Его глаза вновь встретились со взглядом Антона.

— Отпусти их, — попросил Тополев.

— А если там Дронов?

— Ты знаешь, что твой Дронов сейчас внутри и мстит, упиваясь кровью.

— Знаю, — согласился Тарас. — А если они вывезли «Сигму»?

— Там им точно было не до нее.

— Хорошо, — снова согласился Петровский.

— Пусть уезжают, — сказал он вслух, расстегивая плащ. Антон облегченно выдохнул. Петровский снял плащ, не отрывая взгляда от экрана.

— Что это вы делаете, Тарас Васильевич? — удивился Дремов.

— В конце-концов я ведь тоже оборотень, — просто ответил тот. — Попробуем поговорить.

— О чем с ним сейчас говорить? — вмешался Тополев. — Он и вас убьет, Тарас…

Договорить Антон не успел.

Перебивая его, захрипела рация.

— …зываю, вызываю Петровского.

Тарас поднял рацию.

— Да? — спросил он.

— Ну, и как тебе шоу? — спросил тот же самый голос, с которым они говорили в милиции. Голос провонявшего бензином бомжа. Голос кукловода. Или все-таки Тензора?

— Многих он уже на тот свет отправил? — вместо ответа спросил Петровский.

— Он отправит всех оставшихся, — ответил Голос без интонаций. — Крепкого ты мальчика воспитал, но для меня он не подходит.

— Почему же?

— Он слаб, — ответил Голос. — Он не убийца. Я организовал ему знатную наживку. Других людей, не Семена, настоящих убийц с руками по локоть в крови. А он, твой слабак, их выпустил. Знал, что кто они такие — и выпустил. Другой бы убил вообще всех, а он…. То, что с ним сейчас происходит, ты же знаешь, временное. И когда он придет в себя, вполне возможно, что и руки на себя наложит. Зачем мне такая размазня?

— Вырасти своего.

— Я подумаю над советом. Да, кстати, связь я вам возвращаю, мне она больше ни к чему. Все, что я хотел увидеть — увидел. Все, что желал сделать — сделал. Твой уродец мне не подходит. До скорой встречи, Тарас.

— Ты так и не представился.

— Ах, да, — спохватился Голос. — Когда-то меня звали Тензор. Помнишь такого?

Петровский рассмеялся.

— Мы тебя сразу вычислили, мальчик, — ответил он. — Только ждали подтверждения. Ты все такой же маленький мальчик со взрослыми амбициями? Ты так и не посетил психиатра? Разве ты еще жив?

— Я уже жив. Я вернулся, Петровский. И рад, что ты меня помнишь, — удовлетворенно сказал Тензор. — Мы с тобой еще встретимся, обещаю.

— В следующей жизни, — ответил Тарас.

— В этой, — сказал Тензор и отключился. Сейчас же вместо него в рации появился другой голос — голос Михаила Токарева.

— Группа Петровского, отзовитесь! Петровский, прием!

— Здесь мы, — ответил Тарас. — Как там, в здании?

— А! Наконец-то! — обрадовался Токарев. — Докладываю, Тарас Васильевич, три джипа выехали обратно. Состав экипажа первоначальный. А в офисе — настоящая резня.

— Как же они смогли все-таки выехать? — спросил недоуменно Тополев. — Как сумели договориться с Дроновым?

— Почти все собаки — в здании, — продолжал Токарев. — Минуточку… Собаки бегут, Тарас Васильевич. Они все покидают территорию. Все собаки спасаются бегством.

Петровский повернулся к водителю.

— Андрей Васильевич, двигаемся! — сказал он. — Думаю, Дронов еще что-то задумал. И очень сильно надеюсь, что мы хотя бы на этот раз успеем.

Джип рванулся вперед, подпрыгивая на ухабах.