Кирилл Григорьев – Галатея (страница 14)
Немченко потерял дар речи.
— Это как? — не понял он. Ему показалось на мгновение, что он ослышался.
— Ну, как? Отнесли в пустой гараж, да мусором привалили.
Вадим ощутил холодный пот на лбу.
— Вы что ее убили? — спросил он.
— Зачем же грех на душу брать? — хохотнул Сашок. — Она и сама окочурится.
У Немченко больно свело скулу.
— Что вы с ней сделали? — с трудом выговорил он.
— Да все перепробовали, — огорченно ответил Саня. — И резали, и жгли. Весь арсенал, но — тщетно. Молчит.
Это стало последней каплей.
— Вы что, — взорвался Вадим, — совсем озверели? По беспределу пошли?! Вы что устроили, а? Вам что, дебилам, крови мало? Она же вообще не причем!
— Вы же сами, шеф, сказали — поговорить, — оторопел Саня.
— Поговорить!!! — заорал Немченко. — Это открыть рот и зашевелить губами! Слова, понимаешь?! Разговор, знакомое слово?! В крайнем случае, укол сыворотки сделать! И все!
Саня тяжело засопел в трубке.
Немченко вскочил.
— Не надо думать! — продолжал он. — Это вредно! Надо просто делать, что говорят! Ну, зачем, объясни мне, зачем, вы ее пытать начали?!
— Так она вообще вначале ничего не говорила, — попытался оправдаться Сашок. — Только, когда раздели, колоться стала.
— Б….! — выругался Немченко. — М…. конченные! Все трое! Где вы ее оставили?! Далеко от нашего гаража?
— Прилично, — подумав, ответил Саня. — Гаражей пять.
Вадим стравил воздух сквозь стиснутые зубы. Получилось очень похоже на закипающий чайник.
— Вы совсем е…! — объявил он. — Ты соображаешь, что начнется, если ее найдут?! Ты понимаешь, что менты начнут все гаражи шерстить в первую очередь! А на кого наш оформлен, а? Не на тебя ли часом?! Три дауна, б…! Бегом! Дуйте туда!
— Зачем?
— Что значит, «зачем»?! — еле сдерживаясь, чтобы не расколотить телефон, орал Немченко. — Быстро дуйте обратно. Девчонку достать и отвезти в больницу.
— Шеф, может завтра, а? Сегодня футбол по телеку…
— Быстро!!! — Вадим заорал так, что у него самого заложило уши. — Дебилы, б…! Футбол тебе, козлу! Я тебе, б…, устрою футбол! Быстро назад! И молитесь всей своей компанией м…., чтобы она жива была! Понял?!
— А если…
— Никаких если! Всех перестреляю! Быстро, я сказал! Доложить мне немедленно, как закончите!
Он швырнул телефон на диван и в бешенстве заходил по кабинету кругами. Мобильной связи доставалось обычно крепче всего. Свои телефоны Вадим менял с завидной регулярностью. Покупая очередной, он частенько раздумывал, а не распрощаться ли так же и с подчиненными.
— Лена! — прокричал он.
Лицо секретарши через мгновение появилось в дверях.
— Да, Вадим Дмитриевич?
— Организуй мне коньяку.
— Вам же нельзя…
— Быстро!
Дима Стременников позвонил через полчаса.
— Успокоился? — спросил он. — Отошел?
Немченко уже допивал второй стакан.
— Что, Саня наябедничал? — поинтересовался Вадим, закусывая лимоном.
— Зачем ты наших прессингуешь, Вадь? — вместо ответа сказал Стременников. — Они ведь стараются.
— Я вижу, как они стараются, — пробурчал Немченко. — Мне нужен Тензор и точка. Девка-то здесь причем? Может, теперь весь город перережем? Хрена с два. Сам не буду и другим не дам. Я не беспредельщик какой-нибудь, понял?
— Ты же сказал, что готов на все ради дочери, — напомнил Стременников.
— На все, но не на все, — ответил Немченко. — В любом деле и в любой ситуации надо оставаться человеком. Да, я убивал и буду убивать, если это необходимо. Моральных терзаний по этому поводу у меня никогда не будет. Но что бы так, дико, безбожно… никогда.
— Нам надо идти до конца.
— А я и пойду до конца, — согласился Вадим. — Но у меня, не поверишь, есть принципы. Есть свое лицо, которое я не желаю потерять ни про каких условиях. И я не хочу, вернув Машку, смотреть на нее и думать, скольких безвинных из-за нее отправилось на тот свет.
— Вадя, очнись, — сказал Дима. — У Тензора нет никаких принципов.
— А у меня есть, — отрезал Немченко. — И я не считаю себя по этой причине слабее. Короче, я сейчас поеду к Палтусу, а ты проконтролируй ситуацию с девушкой.
— Для наших это может быть опасным. Больница, менты по дороге…
— А мне плевать, — равнодушно отозвался Вадим. — Разрушать научились, пусть теперь и стоить научатся. А если их примут, что ж, значит, судьба. Тогда они строить научаться в буквальном смысле.
— Так нельзя, Вадь, — помолчав, заметил Дима. — Это же наши люди.
— Хрена с два, — не согласился Немченко. — Только так и нужно. Я — не палач и не маньяк. И не желаю иметь с ними дело. Я — такой, какой есть: отец, потерявший дочь. Но если будет надо, я любого сотру в порошок.
Андрей Симонов
Очень трудно любить.
Очень трудно любить, когда знаешь, что твоя любовь не способна вернуть все на круги своя. Но ничего не можешь с собой поделать.
Каждый день засыпаешь и просыпаешься с именем любимого человека на устах, говоришь с ним, смеешься с ним, делишь, как раньше, свою жизнь на двоих.
А сам, подсознательно знаешь, что это обман.
Знаешь, что твоей любви НИКОГДА с тобой не будет.
Кошмарное слово — НИКОГДА…
Я иду по тропе безумия.
Я верю, что ничего невозможного нет.
Я верю в моего бога, со странным именем Тензор.
Давай я расскажу тебе немного про него.
Обычный парень моего возраста.
Худоват, лицо всегда сосредоточенное и строгое. Спокоен и уверен в себе. Однако, в нем есть что-то от театрала. Такие обычно нравились Оле, ну, твоей подруге, помнишь же ее. Представила? Да, ничего в нем нет необычного. Он просто сошедший на землю Бог.
Наша первая встреча состоялась в шумном кафе.
Вокруг были какие-то люди, а я сидел, смотрел на своего ожившего бога.