Кирилл Еськов – Rossija (reload game) (страница 121)

…Висковатый доклад свой уже завершил, и теперь все они выжидательно глядели на начштаба. Басманов с ответом медлил.

— Соблазнительная позиция на доске, Алексей Данилович, что и говорить… — прервал наконец молчание Иоанн. — Только вот сил-то у нас — достанет ли? Поддержать интервенцией этих сецессионеров?

— Зависит от того, сколь решительно поведут себя сами сецессионеры, государь, — раздумчиво поскреб в бороде тот. — Ежели они и впрямь готовы драться вместе с нами… и не станут отсиживаться по своим имениям — хоронясь старший за среднего, а средний за младшего — дескать, воюйте вместо нас… Тогда — сдюжим, полагаю. А сколько войска способен сразу выставить против них Краков?

— На данный момент, — откликнулся начразведки, — практически нисколько. Королевская казна пуста: Жигимонт-Августус довел государство до банкротства. Нанимать ландскнехтов в немецких и венгерских землях им не на что, а собирать ополчение — это минимум три-четыре месяца, со своеобычными ихними скандалами. И если действовать быстро и решительно, прямо сейчас — можем обойтись очень небольшим экспедиционным корпусом.

— Это хорошо, что вы заговорили про презренный металл, — мрачно усмехнулся Иоанн. — У нас, конечно, вовсе не такое безденежье, как в Кракове, но уломать Сенат новгородский — чтобы тот объявил мобилизацию и раскошелился на эту дорогостоящую авантюру с интервенцией — это будет та еще задачка! А ведь проделать это — если уж делать, тут вы правы! — надо молниеносно…

— И для начала, — поддержал его, со своего места, Висковатый, — надо будет еще внятно растолковать нашим изоляционистам: а чего ради мы вообще влезаем во всю эту литовскую кашу? И любой сенатор, не говоря уж о торговых людях, скажет: «Что на этом выиграют литовские православные шляхтичи, и лично князь Острожский — мне понятно, но вот наш-то прибыток — где? Раз ни территориальных приобретений, ни торговых преференций там особо не просматривается… Будем таскать из огня каштаны для будущего великого князя Киевского, да еще и за свои же деньги?.. И уточнить бы еще, кстати: кто тут к кому присоединяется, на самом-то деле — они к нам, или мы к ним…» Так что — позиция у изоляционистов весьма сильная, и за неизбежной торговлей с ними время будет потеряно, и момент упущен…

— Есть вариант, государь, — медленно покачал головою начштаба, — обойтись и без объявляемой Сенатом мобилизации. Заключить перемирие с московскими — у тех ведь сейчас, коли разведка не врет, — (кивок в сторону Джуниора), — положение аховое, деться им некуда — и немедля начать переброску прямо к Полоцку здешних полков. На такой тактический манёвр нам ничьего разрешения испрашивать не надо. И если у них там, в Княжестве, нас и вправду ждут с распростертыми объятиями, как нам доложено, — (здесь кивок уже в направлении госсекретаря), — мы успеем завершить интервенцию и вернуть войска назад прежде, чем в изоляционисты в Новгороде спохватятся. Сенат, поставленный перед фактом, будет, конечно, в ярости, но — победителей не судят!

— Нет! — отрезал царь. — На здешние полкИ у меня другие планы…

Басманов уставился на царя в немом удивлении («Есть что-то, чего я не знаю, хотя по должности обязан был бы знать?..»). Тот между тем замер на пару мгновений в какой-то странной неподвижности, а затем, будто очнувшись, медленно-медленно провел по лицу ладонью:

— Так на чем мы остановились? На здешних полкАх?

— Нет! — отрезал царь. — На здешние полкИ у меня другие планы.

— Даже и не думай! — прозвучал сзади спокойный и чуть насмешливый голос.

Царь стремительно обернулся; архангел — будь он неладен! — был тут как тут: сидел, нога на ногу, в излюбленном своем низком кресле:

— Так ты что — и мысли мои читаешь?

— В этом нет нужды, — ухмыльнулся тот. — Все мысли твои написаны на лике твоем — аршинными буквами. Церковно-славянскими…

— И что же ты прочел на том лике?

— О Москве и думать забудь, понятно? — на сей раз голос архангела звучал холодно и повелительно: смехуёчки закончились. — Как ты сам же некогда отчеканил: «Откусить-то, может, и откусим, но вот прожевать — точно не прожуём».

— Так, выходит, это самое «Союзное государство Новгородской и Киевской Руси» — и есть та самая твоя Гардарика, за которую ты играешь? — прищурился царь. — А «Украина Залесская» с Москвой, стало быть, списана как безнадежный актив?

— Не моя, а наша с тобой Гардарика, Государь-Император! В кои-то веке на этих богом прОклятых землях возникает нормальное, вменяемое, Европейское государство. Даже и православное — коли уж вам тут это так важно… А Московия — ну что Московия? Будете потом откусывать от нее по кусочку: сегодня Смоленск, завтра Тверь — так, чтоб можно было прожевать. А вот ежели вам разом такую гирю к ногам привязать — так и у вас тоже всё булькнет в тамошнюю азиатчину…

— Понятно. А народишко московский — упырям скормим, в помощи нашей ему отказав? Так, что ли?

— Это — их проблемы! — в голосе архангела звякнуло раздражение, странно смешанное со смущением. — Сами довели дело до зомби-апокалипсиса — сами пускай и расхлёбывают!

— Да, но только довели-то до этого твоего апокалипсиса одни, а расхлёбывают это сейчас, сражаясь с упырями, — совсем другие… Ладно, это всё, как ты сам выражаешься, «лирика». Скажи-ка лучше: а не станет ли расползаться та упыриная зараза из Москвы — хоть на те же самые Смоленск с Тверью, а то и дальше?

— Это маловероятно, — буркнул архангел. — Но стопроцентной уверености нет, ты угадал. Просто в реальности… в известных мне отвремлениях… никто еще с таким не сталкивался.

— Значит, еще и с этим нам свезло… Прогневали мы, выходит, АИ нашего… — Иоанн произнес это едва ли не с издевкой.

— У тебя, Государь-Император, голова сейчас занята совершенно не тем, чем следует, — последовал ответ в том же тоне. — А думать тебе сейчас надлежит — не то что не о Москве, но даже и не о Литовском походе (там Басманов с Репниным без тебя управятся), а — о династии и престолонаследии!

На этом месте Иоанн лишь щекой дернул: стрела попала в цель…

Кони подарила ему двух дочерей, Анастасию и Екатерину — отраду сердца отцовского и мечту всех наследных принцев Европы. А вот с третьим ребенком вышла беда: царица едва не умерла родами. Государев лейб-медикус Пётр Португалов — Педро Соареш, беглый иудей из Коимбры, докуда дотянулись-таки из Гишпании загребущие руки неуёмных преемников Торквемады — совершил чудо: усовершенствовав метод кесарева сечения, открытый недавно врачом французского короля Амбруазом Паре, он удачно зашил разрез на матке никогда до того не использовавшимся «парусным» швом. Спасти удалось, впервые в мировой практике, и мать и дитя — опять девочку, — но о наследнике теперь пришлось забыть навсегда. На чем вопрос о престолонаследии встал вдруг перед Иоанном во весь свой пугающий рост…

— Но ты ведь, Государь, признанный мастер обращать свои слабости в силу. Так вот, этот тупик — отличный случай реформировать законы престолонаследования на Руси, и похерить ярославово лествичное право.

— Так вот разом — взять и похерить? — недоверчиво хмыкнул Иоанн.

— А такие вещи только так и делаются: разом! Лествичная система, когда наследует старший во всем роду, а женщины вовсе исключены из престолонаследия — архаичный и вообще крайне неудачный вариант сеньората. Вводивший ее Ярослав — а он был человеком действительно мудрым — выбрал ее не от хорошей жизни, а просто как меньшее из зол. Выбрал под конкретную задачу: удержать в горсти весь тот рассыпающийся и норовящей протечь меж пальцев конгломерат разноукладных земель, который «Киевской Русью» можно было тогда назвать лишь чисто условно.

Лествичное право, при всех его недостатках, было выгодно всем Рюриковичам, как целому. Они — как целое же — его и поддерживали, несмотря на периодическое недовольство конкретных персон конкретным раскладом, ведшее к усобицам. Ярослав сумел объединить клан и удержать Киевскую Русь в руках относительно единого центра именно тем, что повесил морковку власти перед каждым. И понятно, почему женщины в этой системе не могут наследовать престол — при том, что вообще-то их положение в варяжских государствах, включая сюда и Русь, было на зависть всей прочей Европе, не говоря уж о Востоке…

— Разумеется, — пожал плечами Иоанн. — Государь обязан позаботиться, чтоб на великокняжеском столе не оказались те, кого легко и непринужденно можно было бы свергнуть: вот просто за то, что она сейчас выйдет замуж — и на престоле окажется чужой род! А если даже и за своего — порядок наследования всё равно пойдет прахом, потому что в него встрянет весь пучок мужниных братьев…

— Верно. Только вот задачи у тебя и у Ярослава разные, совсем. Тому надо было всего лишь — чтоб после его смерти не произошло отката к эпическим временам Владимира Красное Солнышко, и каждое следующее поколение хотя бы не начинало сразу войну всех против всех. А тебе сейчас предстоит — строить современное централизованное государство, а для этого лествичная система не годится совершенно. Надо переходить к продвинутым вариантам майората: наследование — только по прямой линии, независимо от старшинства в остальном роду, а побочные ветви исключаются вовсе, покуда та прямая линия не пресечется. И тебе, в Новгороде, где сейчас нет других Рюриковичей, это проделать проще чем кому бы то ни было, и когда бы то ни было! Правда, и здесь, в майорате, есть разные варианты. При салическом праве, как во Франции, женщин из престолонаследования всё равно исключают…