Кирилл Еськов – Америkа (reload game) (страница 90)

– Экспедиция Русского географического общества, что ли?!

– Так точно, она самая – в полном, считай, составе! Есть раненые, двое тяжелых. А задержись мы еще на пару минут – была бы куча трупов...

«О дьявол, как всё некстати! Черти их принесли, на нашу голову... Свидетели ведь – и как им теперь рты заткнешь?..»

– Откуда они там взялись?

– Запутанная история, это вы уж лучше сами – с ихним старшим, Ветлугиным... Что ж до Флетчера, то он тоже там. Состояние у него странное: жив – но и только. То ли отравлен, то ли скрючило его электричеством; одним словом, для допроса он не годен совершенно, и когда будет – бог весть.

«Да что ж за нескладуха-то такая, а?!»

– Зато есть адресованное Флетчеру письмо: его перехватил один из этих... русских географов – ротмистр Расторопшин, что из Топографической службы – на пару со своей здешней подругой. Вот оно, держите.

– Какая тут еще, к дьяволу, подруга?! – споткнулся при этих словах на ровном месте Зырянов.

– Ну, может и не подруга, а агент. Хозяйка антикварной лавочки на Линденштрассе; она еще и колдунья, в придачу.

– Колдунья?!

– Так точно, компаньеро резидент – вы ж нас сами предупреждали, на инструктаже! У Расторопшина – ножевое в печень, он совсем плох. Барышня сидит при нем безотлучно, что-то делает с его раной, просто наложением рук; и убей меня Бог, но это – работает!..

«Значит, эту убирать – тоже уже без смысла; а, ладно – свидетелем меньше, свидетелем больше... Ну и благо!»

– И вот еще что, компаньеро резидент... – они как раз добрались до полуотворенных дверей храма, и тут спутник его остановился, жестом требуя внимания. – Мы тут нашли кое-что… ну, что-то вроде склада... – и ликвидатор, пребывая в очевидном затруднении, торопливо перекрестился. – В общем, Иван Иваныч с Петром Петровичем говорят – это как раз то самое, что вы с ними видели нынче в порту... И что-то вроде мастерской, где они эти штуки делали... из людей.

– Любопытно...

– Ничего любопытного там – нету, вы уж мне поверьте! – от тона боевика пробирало ознобом. – А если хотите знать наше мнение, компаньеро резидент, – всех троих... Компания, конечно, очень ценит новые технологии, и премии за то платит немалые, а эти штуковины, наверно, можно насобачиться делать и самим – а отчего бы и нет, штука, небось, полезная, ежели кто без предрассудков... Тем более, что и шеф всего этого хозяйства, главный колдун тамошний, Дюнуа, может еще дать кое-какие консультации, напоследок – он подвернулся там под пулю по ходу дела, но пока, вроде, живой и даже говорящий...

Но только эта мерзость – всем мерзостям мерзость, компаньеро резидент… совсем уж вне всяких законов и понятий, божеских и человеческих! И пока какой-нибудь университетски-образованной сволочи не взбрело в голову… ну, вы поняли... давайте-ка лучше мы взорвем по-быстрому всё это добро в пыль, не притрагиваясь – и не станем поминать в рапортах, что такое вообще бывает на свете…

– Из ваших уст, Филипп Петрович, это звучит... э-ээ...

– Да, Виктор Сергеевич, так точно: из наших уст это – звучит!

Уже на выходе из «зомболитейного цеха» (как он это дело окрестил для себя) Зырянова все-таки вывернуло… Возвратясь в залу, где пребывали под присмотром Риверы условно-освобожденные – скажем так – члены экспедиции («двое из ларца» тем временем отбыли во вторую уже ходку за взрывчаткой), он хмуро кивнул на Ветлугина: «Устройте-ка ему тоже… познавательную экскурсию, Николай Николаич» и, не отвечая на недоуменный взгляд боевика, погрузился в изучение адресованного Флетчеру донесения.

Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы понять: да, полная катастрофа – чертов янки переиграл его вчистую. Все эти затейливые многоходовки с «Макандалем» и нападение на Трансамере, под Сан-Антонио, – просто-напросто отвлекающие маневры, а основная-то операция – вот она! Теперь понятно, куда на самом деле подевались все Флетчеровы боевики – вовсе не в Ла-Бреа…

Поглядел на часы, воскрешая в памяти сетку грузовых железнодорожных линий вокруг Нового Гамбурга (благо немало по ним колесил, по официальным своим, контролерским делам), прикинул скорости спец-эшелона и их дрезины (вчетвером-то – двадцатку выжмем, чего ж нет) – да, теоретически даже успеваем на перехват… ну, и что дальше, если там уже – «мертвая рука»? А тормознуть эшелон невозможно: он, после той истории, не останавливается вообще нигде, ни на какие сигналы, даже связи с ним нет – жарит себе без остановок, по проложенной для него техасцами «зеленой ковровой дорожке». В том секторе, правда, мотается еще пара наших патрульных дрезин – проверяют, не взорван ли где путь, но как их сейчас искать, да и что проку от них, при таком раскладе?

– Компаньеро!..

– Слушаю вас, сеньора.

Ох, еще ж и эти чертовы экспедиционеры – их ведь тоже, что называется, «на мороз не выгонишь»…

– Компаньеро, ему нужен врач – настоящий врач, и срочно!

– Сеньора, я помню о ваших проблемах. Но сейчас я решаю, в уме, очень сложную задачу по логистике – пожалуйста, не отвлекайте меня! Так будет лучше для всех – и для него.

– Хорошо, я вам верю…

– Компаньеро! – это уже «двое из ларца», вернулись с остатками груза. – Там, вдали – факелы! Похоже, направляются сюда: надо поторапливаться!

– И много? далеко?

– Десятка полтора-два, но – множатся на глазах. Пока – за ручьем, со стороны города. Если двинутся сюда сразу, будут где-то через четверть часа.

– Что скажете, сеньора? Это те самые адепты, о которых вы нас предупреждали?

– Да. Идут сюда праздновать Великую победу Великого Унгана.

Сзади раздалось какое-то подобие кашля. Обернувшись на звук, он понял, что это смеется умирающий на полу у стены Дюнуа: этого они даже и трогать с места не стали – зачем?

– Что сейчас творится в храме – им неведомо?

– Нет, наверняка и не подозревают.

– Вам ясно, компаньерос? – обратился он к боевикам. – Уходим немедленно, а вы, Петр Петрович – делайте шнуры покороче. Нам, конечно, выдан некоторый карт-бланш по части «сопутствующих потерь», но если мы ненароком разнесем в клочья несколько десятков мирных вудуистов – это точно сочтут перебором!

Тут как раз в дверях возник сопровождаемый Риверой Ветлугин – и бледность его явно имела причиною не перевязанное уже касательное ранение.

– Ну как, Григорий Алексеевич – впечатляет?

– Послушайте, зачем вы вообще мне показали это… эту… слова не подберу…

– Затем, что мы сейчас – вот прямо сейчас! – взорвем всю эту лавочку к чертовой матери, со всем содержимым; а раз уж вы угодили в свидетели неаппетитного, чего уж там, процесса зачистки – чтоб у вас были некоторые собственные, незаемные, представления о зачищенных… Что ж до практической стороны дела, то имейте в виду: никого из вас нынешней ночью тут и близко не было; алиби вам мы обеспечим, как – не ваша забота. А если вам, Григорий Алексеевич, взбредет в голову разболтать эту историю – вы заимеете в обществе репутацию не Жюль Верна даже, а Мюнхгаузена.

– Ловко…

– А сейчас – попрошу всех на выход. Если останетесь тут – не думаю, сеньора, чтоб те адепты склонны были взвешивать степень личной вины каждого из вас в Разрушении Храма. Прямой путь в сторону города перекрыт, и сейчас надо просто уносить отсюда ноги, да поживей. Предлагаю вам, Григорий Алексеевич, присоединиться к нам: у нас тут рядом – грузовая дрезина, места для обоих ваших неходячих там хватит, как-нибудь уж упихаемся. Боюсь, это всё, что я могу сейчас для вас сделать.

– Благодарю вас, компаньеро. Значит, пока просто бежим, куда глаза глядят, а дальше – что бог пошлет?

– Ну, в общем, да…

Мария тем временем опустилась на корточки возле Дюнуа:

– Жак? Хочу тебя кое-чем порадовать, напоследок.

– Ну, попробуй… – глаз чернокожего приоткрылся, будто лопнувшая от спелости слива.

– Знаешь, а ты ведь действительно велик… Потрясающий Мастер, о тебе будут ходить легенды! Равного тебе в заклинаниях Высших кругов не рождалось, может статься, со времен Моконго…

– Начинай-ка ты лучше прямо со слова «однако» – а то так и помру, не дослушав!

– Слушаю и повинуюсь, Великий Унган! «Однако» – наши недостатки, как ты знаешь, суть продолжение наших достоинств. Десятилетиями оттачивая мастерство по части Высших кругов, ты закономерно пренебрегал Низшими – Вторым кругом, в частности. Ты ведь никогда толком не работал с артефактами – не потому что не мог, а просто потому что не нуждался в таких «костылях» и «подпорках»… Ты согласен?

– А каждое мое слово может быть использовано против меня?

– А это имеет для тебя сейчас какое-то значение?

– Да, ты права: после свершения Ключа-в-Круге – не имеет значения вообще ничто…

– Согласен, стало быть… Так вот, о Ключе-в-Круге. Ты, небось, уверен, что я тогда блефовала – насчет запоротых тобой звеньев в той цепи, и что я даже догадываюсь – какие именно звенья ты запорол, второпях.

– Да, и это был довольно жалкий блеф.

– Ну, как сказать… Эти звенья – Весы и, возможно, Перекресток. Догадываешься, о чем я?..

– Звенья, требующие самой точной балансировки Сил-и-Стихий… Ну и что?

– Чтобы ничто не осложняло ту балансировку, ты на время Ритуала удалил из храма абсолютно все артефакты, и отослал всех служителей, обладающих хоть какими-то магическими способностями – остались только головорезы из Стражи. Твои подручные даже проверили загодя на отсутствие артефактов весь путь до храма от той кофейни, откуда вы выманили мальчика, верно?..