Кирилл Еськов – Америkа (reload game) (страница 71)

– А, кстати – почему они в Луизиане тот беспредел учинили? Это ведь на фоне того, что в прочих южных штатах, помнится, как раз об ту пору прорабатывали разные варианты освобождения рабов?

– Ну так – именно поэтому! Сами прикиньте: аболиционизм распространяется в образованных слоях Юга как чума, едва ли не все столпы общества – включая и нынешних лидеров Конфедерации, вроде генерала Ли – своих собственных рабов давным-давно поосвобождали уже в частном порядке и против рабовладения высказываются хоть и негромко, но вполне определенно, эмансипацию того гляди учинят «сверху» в радикальном варианте – и как со всей этой напастью прикажете бороться? Не станешь же говорить правду, про резкое падение доходности плантационного хозяйства: «южные джентльмены» такого не поймут, ославят «торгашом, хуже янки»... Тут только и остается, что человеколюбиво упирать на расовую неполноценность черных и органическую неспособность оных к самостоятельной жизни, без отеческого пригляда белых: «Ну не могут эти несчастные жить как нормальные свободные люди, не-мо-гут!! Против законов природы-то не попрешь!..» А тебе в ответ на эти инвективы всегда могут простодушно тыкнуть пальцем в пример новоорлеанских gens de couleur libres: «Позвольте, как же это – “не могут”, когда – вот вам пожалуйста!» Ну вот и...

– Да, верно. Короче говоря, передали тем «свободным цветным» приветик от марранов с морисками и прочих лишенцев Средневековья… Кто мог – уехал во Францию (родиной они, как ни странно, числили именно ее), остальные осели где поближе – по большей части как раз тут, в Техасе. И – это ведь композитору и дирижеру, вроде Эдмона Деде, без большой разницы, где смычком взмахивать, а каково тем, кто к грешной земле поближе, даже если их при выезде не совсем ограбили до нитки? Вот в среде этих ребят – а вовсе не на каторжных рисовых полях Луизианы, как обыкновенно полагают – и зародился «Макандаль», с его неофициальным девизом «I'll be back!»... Я ничего не напутал, Пилип Мартинович?

– Всё так, компаньеро резидент – однако есть, как водится, важные нюансы. В историю восстаний рабов на американском Юге вы, подозреваю, вникали не слишком глубоко?

– Боюсь, что – не вникал вовсе...

– Как выглядит типовое, если так можно выразиться, нигритянское восстание? – приступил к рассказу Шубравый. – Вот вам, к примеру: Джорджия, 1831 год. Черный проповедник Нэт Тёрнер в большом авторитете у своей черной паствы: молится-постится, затейливо толкует Библию, имеет видения – из каковых видений он выносит, что «рукоположен для некоторых больших целей Всевышнего»; каких таких «больших целей»? – да «уничтожать белых их собственным оружием», само собой! А тут как раз солнечное затмение – «рука черного человека гасит солнце белых», чего ж неясного в таком предзнаменовании? И вот Тёрнер со своей паствой, выполняя волю Господню, отправляются по окрестным плантациям, убивая всех подвернувшихся под руку белых и освобождая черных – по большей части совершенно того «освобождения» не желающих. За два дня, пока власти не спохватились, они успевают убить 60 человек, включая грудных младенцев; далее подоспевшее белое ополчение рассеивает толпу огнем на поражение, перестреляв разом полторы сотни чернокожих; еще 47 человек отдадут потом под суд – который, кстати, большинство из них оправдает: дескать, «дьявол их попутал»; реально повешено 12 человек, включая самого Пророка. Точка.

Есть, однако, два случая, которые из той чреды черных бунтов, бессмысленных и беспощадных, решительно выбиваются: восстание Габриэля Проссера 1800-го в Ричмонде и заговор Денмарка Визи 1822-го в Чарльстоне. В обоих случаях – настоящая военная организация, четкое планирование и, я бы сказал, весьма приличного уровня штабная работа: координированные действия нескольких групп, вооруженных загодя заготовленным холодным оружием, с целью захвата местного арсенала. Задача восставших – вооружившись уже ружьями из того арсенала, удерживать потом захваченный и зачищенный от белых портовый город хотя бы несколько дней, пока не нагрянет регулярная армия (насчет возможности противостоять таковой организаторы восстания иллюзий не питают). За эти дни на плантациях вокруг города должно, по их идее, вспыхнуть всеобщее нигритянское восстание по гаитянскому, 1791 года, образцу.

Особую роль в тех планах играют «корабли друзей», которые якобы должны в решающий момент доставить в захваченные повстанцами порты тяжелое вооружение и военных специалистов. Габриэль о принадлежности тех кораблей говорил вскользь, всячески напуская туману, а вот Денмарк, напротив, заявлял с военной прямотой: десантники-добровольцы будут – с Гаити, из «Общего отечества свободных черных». В случае же неудачи восстания корабли те должны будут эвакуировать инсургентов в то самое «Общее отечество»...

Оба организатора обладали отменной грамотностью и интеллектом, что отмечено всеми их белыми врагами; я ни капли не шучу, Виктор Сергеевич, утверждая, что оперативно-тактические планы восстания, подготовленного самоучкой (якобы…) Денмарком, сделали бы честь любому выпускнику Вест-Пойнта. При этом оба они – «люди без прошлого», происхождение их покрыто мраком.

Особенно замечателен случай с Денмарком. Объявился он на Юге, будучи «свободным цветным» откуда-то из Карибского бассейна, вроде бы с Виргинских островов, принадлежавших в ту пору Дании (откуда и имя) – поди проверь. Сам продал себя в рабство – да-да, именно так! – и прожил несколько лет среди невольников, нарабатывая себе авторитет ученостью и познаниями по части Библии. Потом внезапно выигрывает в лотерею полторы тысячи долларов – сумасшедшие деньги, – выкупается на них из рабства, а на оставшееся – отстраивает церковь для черных, дабы проповедовать на, так сказать, постоянной основе. Церковь та и сделается штабом по подготовке восстания, а статус проповедника создаст идеальное прикрытие при передвижениях по окрестностям и завязывании контактов на местах...

– Выглядит как отлично спланированная и безупречно исполненная операция по внедрению и легализации, – рассмеялся Зырянов.

– Как говорят в таких случаях американе, – без тени улыбки откликнулся оперативник, – «Если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка – скорее всего, это утка и есть».

– Постойте... Уж не хотите ли вы сказать, что те восстания действительно были инспирированы извне, как специальные операции?? Ну, ладно: допустим, в 1800 году Англия была заинтересована в дестабилизации Штатов как единственного фактического союзника «Бони»,[54] и британская секретная служба могла рискнуть на такую авантюру... Но в 1822-м-то – кто? Не Гаити же, в самом деле?

– Могу лишь повторить, компаньеро резидент: «Если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка – скорее всего, это утка и есть». Вообще-то, «Общее отечество свободных черных» все эти годы занималось вполне реальным «экспортом революции», и местами даже успешным; ведь если ты разрушил до основанья экономику у себя дома – тут самое время заняться несением свободы стенающим под пятой рабства соседям... Кстати, информация к размышлению: следствие по делу Денмарка и его сподвижников специально отметило необычность терминологии: свою затею те именовали между собой исключительно словом «business» – это общепринятое во всем Новом Свете обозначение именно подпольной революционной деятельности, пошедшее со времен Американской революции. Да и вообще, вся идеология восстания – намеченного, кстати, на День взятия Бастилии, 14 июля – прямиком восходит к Свободе-Равенству-Братству, в их гаитянском изводе: надо только истребить мешающих тому белых, и вот тогда-то Триада та непременно воссияет!

– А какие у них были успехи по части этого самого «экспорта революции»? Ничего об этом не слыхал...

– Ну, к примеру, памятник гаитянскому диктатору Александру Петиону, воздвигнутый в Каракасе благодарным ему по гроб жизни Боливаром, передает вам, компаньеро, горячий революционный привет.

– Петион? Это, кажется, уже после того упыря, Императора Всея Гаити Дессалина?

– Да. Когда Его Императорское Величество окончательно свихнулось на вопросах расовой чистоты и, завершив зачистку подвластной территории от белых с креолами, чуток перенастроило свою черепомерку и принялось уже за мулатов – сподвижники устроили ему то, что в нашей с вами Метрополии величают «шарфиком-с-табакеркой». Петион как раз и возглавил тот «заговор преторианцев»; этот, кстати, тоже был, в точности как и сам Дессалин, героем сперва французских революционных войн, а потом – антифранцузского восстания.

Правил он потом, кстати сказать, очень неплохо: уважал чужую собственность, не давил поборами бизнес, провел внятную аграрную реформу с раздачей крестьянам государственных и частично помещичьих земель, ввел всеобщее бесплатное образование. Был к тому же совершенно не кровожаден и реально популярен – пару раз даже победил на относительно честных выборах; последнее, впрочем, ему прискучило, и он придумал для себя должность «Пожизненный президент» – поскольку римский эквивалент в виде термина «Император» вызывал на Гаити, после Дессалина, мрачноватые ассоциации...

– И что у него там вышло с Боливаром-«Либертадором»?