Кирилл Ерохин – Дорога в неизвестность (страница 68)
- Дурак,- скривился Руслан.- Знаешь ведь, что я не позволю себе отпустить тебя одного. Ладно, план есть?
- А то. Взять вооружения по максимуму, но не наглеть – всё-таки июль месяц на дворе, а с тяжёлым рюкзаком не побегаешь. У вагоноремонтного территория обнесена бетонным забором. Если опираться на сведения, которые мы имеем, получается, что болото начинается чуть дальше пожарной части и занимает всю территорию Лесного порта. От пожарной части до ВРЗ примерно полтора километра, но есть и плюсы – там повсюду гаражные кооперативы, а, значит, будет опора для твоих мохнатых ног.
- Не всё так просто,- подал голос молчавший до этого Бес.- Не хотел говорить, на вагоноремонтный завод есть переправа – добротный деревянный плот со своим переправщиком. Только не смейтесь, его зовут Харон.
- Прям мифы и легенды Древней Греции…
- Кир, я понимаю твой сарказм, но мы тут три года тоже не веники вязали. Переправа появилась сравнительно недавно, может месяца два назад. Одному из наших отрядов посчастливилось увидеть её во время разведки. Мы отправляли два отряда… в третью вылазку из десяти человек вернулись только двое: одного ты видел в инвалидном кресле, когда первый раз попал сюда, второй… всё время повторял какую-то бессмыслицу… «они не люди» вроде. Утром его нашли в петле.
- Так, может, спросить у инвалида, что произошло?
- Действительно? Кир, а ты не говорил, что твой друг – гений. И как мы без тебя не догадались?
- Заканчивай цирк, Антон! Говори уже, как есть.
- Язык ему того,- Бес нервно сглотнул, - вырвали. А ноги… вместо них висели рваные ошметки, перевязанные ремнями автоматов, чтобы не истёк кровью.
- Стивен Кинг нервно курит в сторонке,- почесал я голову.- Если я правильно понял, есть переправа через болото, которое является смесью морской воды с речной, а также содержимого бочек нефте-мазутного терминала, находившегося на Магистральной. Есть человек… или кто он там, готовый перевезти на ту сторону, но при этом, неизвестно, чем эта переправа может обернуться?
- Именно так.
- Меня всё устраивает. Борода, ты в теме?
- Дебилоид…- Руслан устало потёр глаза.- Есть же дорога, пусть дольше, но прямая дорога.
- Бес, ты сможешь собрать людей? Человек 10, чтобы сопроводить нас или меня к переправе?
Бес посмотрел на Руслана, но тот лишь махнул рукой и вышел из кабинета. Я же мыслями уже был на вагоноремонтном заводе.
Сборы заняли сравнительно немного времени – все вещи, включая оружие, которыми мы пользовались ночью, Иваныч разложил отдельно от всех, поэтому я получил свою экипировку назад в полном объёме. Штаны, майка, берцы и кепка. Всё остальное отправилось в рюкзак. Одеться я старался, как можно быстрее – здравый смысл приказывал осесть в убежище и жить спокойной жизнью. Тем более, никаких войн не предвиделось - Игнатьевич не просто остался у власти, но и получил в своё распоряжение ту часть города, которая была лишена подземных переходов. Нас ждала безбедная жизнь людей, истории про которых будут передаваться поколениями, постепенно обрастая новыми подробностями. И всё же я прекрасно понимал, что рано или поздно это перейдёт в тоскливую серую обыденность. «Прибой» для меня был клеткой, и Центр будет тем же. Лучше один раз попытаться, чем всю жизнь корить себя и мучиться, что всё могло сложиться по-другому.
Сложив кевларовый костюм в рюкзак, я растолкал по подсумкам магазины для АК и пистолета, когда в дверь залетел Иваныч:
- Хорошо, что я тебя встретил. Нам нужно срочно в Центр. Тебя ждут.
- Кто ждёт? Если ты решил попытать счастья и оставить меня тут – зря тратишь время.
- Нужен ты мне. Прям первый парень на деревне, жаль, в деревне той два дома.
- А вот это было обидно. Где Борода?
- В Центре. Говорю же, ждут тебя там.
Ох, за что мне всё это? Почему нельзя сделать нормально, просто дать уйти и всё? Сказал же, что всё равно уйду. Пришлось идти за Иванычем, который то и дело оборачивался и подгонял меня. Но причиной моей медлительности была не усталость или нежелание идти: я пытался высмотреть хоть кого-нибудь. Убежище же больше проходило на то, в которое я попал первый раз на проспекте Ленина - пустое и безжизненное. Мы спустились на нижний уровень, даже охраны карцера нет, только Громозека одиноко стоит в тоннеле. Я, примерившись к шагам Иваныча, поймал момент и тихо перезарядил АК, сняв его с предохранителя. На душе хоть и скребли кошки, но стало спокойнее - АК и без прицельной стрельбы работает не хуже газонокосилки. На площадку Громозеки я вступил, когда Иваныч уже тронулся в путь. Не договаривает что-то старый лис. Имел я уже с одним таким дело… От воспоминаний об Анисиме тело невольно обдало дрожью. Громозека медленно полз по рельсам, тарахтя генератором в такт моему сердцу, которое всё же наполнялось тревогой, несмотря на приведённое в боевую готовность оружие. По моим прикидкам мы должны были уже выехать в Центр, однако темно, хоть глаз выколи: прожектор светит только на ржавые рельсы, а по бокам темнота стоит стеной и непонятно, кончились своды тоннеля или нет. Монотонная картинка даже не даёт понять, едем мы или стоим. Словно в ответ на съедающие меня мысли, наш чудо-транспорт плавно замедлил ход и остановился. Хитер ты старче, да я хитрее. Хоть и очень аккуратно затормозил, а ноги почувствовали момент перехода. Я перетащил автомат из-за плеча и, ориентируясь на прожектор, аккуратно повёл стволом туда, где должен был находиться затылок Иваныча. Ну давай, порадуй меня и подай сигнал…
Пространство огласила громкая трамвайная трель, а мой палец, лежащий на крючке, почувствовал сопротивление пружины. За какие-то доли секунды до того, как ствол должен был изрыгнуть смерть, обе части платформы озарил яркий свет:
- Сюрприз...- Иваныч с довольным лицом начал поворачиваться ко мне, да так и замер, скосив глаза на упирающийся теперь уже в лоб ствол автомата.
На обеих сторонах платформы стояли люди, те, кто был ближе к кабине, умудрились заглянуть в неё и тоже, судя по лицам, потеряли праздничное настроение. Живо сообразив, что эти засранцы хотели сделать действительно какой-то сюрприз, а не засаду, я перевёл предохранитель и, закинув автомат за спину, хлопнул Иваныча по плечу:
- Щютка,- вспомнил я своего друга грузина и расплылся в улыбке.- Обисравси?
Народ тоже отреагировал, огласив платформу хохотом. Я же вылез из вагона и, перемахнув через перила, оказался рядом с Бесом, Бородой и остальными товарищами.
- Что с ним?- дёрнул головой Артак, глядя на Иваныча, продолжавшего сидеть с белым, как мел, лицом.
- А я ему тоже сюрприз устроил,- пожал я плечами.- Вы нормальные вообще?! После всех событий этой недели вы меня оставляете одного в убежище, потом этот меня в полной темноте куда-то везёт… я ещё в ГорДоме перезарядил автомат и с предохранителя снял. А что вы на меня глаза таращите? Я уже с одним дедом хитроглазым имел дело, тоже вроде всё хорошо было, а потом чуть не завалили несколько раз… да ладно вам, удался ваш сюрприз, только хоть намекнули бы как-то. А то все бросай, тебя там ждут. У меня сердце несколько раз чуть не выпрыгнуло из груди.
- Ладно, это всё мелочи жизни,- Бес положил руку мне на плечо,- пойдём, у нас сегодня банкет по случаю освобождения города. Ты с «калашом» пойдёшь?!
Я в ответ только пожал плечами и сделал шаг вперёд. Толпа послушно расступилась, пропуская нас к столовым, и устремилась вслед за нами. Пока мы шли, я в пол-уха слушал о том, что произошло за день, который я провел во сне: Прибой, лицей и рыбзавод начали обживать подземное убежище, от тюрьмы планируется прокопать выход в основной тоннель и сделать её одной из точек маршрута, плюс, благодаря Анисиму, а точнее бойцам, воевавшим на его стороне, теперь достоверно известно обо всех укрепленных объектах в районах. Я не стал задавать Бесу вопрос Андрея тем злополучным утром: интересно только, чем вы занимались три года, и почему всё разрешилось за один день? Я прекрасно знаю ответ на этот вопрос. Потому что никому оно не было нужно… а может и без «было». Можно ссылаться на нехватку людских ресурсов или оружия, неуверенности в успехе этой затеи, да на что угодно. Бес знал про катакомбы, знал, что они существуют, и оставил это в тайне, пока другие гибли от собак, чаек и тех же самых марголов, тем более, неизвестно, какую ещё живность наплодило химическое оружие. Можно найти себе сотню оправданий, вместо того, чтобы найти одну возможность. Мне вдруг стало противно находиться рядом с ним, а особенно выводила из себя рука, лежавшая на моем плече. Напускное лицемерное братство, при котором тебе вроде положили руку на плечо, а на самом деле её об тебя вытирают.
Столовая была забита людьми и ломилась от изобилия еды на столах. При виде нас народ разом стих, словно невидимый зритель нажал на кнопку пульта. Продвигаясь за мэром в полной тишине, я еле расслышал в толпе хлопок в ладоши, через секунду переросший в овации. Не нужны мне ваши аплодисменты и почёт ваш тоже не упал триста лет. Мне вообще здесь нечего делать. У меня есть свои дела, которые не терпят промедления. Ещё каких-то десять минут назад, я был рад встрече, а теперь смотрел на ситуацию с абсолютно другой стороны. Даже этот долбаный банкет не более, чем показуха. Пир на развалинах мира, бал на костях. Интересно, как бы оно всё повернулась, встань я на сторону деда? Дикое стремление всех понять и всем помочь опять привело меня к тому единственному выводу, который я делал на протяжении всей жизни - вокруг преобладает лицемерная напускная ложь.