Кирилл Ерохин – Дорога в неизвестность (страница 2)

Глава 1.

Первая высотка такой этажности в этом городе на поверку оказалась хрупкой, как карточный домик. От былого великолепия осталась только центральная часть здания…ну как осталась…даже язык толком не поворачивается придумать что-то подходящее. Пока поднимались наверх, я все ждал, что на полурассыпавшихся ступеньках что-то щелкнет и лететь тогда вниз…Хуже смерти может быть только ожидание смерти….Брррр, надо отогнать дурные мысли. Пятнадцать минут страха и мы на крыше. Выйдя на битум, я только и присвистнул от удивления – приёмник он настроит…Остов крыши был заставлен по всему периметру спутниковыми тарелками, направленными во все стороны.

- Слышь, родной, а ты по всему району что ли тарелки поснимал?

- Боишься, что соседи лишились спутникового телевидения? – ухмыльнулся Борода: – Так нынешним соседям оно без надобности – они нынче предпочитают без спроса в гости захаживать, да шеи перекусывать. Наслаждайся закатом.

С крыши и вправду открывался удивительный вид – горы, море и город. Мёртвый город, спящий вечным сном, застывший в своей ужасной красоте. Лоб тихонько кольнуло изнутри: так обычно начинался приступ мигрени, только я им уже переболел сегодня, а подобное никогда не происходит дважды за один день. Одновременно с неприятной пульсирующей болью, появилось навязчивое ощущение чьего-то пристального взгляда. В последнее я верил меньше всего: ближайшее обитаемое место – Лицей в третьем микрорайоне, а оттуда нас явно не видно. Чтобы хоть как-то отвлечься от накрывшей паранойи, я взял бинокль, настроил резкость и направил его на горы. Разлом действительно идёт не до самой вершины. Я начал переводить бинокль по горам: Атакай, Разлом, двойная гора, на склоне одной из них кладбище, по другой можно выехать на щебеночный карьер, а дальше она ведёт на водохранилище, на перевале есть отворотка на грунтовку, тянущуюся по верхушкам гор. Помнится, катался в восемнадцать лет по ней на велосипеде от одного карьера на другой. Но туда ещё надо добраться. Путь по горам и так, по сути – самоубийство, а ещё преодолеть 4 км серпантина по дороге к вершине….Но это ближайший подъем на хребет. Нет, есть ещё подъем с ул. Кирова или Аршинцева, в конце они объединяются в одну улицу, переходящую в грунтовку на западном склоне горы. С перевала дорога обрывается, а в лес уводит тропа. С этой тропы также можно попасть на развилку, которая лесной дорогой выведет на дачи Атакая, а дальше, перед очистными, уйти налево, попасть опять на перевал, следом на карьер, а там до ретранслятора рукой подать. Лес - то ещё препятствие. Одно дело отстреливать чаек, больше похожих на птеродактилей, и совсем другое – оказаться в лесу. Лес и в прежние времена был испытанием. Горы не прощают ошибок. Вот тут эта фраза звучит донельзя в тему. Добраться до Атакая через лес – не верю, что это успешнее, чем переход по хребту…Но, с другой стороны……точно!!!! С другой стороны!!! Восток. Что у нас восточнее? Подъем с Пограничной улицы, но он ведёт к перевалу, так, а это интересно – со стороны города грунтовка, ещё до войны гоняли туда на великах, ноги изрезали об скалы. Стоило пересечь хребет – асфальт. Бог бы с ним, с асфальтом. Но это не просто асфальт, такого асфальта не было никогда в городе. По такой дороге и любая машина, проехав, ни разу бы не дрогнула. Увлекся, все-таки и детство, и юность прошла в горах – пешком или велик неважно. Нечем заняться?- идём в горы. Ностальгия. Восточнее. Восточнее только карьер. Но он не так прост. Ещё 15 лет назад на последнем витке появилось что-то отдалённо напоминающее вход в туннель. Вполне возможно, что цементники решили углубиться внутрь горы в поисках хорошего месторождения породы. Что сейчас происходит на мергельном карьере – одному Богу известно, но не возводят же просто так капитальное бетонное строение за 50 метров от вершины горы. В поле зрения попало облако пыли медленно оседавшее на грунтовую дорогу. Сместив взгляд правее, я нашёл и источник возмущения: самосвал-карьерник, медленно ползущий к вершине по серпантину. Оторвавшись от бинокля, я подскочил к крутившему тумблеры Бороде. Меня впервые за прошедшие годы охватила непонятная смесь чувств, когда одновременно и трясет, и хочется прыгать и скакать от радости, а то и вообще заорать от прилива адреналина..

- Там….там!…- я стащил с Бороды наушники!

- Ты что творишь?! Охренеть, что с тобой?!- напарник был явно напуган моим перекошенным лицом.- Свежим воздухом надышался?!

-Карьер, на 12 часов!- почти заорал я в лицо Руслану и сунул ему бинокль.

Выхватив его у меня из рук, Борода припал к нему, повернувшись в сторону карьера:

- Чтоб я сдох!….

- Успеешь, Галустян-переросток. Ты понимаешь, что это значит?!

****

Я сижу в кресле с закрытыми глазами, массируя их пальцами. Мыслей настолько много носится по мозгу, что не удаётся выцепить ни одну определенную. Глубокий вдох-выдох. Открываю глаза. Руслан навис над планом города, глаза бегают по карте, одновременно что-то бубнит себе в бороду и пишет в блокноте. За 3 часа, прошедших после возвращения с крыши, мы успели несколько раз переругаться, вспомнить все претензии за 14 лет знакомства, обвинить друг друга во всех смертных грехах, помириться и бухнуть (куда ж без этого).

- Итак, что мы имеем,- Руслан перестал прикидываться статуей и подошёл ко мне6

-Нам известно о нескольких обитаемых местах по дороге к Центру. Конкретных мест только два – Лицей и Госпиталь. В них живут люди, но это тебе и без меня известно. По факту, я думаю, что до центра нам встретится ещё не одно обитаемое место. Наша цель «Пролетка», а именно, эта дыра в карьере, почему-то я очень уверен, что ты прав насчёт того, что не простой это туннель. Вариантов добраться туда не особо много, но они есть…

- Я весь во внимании, вещай, навигатор,- не удержался я от колкости.

Борода пропустил это мимо ушей и продолжил:

- Первостепенная задача – попасть в Центр, там собрать сведения и двинуться дальше…

- Ага, умом, блин, двинуться. Пересечь мёртвый город, полный мутировавшей живности, не имея никаких сведений о безопасных местах, где можно спокойно отдохнуть, зная, что на утро не проснешься мертвым в желудке какой-нибудь радиоактивной твари. Можем поступить ещё проще - спуститься в яхт-клуб, зарезервировать там себе яхту Ашота и под развевающимся пиратским флагом пересечь 3 км бухты. Вуаля, и мы на цемпирсе.

- Дурак ты и шутки у тебя дебильные.

- Какой есть. Пойми ты одно, Дед Мороз радиационный, ты предлагаешь не в посёлке в винный погреб слазить. Ты предлагаешь пересечь весь город. Хрен с ним, у тебя есть карта приблизительных убежищ и, чисто теоретически, мы сможем-таки добраться до Центра, потом что?! На месте Лесного порта сейчас продолжение Цемесской бухты и тянется оно на бескрайние дали. Мосты рухнули, пересечь даже в самом узком месте эту болотную заводь не получится. Это невозможно.

- Смог один – смогут и другие. Не смог никто – будь первым. Брюс Ли.

- Тьфу-ты ну́-ты! Как с дитем с тобой разговариваю. До седых волос в бороде дожил, а элементарных вещей не понимаешь,- я начал опять раздражаться.

- Завтра сбор. Снаряжение, оружие, еда. Послезавтра утром я выхожу. Ты можешь двинуться со мной или остаться здесь. Выбор за тобой. Да – да, нет – осуждать не буду. Но чем дольше я буду тянуть с этим, тем больше шансов, что никуда я отсюда никогда не уйду. А меня подобная перспектива ни хрена не устраивает. И не смей меня отговаривать, не получится. Я всё решил.

Я молча вышел из кабинета. Как ни горестно было признавать, но Борода прав. Прав на все сто. Надо брать и делать. А все неполадки и нестыковки устранять по мере их появления. Как? С Божьей помощью, ну и импровизацией.

Ночь длилась мучительно долго. Сон не шел. Перед глазами стоял карьер и несущийся по его дороге самосвал. Ехать он мог только в одно место – туннель в горе. В том, что это туннель, я не сомневался ни секунды. Вот только куда он ведёт? Явно выходит где-то за горой. Помнится, японцы предлагали прорыть в той горе 3 или 4 туннеля и Новороссийск бы навсегда лишился своих ураганов, когда выдирало деревья с корнем. Только плату за это они запросили нехилую – весь мергель от выработки забрать себе. Не согласилось тогдашнее правительство на такой жест доброй воли, а причиной всему жадность. Не одна сотня тысяч тонн первоклассной породы мергеля – это тебе не дули воробьям крутить. Ну и плюс экологи забили тревогу – лишить город ветра, значит кардинально изменить климат, а с природой шутки плохи. Пример тому даже то, что теперь вместо чаек над бухтой кружат недоптеродактили с клювом полным зубов, которым позавидует акула. На часах было 3 ночи, когда сон все-таки сморил меня. Лучше бы не засыпал.

Снились первые дни после начала войны. Когда кучка напуганных людей сидела в бомбоубежище бывшего троллейбусного депо, а снаружи стоял грохот от стуков в свинцовые ворота.

Стуков тех, кому не посчастливилось попасть в бомбоубежище, тех, кто сгорал в огне, а также после от лучевой болезни. Я не забуду никогда эти крики, мольбы о помощи и проклятья в адрес военных и всего мира! Мира, который по лёгкому движению чьей-то руки перестал быть нашим. Голубая планета стала серой и безжизненной пустыней, радиоактивным пепелищем. То, что по крупицам собиралось и эволюционировало 4 миллиарда лет, было уничтожено. Один князь покрестил Русь, другой через тысячу лет справил по ней панихиду. Какое-то время в эфире звучали сообщения от военных. Люди просто ждали, каждый своего сценария: молодежь - войны с машинами или инопланетного вторжения, старики – пришествия Спасителя и его Царства. Через неделю приемники перестали выдавать что-либо, кроме шума помех. В этот момент и пришло осознание, навалившись как бетонная плита на грудь, – никто не придёт! Спасения не будет! Отныне в этом мире мы сами по себе. Мир, которым мы его знали, больше никогда не будет прежним… Как и наша жизнь… Потрачено...