Кирилл Довыдовский – Ученик (страница 23)
Вот это было прям неожиданно.
Да, у Звездных с императором отношения были плохие. Но это не означало, что у каких-то рядовых Слуг ко мне могли быть претензии. Конкретно этот был Имперским Слугой (П7). То есть имел высший простолюдинский ранг. И на какой-нибудь имперской планете он даже был бы важным человеком. А вот у нас на Лире… непонятно.
— Здрасьте, — принял невинный вид я. — Вызывали, Ирина Кондратьевна?
— Да, — произнесла строго директриса. — И хорошо, что сам пришел. Даже удивительно, учитывая количество прогулов. Понимаете, господин полицейский, посещаемость ведь тоже оставляет желать лучшего. А еще постоянные жалобы, поведение, успеваемость…
— Неправда, — раздался голос.
— Что? — директриса не сразу поняла, что произошло. — Что значит…
— Значит, что это неверно, — объяснил Антон Григорьевич. — Михаил на одном из первых мест в школе по успеваемости. А по моему предмету и вовсе…
— Это сейчас не имеет значения, — отмахнулась Кондрат. — Я в общем говорю, а раз в год и палка стреляет…
— Раз в год? — уже с раздражением посмотрел на нее математик. — Это явный перебор…
— Антон Григорьевич! — повысила голос директриса, приставая со стула. — Мы сейчас говорим не о том! На нашего ученика заводит дело имперская полиция! Вы понимаете, что происходит⁈
Дело⁈
Все интереснее и интереснее!
— Ирина Кондратьевна, может и правда перейдем к сути? — подал голос имперец.
И тут я на него уже новыми глазами посмотрел. Формально, имперская полиция и правда должна была осуществлять полицейские функции. Вот только касалось это исключительно имперских планет.
В большей части империи вся полнота власти была у аристократии. У Лиры сейчас не было звездного барона, только наместник. Но планетные-то аристократы никуда не делись! И я так-то был одним из них! Да, с неявным статусом из-за возраста и отсутствия стихийного дара, но членом рода я от этого быть не переставал. Да и статус мой до совершеннолетия мог измениться.
Куда этот тип полез?
— Давайте, — ответил я за директрису. — Мне тоже интересно.
— Так, Звездный, — мгновенно подобралась Кондрат. — Только без этих твоих штучек. Теперь-то тебе не отвертеться.
— Без штучек, так без штучек, — покладисто отозвался я. — Я честно, не знаю о чем речь.
И обезоруживающе улыбнулся улыбкой номер три. Ефим ее когда-то назвал «Кот в сапогах». Что это за такой Кот и зачем ему сапоги я пока не узнал. А Ефим рассказать отказался, «чтобы не усугублять». Но вообще «номер три» даже на Кондрата действовала.
Вот и сейчас она запнулась на пол слове.
— Не знаешь значит? — проговорил имперец. — Плохо. А ведь признание могло бы смягчить твою вину.
Ого! Уже и вина нарисовалась! Я даже «номер три» убрал с лица, насколько было интересно, что дальше.
— Скажи, Михаил, — продолжил имперец невозмутимо. — Знаком ли тебе Паоло Вератти? Сын уважаемого горожанина Чезаре Вератти?
— Нет, — ответил я совершенно честно.
Я, конечно, многих в Звездном Городке знал, но все же не всех.
Пару мгновений имперец буравил меня взглядом, а после повернулся к директрисе.
— Да он… — она поморщилась. — С Толстяком Пэ ты знаком?
— А! — воскликнул я тогда. — Толстяк Пэ! Ну конечно!
— Так знаком? — оживился имперец.
— Нет, к сожалению, не имел чести, — с расстроенным видом отозвался я.
Тут полицейского все-таки проняло. Пару секунд он явно не мог понять, шучу я или нет. Потом чуть прищурился, хмыкнул что-то про себя.
— Это значения не имеет, — проговорил он. — В отличие от поданного на тебя заявления о нанесении тяжких телесных повреждений сыну горожанина Вератти. Ты сломал ему руку и выбил несколько зубов. Произошедшему есть свидетели. Все еще утверждаешь, что не причем?
Хм.
Вопрос был интересный.
Особенно с учетом того, что я и правда сломал Толстяку Пэ руку и выбил несколько зубов.
Толстяк был премерзкий типчик. Не аристократ, но из богатой семьи, которая, по слухам, должна была вот-вот получить титул. Ну и сыночек собрал вокруг себя детишек таких же преуспевающих родителей и начал стращать и шпынять тех, кто послабее. К аристократам и Слугам он, конечно, не лез. А вот ребята из нашей школы страдали. В том числе и девчонки.
Ни до чего по-настоящему серьезного дело не дошло, но это явно был вопрос времени. Потому я и устроил все так, чтобы немного его пыл охладить.
Так это была подстава?..
Нет. Уверен, что нет.
Скорее имперец узнал об этом случае. Или кто-то ему рассказал. И он решил воспользоваться…
Что ж, уже немного яснее.
— Я вижу, случай запущенный, — проговорил имперец еще чуть погодя. — Отчислением, думаю, тут не отделаться. Но будет справедливо с него начать. Ирина Кондратьевна, у вас готовы бумаги?
— Разумеется, — серьезно отозвалась директриса. — Формальности еще, но до вечера, думаю, управимся…
— Отлично. Тебе, Михаил, пока придется пройти со мной. Там уже будем решать, что с тобой делать.
И намеренно не давая времени, чтобы что-то ответить, поднялся и двинул ко мне…
…когда физик перегородил ему путь.
— И что это значит? — голос имперца похолодел.
— Антон Григорьевич! — выдохнула Кондрат. — Не вмешивайтесь! Это не ваше де…
— Что⁈ — голос физика наполнил помещение. Кажется, даже окна дрогнули. — Не мое дело⁈ А ваше дело, какое, Ирина Кондратьевна⁈ Может, вы должны своих учеников защищать⁈
— Да как вы…
— А вот так! Я не позволю, чтобы не пойми кто ученика забирал! Поняли вы меня⁈
Для Кондрата это, кажется, был перебор. Она уже судорожно хватала ртом воздух, пыталась что-то сказать, но у нее не получалось.
Антон Григорьевич же… вот реально хороший мужик. Не побоялся и против директрисы, и против имперца пойти, хотя сам физик при этом даже не горожанин. Поселенец 2-го ранга (П3), что тоже немало, но по статусу он ниже имперца. И все равно.
Имперца явно не был доволен. Хотел все по-тихому сделать? Вот это уж прям наивно. Я, конечно, не официальный наследник, но я Звездный. А мы на Лире.
И в том числе поэтому, когда от имперца повеяло… Стихией, уже я встал впереди физика, отодвинув его назад.
— Может сделаем так, чтобы всем было выгодно? — предложил я.
Имперец не был полноценным стихийником. Да и, насколько я ощущал, оформленной способностью тоже не обладал. Но
И тем круче поступок Антона Григорьевича. Нужно будет потом его директором школы сделать.
— Это как? — переспросил имперец с напряжением.
В этот момент дверь учительской открылась, и оттуда показались лица других учителей. Видимо, сбежались на шум. И уж это имперцу точно не было на руку.
— Раз уж Ирина Кондратьевна хочет, чтобы я покинул школу, я не так уж и против, — сказал я. — Я могу сдать выпускной экзамен. И вы сможете от меня избавиться.
В учительской после этого наступила тишина.
Имперец уперся в меня взглядом, явно не понимая, чего я добиваюсь.
— Что за вздор! — первой ожила директриса. — Тебе еще больше трех лет учиться! У тебя нет шансов!