Кирилл Довыдовский – Последний Герой! Том 10 (страница 8)
Суть спора была, в общем-то, довольно формальная. Оба ученых прекрасно понимали, что достигнуть нормального стандарта проведения исследований у них не получится. Не в их условиях.
Слепые.
Двойные.
Рандомизированные.
Клинические.
А в идеале не просто исследования, а мета-анализ по ним.
И важно тут каждое слово!
«Слепые» — значит, что ни исследователь, ни подопытные не знают, в чем заключается суть эксперимента. Это лишает и первого, и вторых шанса специально или неспециально повлиять на результат.
«Двойные» — все объекты эксперимента делятся на две части. И настоящий эксперимент проводится только над одной из групп. Вторая половина получает плацебо, либо какую-то имитацию. И разумеется, никто не должен знать, какой объект в какой группе.
«Рандомизированные» — тут в общем все понятно. Распределение объектов и участников проводится случайно, а главное — на достаточно широкой выборке, чтобы исключить погрешность.
«Клинические» — эксперимент проводится в изолированных условиях, чтобы исключить влияние среды.
«Мета-анализ» — выводы делаются не на основе одного эксперимента, а на основе множества экспериментов, проведенных независимыми группами.
Понятно, что в силу объективных причин для них все это было недоступно.
Но, тем не менее, что Джонс, что Квятковски оставались учеными. Пусть и занимались сейчас не совсем законной деятельностью. И когда они встретили столько очевидную аномалию, то просто не смогли удержаться.
Ну а касательно правил эксперимента… Что могли, они сделали. Выборка была из десяти проб. Распределением настоящих и поддельных составов занималась ассистентка Квятковски — Дженифер. Девушка, которая обладала множеством внушительных достоинств, особенно парой достоинств… Но в их число, конечно, не входил научный ум. И уж она точно не понимала, в чем суть эксперимента. Она же поместила в компьютер пароль расшифровки данных.
Лаборатория находилась под одним из крупнейших на Западе химических производств, так что оборудована она была по последнему слову техники. И клиническую чистоту Джонс с Квятковски обеспечить могли.
Мета-анализ… ну, наверное, не в этот раз.
— Ну что там? — с любопытством спросил Квятковски.
— Кажется… — пробормотал Джонс. — Кажется… мы в заднице.
— Пять отрицательно, пять положительно?
— Пять отрицательно, пять положительно.
Квятковски горько усмехнулся. Как он и думал.
— Но почему, господи боже⁈ — вскочил со своего места Джонс. Учитывая, что он был атеистом, эти слова многое говорили о его настроении. — Почему⁈
Квятковски только пожал плечами.
То, что они производили в этой лаборатории вот уже несколько лет. Уникальные… видимо, все-таки предметы, а не просто материал. Уникальность их была в том, что они приобретали свойства только в определенных условиях. А условия эти… были совершенно нелогичны.
— Почему, черт возьми? Почему эффект от донорской крови в семнадцать и три десятых раза меньше, чем от крови насильственно умерщвленного человека? И эти свойства меняются за несколько секунд! От одного и того же человека! Это ненаучно!
— Ну, в чем-то наоборот научно, — пожал плечами Квятковски. — Наши изыскания помогли повысить эффективность начальной схемы в разы. Осколки вырастают быстрее, требуется меньше порошка. Интенсивность излучения почти в четыре раза выше…
— Вот именно! — всплеснул руками Джонс. — Интенсивность! Мы даже не знаем, что это! Не радиация, не магнитное поле, не холодный, мать его, термоядерный синтез! Черт знает что!
В ответ на это Квятковски только усмехнулся. Идеи Джонса с экспериментами он горячо поддерживал. Но прежде всего потому, что улучшение результатов приносило внеочередные премии. Наука его, конечно, тоже занимала, но в последние пару лет уже куда меньше. Появились деньги, появилась Дженифер…
В общем, ему и так было как провести время с пользой.
— Не расстраивайтесь, коллега, — сказал Квятковски, вставая из кресла. — Руководство нами довольно. Щедро финансирует любые наши исследования. Так что еще что-нибудь придумаем…
Джонс только махнул на него рукой. Явно все еще был слишком расстроен.
Сняв халат, Квятковски подошел к вешалке. И…
— Хм. Странно… Бил, ты мой чемодан не видел?
Кейса не было на месте.
Не то, чтобы внутри имелись какие-то важные документы… Из лаборатории они в принципе ничего такого не выносили. Режим секретности был тотальный.
Но именно сегодня Квятковски озаботился бутылочкой вина двадцатитрехлетней выдержки, которую он собирался распить с ее ровесницей. Там же лежал комплект нового нижнего белья для все той же Дженифер.
Джонс не ему не ответил. Он все еще что-то бормотал себе под нос, перепроверяя результаты эксперимента.
Озадаченный, Квятковски вернулся за свой стол. Заглянул под него, потом выглянул обратно.
— Что?
Он даже не сразу понял.
Ему показалось, что под столом кто-то был.
Он тут же снова нагнулся…
— Че пялишься?
— Э-э…
Квятковски сразу не нашелся, что ответить.
— Давай, еще скажи, что не пялился.
— Извините, — отозвался вежливый Квятковски.
Снова выпрямившись, он уставился в воздух перед собой.
Неужели переработал?
По-другому происходящее просто невозможно было объяснить. Иначе откуда у него под столом мог взяться лилипут в красном колпаке?..
— Какого дьявола⁈ — донеслось в этот момент от Джонса. — Ты кто такой⁈
Квятковски тут же обернулся. Кричал Джонс… на лилипута! Еще одного! Он стоял на одном из столов с оборудованием и, нагнувшись оттуда, рылся в выдвинутом ящике.
— Что это за хрень? — спросил он, выудив новенький детектор магнитных полей. — Она ценная?
— Положи на место! — рявкнул Джонс в ужасе. Детектор был особо-точным и обошелся лаборатории недешево.
Коллега, оббегая столы, ринулся к лилипуту.
Квятковски же все еще искренне не мог понять, что происходит. Он даже снова заглянул под стол, но первого лилипута там не обнаружил. Может, он всего один был?..
— Бе, горчица… — донеслось до него недовольное.
Подняв взгляд, Квятковски увидел второго — теперь уже точно — лилипута. Он сидел рядом с холодильником, в котором коллеги хранили образцы — и иногда кое-что из еды — и с кислым видом откусывал от сэндвича Джонса. И это, кстати, Квятковски еще мог бы простить. Сэндвичи у Джонса были откровенно так себе. А вот то, что во второй руке лилипут держал за горлышко бутылку двадцатитрехлетнего…
— Фу, кислятина, — поморщился он, делая могучий глоток. — Может хоть это?..
Откинув сэндвич, он достал — непонятно откуда — комплект белья, приготовленный для ассистентки!
— Вы люди, конечно, те еще извращенцы. Реально? Съедобные трусы?.. А если она в них того… воздух испортит?
— Отдай, мерзавец! — рявкнул Квяткоски, бросаясь вперед.
Но поймать лилипута… или карлика?.. В общем, поймать его не удалось. Ловко отпрыгнув от холодильника, он выскочил в коридор. И вот только когда дверь открылась, Квятковски услышал доносившиеся оттуда возгласы.