Кирилл Бенедиктов – Блокада. Книга 1. Охота на монстра (страница 36)
Но другой голос в глубине ее сознания шепнул:
Шибанов задумчиво почесал бровь.
– Доктор, – сказал он, – я выполняю задание государственной важности. У меня огромные полномочия, честно говоря, неограниченные. Я мог бы, наверное, устроить так, что ваш Митерев сам позвонит вам сюда и прикажет отпустить Серебрякову на все четыре стороны. Но это отнимет уйму времени, а времени-то у нас как раз нет. Поэтому давайте сделаем так: я даю вам слово офицера, что Катя вернется к вам в госпиталь после того, как выполнит… ну, скажем, работу, которая ей будет поручена. Я лично привезу ее сюда и сдам вам с рук на руки. Но вы сейчас отпускаете Катю со мной в Москву.
– Вы хоть понимаете, о чем просите, капитан? Сколько тяжелых больных умрет здесь, пока Серебрякова будет выполнять вашу работу в Москве?
Капитан полез в карман и извлек оттуда плоскую жестяную коробочку. Сначала Кате показалось, что это такой же портсигар, как и у начальника медсанчасти, но Шибанов вытащил оттуда желтый леденец и кинул себе в рот.
– Отучаюсь курить, – объяснил он, хотя никто не спрашивал его, почему он ест леденцы. – Ужасно вредная привычка… Клавдия Алексеевна, поверьте, если вы не отпустите Катю со мной, это будет стоить жизни тысячам людей. А может, и сотням тысяч.
– Что за чушь вы городите, капитан, – устало отмахнулась Солоухина. – Каким сотням тысяч? Серебрякова нужна мне здесь. Я не могу позволить себе потерять такого ценного сотрудника.
В другое время Катя почувствовала бы гордость, но сейчас ей было не до того. Ее подташнивало, сильно кружилась голова, перед глазами плавали оранжевые круги.
– Клавдия Алексеевна, – проникновенно сказал Шибанов. – Я не приказываю, я прошу!
Солоухина отвернулась от капитана и положила твердую прохладную ладонь Кате на лоб. Ее прикосновение вдруг напомнило Кате маму, и она заплакала, прижавшись к руке начальника медсанчасти.
– Ну-ну, сестра, – проговорила она мягко. – Не плачьте. Все хорошо. Товарищ капитан дал слово офицера, что вернет вас в госпиталь.
«Отдали, – подумала Катя и сама устыдилась своей мысли. – Как это меня можно отдать, я же не вещь и не крестьянка крепостная!»
Она сделала несколько глубоких вдохов и вытерла слезы рукавом халата.
– Я… я должна доработать смену.
– Время, Катя, – капитан выразительно постучал пальцем по циферблату наручных часов, – нам к восьми нужно быть на аэродроме.
– Моя смена заканчивается в четыре. Соберусь я за час. Пожалуйста, позвольте мне доработать.
Шибанов хотел возразить, но осекся под выразительным взглядом начальника медсанчасти.
– Ну ладно, ладно, сдаюсь! – он поднял вверх руки и снова улыбнулся, блеснув фиксой. – Но мы должны выехать отсюда не позже семнадцати ноль-ноль.
– Идите, Серебрякова, – сказала Солоухина. – Надеюсь, мы расстаемся с вами ненадолго.
– Ну, – сказал капитан, – это уж как получится.
Катя вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Ее шатало.
«В Москву, – думала она, – я полечу в Москву… с этим сумасшедшим капитаном… и там мне нужно будет выполнить какую-то работу… связанную с моим даром лечить людей… а если я ее не сделаю, погибнут сотни тысяч… что же это за работа такая? Может, товарищ Сталин заболел, и его не может спасти никто, кроме меня? Тьфу, дурочка, что за чушь тебе лезет в голову… наверное, меня будут изучать в каком-нибудь институте, чтобы понять, как у меня это получается, а потом обучать всех медсестер. Но я ведь и сама не понимаю, как это выходит, как же поймут другие?»
– Сестричка, – крикнул кто-то из-за занавески, – сестричка, помираю, будь добренька, подойди, скажи свое заветное слово…
– Катюша! – прошелестел другой голос, – милая, посиди со мной хоть минутку, Христом-богом молю…
– Девушка, а, девушка, у меня тут сосед задыхается, помогите, или хоть врачей позовите, если сами не можете…
«Не могу, – мысленно крикнула она, – не могу, вас слишком много, у меня нет таких сил, простите! Вы очень хорошие, вы герои, вы все заслуживаете того, чтобы жить, но я только маленькая медсестра, я не могу спасти вас всех…»
Спотыкаясь, словно незрячая, она добралась до палаты, где стонал в горячечном бреду разведчик Костя. Присела на стул и взяла его за руку. Рука казалась раскаленной, будто ее держали в печи.
– Я вернулась, Костя, – прошептала она. – Я обещала тебе, что вернусь, и вернулась. Теперь все будет хорошо.
НКВД
Управление Особых Отделов
15 июня 1942
242
УДОСТОВЕРЕНИЕ
Выдано настоящее сотруднику Управления Особых Отделов НКВД капитану государственной безопасности тов. Шибанову А.С. в том, что он действительно следует в расположение воинских частей 30-й армии для выполнения специальных заданий.
Срок командировки «15» июня 1942 года
Глава тринадцатая
Неуязвимый
1
От маленького прифронтового аэродрома до штаба 13-й стрелковой бригады было километров двадцать. Начальник Особого отдела бригады обещал прислать за капитаном свою «эмку», но когда «У-2» приземлился в Горелом Бору, выяснилось, что никаких машин из штаба не приходило.
– Позвони им, – велел Шибанов коменданту аэродрома. – Может, они со временем напутали?
Комендант поправил сползающие на кончик носа круглые очки.
– Так ведь связи нет, товарищ капитан, – извиняющимся тоном сказал он. – С самого утра и нет. Немцы сегодня гвоздят, как бешеные – наверняка кабель снарядом повредило.
Шибанов взглянул на часы.
– Что ж, придется двигаться своим ходом. Что, отец, мотоциклы у тебя в хозяйстве имеются?
– Имелся один, товарищ капитан. Но техники его уже давно на запчасти разобрали.
– Самолеты на мотоциклетном движке летают? Смело, ничего не скажешь.
Комендант аэродрома юмора Шибанова не оценил.
– Не знаю, чем вам помочь, товарищ капитан. Разве что только лошадь могу дать…
– Лошадь? – заинтересовался Шибанов. – Дохлятину небось какую-нибудь? На колбасу уже не годится, а выбрасывать жалко?
– Нет, что вы. Трехлетка, очень резвая. Ребята ее в лесу поймали, тут неподалеку конезавод был, немцы его разбомбили, а контингент разбежался…
– Ладно, – сказал Шибанов, – уговорил ты меня, чертяка языкастый. Пойдем, покажешь своего Росинанта.
– Откуда вы узнали? – от удивления очки коменданта снова сползли вниз. – Ее и правда Росой зовут!
– А я провидец, – Шибанов постучал себя согнутым пальцем по лбу. – Зрю сразу в корень.
Роса оказалась изящной степной кобылой каурой масти. Юный Саша Шибанов ездил на таких на хуторе под родным Таганрогом. Он похлопал лошадку по морде, дал ей кусочек сахару и деловито подтянул седельные ремни.
– Ездите на ней? – строго спросил он коменданта.
– Как же не ездить. За водой, бывает. Тут до родника три километра лесом. А почему вы спрашиваете?
– Видишь, как ей, бедняге, хребет натерло? Если б вы так за самолетами своими смотрели, они бы у вас в воздухе разваливаться начали. Седло, отец, должно держаться крепко, а не вихлять по крупу, как Машка по плинтуару…
Комендант обиделся.
– Не знаю, товарищ капитан, – сухо сказал он, – как насчет Машек, а лошадь у нас одна. Не нравится – ничем больше помочь не могу, извините.
Шибанов хмыкнул. Лихо вскочил в седло, сжал лоснящиеся бока Росы коленями, и пустил ее рысью вдоль взлетно-посадочной полосы. У конца летного поля капитан развернул лошадь и, послав Росу в галоп, помчался обратно к коменданту.
– Лошадь мне нравится, – веско произнес Шибанов. – Я ее беру.
– Ну и хорошо, – с облегчением вздохнул комендант. – Позвольте, я вам дорогу объясню…
Лесная дорога петляла между высоких, поросших корабельными соснами холмов. День выдался жаркий, но это ощущалось лишь на открытых солнцу прогалинах – там лениво жужжали толстые шмели, грелись на поваленных стволах серые ящерицы, дурманяще пахло жимолостью и земляникой. Под сводами бора было прохладно и пахло хвоей. О том, что он находится в прифронтовой полосе, Шибанов вспомнил только после того, как на западе заревело и заворочалось что-то тяжелое, и тишину прорезал пронзительный визг падающих мин.
Сосновые иголки, усеявшие дорогу, неожиданно пришли в движение, будто их перемешивала чья-то невидимая рука. То здесь, то там над дорогой поднимались столбики пыли – земля тряслась.