Мирт медицин и верб псалтыри.
На тарантасе не кранты нам!
Кто сверху-снизу – тем укоры.
Открыли ящик с пандемией —
Оттуда – окоскал Пандоры.
Носков и корма – всем по норме!
Плывет, как скальпель в одеяле,
Не раб – раба обвешать мором
И выдать мораторий яда.
Ему – рекомендаций унций.
Пройдет само: и зол, и кара.
Здесь без портретов разберутся:
Кому, куда и сколько мало.
У пандеморья сказок! Влево
И вправо кот-калмык мурлычет.
На дубе, обожравшись древа,
Русал о пандах песнь курлычет.
Рекомендации блюдили:
По боле воли, мене жалоб.
А лесорубы лес валили.
Да, лесорубов недожали.
И хлеборобов недозлили,
Курильщиков не испугали:
Мы век от века панд валили!
Колдун-котам – дуб и сандали!
Нам не в почет бич архаизмов!
Мы пили кадками растворы.
Эй, вы, сидящие на листьях!
Эх, лукоморье, дуб высокой…
Всугонь слетает лист приказный
(На дубе лист зашит патентом):
«Во-избежание сарказма
Вместо бород брить изоленты!»
Стекло в постель – лет сто из кожи,
Стекло в глаза – салазки в вектор.
А зеркало родило рожу,
Глядишь – не пьяница, но ментор,
Глядишь – танцуют по проспектам
С метлой и мылом за букеты.
Очки развертывают спектр
Из розово-зеленых меток.
Преобразились бурый кремлин,
звезда и двухголовый котик.
Смешались красный, синий, белый,
Смешалось время, люди, кони.
Апрель. Поплакать бы, по-майски,
весенним первым, резвым, шумным.
Чума, отплясывая сальсу,
Губила тело. Разум. Душу?
Пол пса цепного лижет лики
Калик с бумажными клыками.
Сей клык у нас зовется криком
Убитых в теннис на татами.
С победой!
Мы не побе —
дома!
Заквас хлебов
и зрака мелет век.
Белеет парус —
серп и молот,
Ах, пустота
лесов, полей и рек.
«Виделись каждую третью весну во снах…»
Виделись каждую третью весну во снах.
Ссорились в каждом порту, на каждом вокзале. 
