Кирилл Алейников – Познавший кровь (страница 13)

Обычному человеку в полумраке клуба невозможно разглядеть ничего далее собственной вытянутой руки, зато я мог спокойно рассматривать лица посетителей, находящихся в любой доступной для обозрения точке «Носферату». Сначала я не замечал ничего необычного, но спустя несколько минут обнаружил у некоторых выпирающие верхние клыки, когда они улыбались. Прогнав жуть и внезапно охватившую меня дрожь, я усмехнулся: в конце концов, отличаюсь я от них лишь самую малость – они знают, что стали вампирами и ничуть не волнуются по этому поводу, а я вампир, но не хочу им быть. Той девушки, ради которой мы пришли в клуб, я не видел, как ни старался вглядываться в полумрак.

Наверное, прошло часа четыре прежде чем Макс, устало положив руку мне на плечо, сказал:

– Похоже, сегодня мы ничего не найдем, старина.

Я согласился, хотя продолжал надеяться на удачу. Охватившее меня раздражение от дискотеки, однако, заставило меня подняться с места.

– Давай убираться отсюда к черту, – сказал я другу, нагнувшись к его уху. Меня слегка смутило то, как Макс, увидев приближение моего лица, попытался отстраниться.

– Мы можем прийти завтра, – предложил он, взяв себя в руки.

Я кивнул. Конечно, я приду и завтра, и послезавтра, пока не найду инициировавшую меня кровососку.

Не обращая более внимания на присутствующих, мы вышли в ночную прохладу и распрощались. Ночи становились по-настоящему осенними, промозглыми и ветреными, отчего мне стало грустно.

Не испытывая холода или озноба, я все же поднял воротник, получше закутался в плащ и пошел к станции метро.

Каждую ночь в течение целой недели я бывал в клубе «Носферату» и пытался отыскать нужную особу, но старания мои не вознаграждались. Макс старался бывать со мной, но после долгих уговоров я все же смог склонить его к мысли, что человеку ночь дана для сна, а не шатания по дискотекам, не то что вампиру. Макс сдался отчасти потому, что вынужден был каждый день ходить на работу, о которой я уже и забыть успел.

Светлана заходила ко мне лишь единожды. Я вежливо пригласил ее на кухню, угостил ужином (интересно, часто ли она ест при своей-то работе?) и шутливо поинтересовался, чем обязан столь неожиданному визиту. Охотница вместо ответа выудила откуда-то литровую стеклянную бутылку, в содержимом которой я не сомневался.

– Зачем это? – спросил я, не сводя глаз с бутылки, хотя и знал, что скажет девушка.

– Если вдруг почувствуешь непреодолимое желание выпить крови – этот подарок окажется в самый раз.

– Она человеческая? – опять спросил я и слегка повел плечами.

– Человеческая. Иногда нам удается достать ее в больницах.

Я принял емкость, зачем-то потряс и отправил в холодильник. Странно, но желания отпить из бутылки у меня совершенно не было.

– Все-таки, не понятен мне смысл ваших действий, охотники, – поделился я своими сомнениями. – Столько суеты ради обреченного вампира…

– Я же говорила, что у тебя есть шанс вновь стать нормальным.

– Один из тысячи!

– Тем не менее это шанс. И я искренне хотела бы, чтоб тебе повезло.

– Ну спасибо, – буркнул я. – Интересно, а где были вы, охотники, когда меня старательно превращали в вампира?

Светлана не смутилась, но щеки ее слегка порозовели, что выдавало скорее внезапную и легкую вспышку гнева.

– Мы не можем контролировать каждый шаг каждого вампира в этом мире, – ответила она тихо. – У нас попросту не хватает для этого людей.

– Вот-вот, – продолжал я напирать. – И сейчас, вместо того, чтобы таскать мне кровь и пялиться в мои окна с улицы (или откуда ты там наблюдаешь?), пошла бы и разыскала ту вурдалакскую харю!

– Тебе станет легче, если она умрет?

Я на миг задумался, а потом честно ответил:

– Не станет. Но она должна ответить за свой поступок!

– Когда-нибудь обязательно ответит, – заверила охотница. – Если тебе интересно, то поисками укусившей тебя вампирши уже занимаются.

Я налил себе новую порцию чая. От кофе в последнее время мутило.

– Скажи мне, Света, ведете ли вы войну с вампирами, или ограничиваетесь лишь наблюдением за вновь обращенными?

Она глубоко вздохнула, не по-женски провела ладонями по лицу и ответила:

– Война ведется, но гораздо более глубокая, чем противостояние вампиров и Ордена Света. Никто толком не знает, когда началось соперничество между Светом и Тьмой, но оно идет уже много тысячелетий. Люди бьют демонов, демоны бьют людей, победы остаются то за одними, то за другими. Организации, подобные Ордену Света – узкоспециализированные. Мы выполняем лишь свои строго определенные функции, чтобы не мешать остальным.

– Для уничтожения вампиров есть специальные отряды?

– Специальные организации. Своего рода аналоги государственных спецслужб, которые отправляют против нечисти как отряды, так и отдельных умельцев. В плане уничтожения вампиров они, несомненно, большие специалисты, чем члены Ордена Света.

– Почему же тогда вы – охотники? Я бы назвал вас наблюдателями.

– Это обобщенное название. Как-никак, в моем арсенале есть средства уничтожения вампиров.

Я вспомнил о вопросе, который хотел задать Светлане.

– Скажи, а сколько вообще вампиров на Земле?

– Точных данных нет. Скорее всего, их количество лежит где-то между одним и двумя миллионами.

– Два миллиона! – Я был изумлен. – Это же целая армия Тьмы!

– Лишь один из ее легионов.

Я попытался подсчитать, сколько же тогда вампиров приходится на одного человека. Вернее, сколько людей приходится на одного вампира. Светлана, видимо, угадала мое желание и сказала:

– Два миллиона – это много, если увидишь всех сразу. На самом деле, примерно на три тысячи людей приходится лишь один вампир.

Я всплеснул руками:

– Ничего себе «лишь»! Если твои слова верны, то в нашем городе вампиров больше двух тысяч!

– На самом деле меньше. Большинство вампиров стараются уйти от преследования охотников и прячутся в малонаселенных районах: в лесах, деревнях, горах. В крупных городах остаются лишь те, кто по-настоящему ведет войну с силами Света.

– Обратили бы всех людей в свою веру – и дело с концом, – попытался поставить я точку.

– Это невозможно по ряду причин, – отрезала Светлана. – Люди служат источником энергии и силы не только для демонов, но и для светлых сил. Именно незнание большинства людей о потустороннем мире позволяет контролировать эту энергию и использовать в своих интересах. Таково устройство этого мира, задуманное Богом, и ничто не сможет его изменить.

– Ты говоришь так, как будто вы – охотники – сами вампиры, только энергетические.

– Мы – нет. Мы простые люди, знающие непростые вещи, и не более.

– Что значит «мы – нет»? – Я абсолютно не понял, что девушка имела ввиду. – Есть люди непростые?

– Я говорю вообще не о людях, – огорошила меня Светлана. – Как я сказала ранее, война между Светом и Тьмой очень сложна и глубока. Она ведется на многих уровнях мироздания как между людьми, так между людьми и совершенно иными формами жизни, иными сущностями. И сами эти сущности тоже борются друг с другом за право контроля над миром.

– Иначе, если я правильно тебя понял, есть плохие люди и хорошие люди, плохие демоны и хорошие демоны, и все они перемешались в грандиозной потасовке? – Я сказал ей «понял», хотя едва ли улавливал, о чем она толкует.

– «Хороших» демонов обычно называют астерами, но ты понял правильно.

Я шумно выпил остатки чая, автоматически протянулся к чайнику и вновь наполнил кружку. О том, что следовало бы добавить к кипятку хотя бы немного заварки, я как-то не подумал, потому что был занят анализом только что услышанного.

Это что же получается? Вампиры – лишь верхний слой пирога под названием «Тьма»? Один из ее легионов, как сказала Светлана? И все те полубредовые существа, описанные в фольклоре разных стран – объективная реальность?

Мозг мой внезапно прошил насквозь острый вопрос, на который я желал получить немедленный и однозначный ответ. И я спросил:

– Есть ли Бог?

Светлана не удивилась. Она, как мне показалось, специально выдержала театральную паузу, а потом медленно кивнула.

– Бог существует, как существует и Дьявол. Есть Небесное Царство, именуемое Актарсисом, и есть Преисподняя, называющаяся Яугоном. Все это существует самом деле.

Наверное, я прокусил губу, потому что почувствовал, как изо рта потекла тоненькая струйка крови. Впрочем, заметил я это лишь спустя минут пять – настолько я был поражен словам девушки.

– Я удивлена, отчего ты так шокирован, – усмехнулась Светлана, – если принять во внимание, что ты сам – вампир.

Когда способность говорить более или менее вернулась ко мне, я с трудом выдавил:

– Вампиры – дело одно. Вопрос их существования муссируется давно и активно, чтобы слишком уж удивляться их реальности. Но Бог… это… Это на самом деле так?

Светлана слегка нахмурилась: