Кирилл Агапов – Восемьдесят сигарет (страница 6)
То, с какой интонацией она это произнесла и, главное, с какой готовностью попросила прощения, даже не понимая, за что она его просит, мгновенно охладило Токаря.
Сама того не зная, а быть может и намеренно, Нина сыграла на древнейшем чувстве, свойственном таким людям, как Токарь. Сладком чувстве господства над женщиной, ибо нет для него в мире ничего более дурманящего, чем женщина, смиренно повинующаяся мужчине.
Разумеется, ничего подобного Токарь не подумал. Всю мыслительную работу проделали за него генетические духи предков.
Мощный выброс эндорфинов.
У Токаря закружилась голова. Ему захотелось обнять эту девочку.
На глаза Нины навернулись слёзы. Она виновато улыбнулась и робким кивком головы «попросила» Токаря вернуться на своё место.
Он сел. Подбирая какие-нибудь слова, несколько раз причмокнул губами, но так ничего и не сказал.
Завтрак они закончили в молчании.
Первым заговорил Токарь, когда они перешли к кофе.
– Ты пойми, Нинок, на зоне…
Он осёкся. Вглядываясь в глаза девушки, Токарь задумался. А надо ли ему вообще рассказывать ей об этом? Ведь понятно – девочка из другого мира. Что, если… как сказать… все эти истории о тюрьме и арестантских понятиях оттолкнут Нину от него? Напугают. Всё-таки он не первый год живёт на этом свете и прекрасно понимает, как девушки вроде Нины относятся к простым пацанам типа него самого. Разве ей объяснишь, что это не он такой, а жизнь такая? Она глупая, хоть и говорит умнó. Для неё жизнь по понятиям – это быдлятство, как они все любят сейчас говорить. Нет, слишком велик риск потерять её. И так уже лишнего наговорил. Чудо, что она вообще ещё не ушла после его выходки.
– Да неважно, в общем, – выдохнул он.
Нина понимающе кивнула и поднесла к губам чашку кофе.
Мимо прошел официант, неся поднос с двумя бутылками пива и какой-то закуской. Он остановился у дальнего столика. Получив свой заказ, двое мужчин глухо чокнулись бутылками.
Нина поглядела в их сторону и, улыбнувшись, вдруг предложила:
– Может, по пивку?
– По пивку? – оживился Токарь. – А чё бы и нет!
Эта девочка нравилась ему всё больше и больше. Мало того, что она покорно снесла его оскорбления и к тому же признала себя виноватой, так ещё и нашла способ разрядить обстановку. Ай да умница, ай да золотце!
Он махнул официанту.
– Ой-ёй, длинный! Принеси-ка нам пару «Хайнекенов»! Давай-давай, любезный, шевели булочками!
«А для вас я никто, как и вы для меня…» – с натужным хрипом запел телефон Токаря, лежавший на краю стола. Он скосил глаза на дисплей. Там высвечивалась фотография мужчины с болезненными тенями вокруг глаз и лихорадочным взглядом. Под фотографией моргала надпись: «Братка».
– Я ща, – сказал Токарь, вставая из-за стола. Взял телефон, вышел на улицу и только тогда ответил на звонок.
5
– Да, братан, здорóво… пожрать заехал… чё?.. ну, думаю, через часа два – два с половиной буду на месте… Винстон, ты меня совсем за дебила держишь? Помню я всё: приехал, осмотрелся, хуё-моё, короче, не учи папу любить маму. Скажи лучше, когда сам подтянешься?.. Понял. Ты выяснил номер и марку?.. Хорошо. Ладно, давай, мочим разбег.
Токарь положил трубку и записал в блокноте телефона: «Черный „МАН“ Н-142-ТУ». Убрав телефон в карман, он посмотрел сквозь грязное оконное стекло кафешки на Нину. Девушка с аппетитом уплетала десерт. Словно почувствовав на себе взгляд Токаря, она посмотрела в окно. Они встретились глазами. Широко улыбнувшись, Нина помахала Токарю рукой. Невозможная белизна её зубов ослепляла даже сквозь толстый слой оконной пыли.
Токарь рассеянно улыбнулся в ответ. Он смотрел на Нину и в этот момент испытывал целый вихрь чуждых ему чувств: нежность, волнение и какое-то совсем смутное чувство. Страх потерять Её. И как только Токарь об этом подумал, он вновь вспомнил истинную цель своей поездки.
Он отвернулся.
Дорожное полотно дрожало у линии горизонта в утреннем мареве.
Токарь думал о том, как сказать Нине, что им придётся провести эти выходные в каком-то придорожном клоповнике. Ведь они почти не знакомы. Что, если такая перспектива её напугает? Хотя вряд ли. До сих пор казалось, что она готова ехать с ним куда угодно, не задавая никаких вопросов.
Токарь вспомнил, как вчера провожал Нину до дома и, сам того не ожидая, внезапно спросил её: «Хочешь, мы завтра же поедем с тобой на юг, к морю?». Она взяла его руку в свои ладони. Задумалась на какое-то мгновение. Прикоснулась губами к его пальцам. «Хочу», – сказала она шёпотом.
Странная она. То руки ему целует, то ни с того ни с сего эти руки пытается цапнуть. Вот как только что. Что это было? Вела себя как стервозная сучка. А через минуту уже сама извинялась. Хотя последнее-то как раз понятно. У Токаря часто просят прощения, когда он в гневе.
А может, она это вовсе и не со зла говорила? Да, скорее всего. С какого ляха ей на него злиться? Чё он такого сделал? Ничего. Просто у молодёжи сейчас так принято. Они друг друга на хуях таскают, и это у них считается нормальным. Приколы у них такие. Даже слово какое-то дебильное для этого есть. Что-то с орками связано. Или гоблинами.
В общем, чёрт их разберёт, это поколение. Особенно баб. Токарь никогда не умел их понимать.
Медленно и рассеяно взгляд его проскользил между столиками уличного кафе; переплыл на трассу, на припаркованные машины, посеревшие от дорожной пыли, на чернеющие вдалеке крыши дачных домиков; перетёк на высоковольтные провода, провисающие над вбитыми вкривь и вкось вдоль трассы столбами, на бездомных дворняг, вымаливающих объедки у таджика-шашлычника, и, наконец, снова вернулся к замызганному окошку убогого кафе.
Токарь встряхнул головой, как это делают, когда стараются собраться с мыслями, и развернулся ко входу. Открывая дверь, он решил:
«Надо поговорить с ней раньше, чем мы доберёмся до этой сраной ночлежки».
Нина с наслаждением потягивала пиво, когда Токарь вернулся. В руках она вертела неприкуренную сигарету.
– Нина, – начал Токарь, протянув к девушке Зиппо, – километров через триста гостиница будет. Нам придётся провести в ней выходные.
Взглянув на него, она слегка улыбнулась и чуть заметно кивнула. В этих еле уловимых движениях отражались одновременно покорность и страсть, безграничная нежность и дьявольская похоть, любовь и вожделение. Она поняла его неправильно, но не воспротивилась, а приняла это как должное. Больше, чем приняла: на мгновение, глядя в её большие тёмно-зелёные глаза, Токарю показалось, что она только и ждала этого. Невыносимо сладкая тяжесть внизу живота спутала его мысли. В горле пересохло. Он открутил пивную крышку и одним глотком влил в себя треть бутылки.
– Ну… э-э… нам ведь в любом случае нужно где-то переночевать. А заодно я встречусь там кое с кем… с другом.
– Ты не говорил, что с нами будет ещё кто-то, – Нина вопросительно подняла брови. – Я думала, мы едем в Сочи вдвоём.
– Так оно и есть, золотце. Мой кореш, ну, мой друг, с нами и не поедет. Просто у нас там дельце одно есть, как раз в тех краях. Работёнки на полдня, а потом разбежимся.
Он залпом допил пиво, кинул на стол пятитысячную купюру и придавил её пустой бутылкой.
– Зато после этого у нас с тобой будет просто до херища таких вот бумажек. – Токарь постучал пальцем по банкноте. Подумав, весело хохотнул и добавил:
– Только зелёных.
Он ожидал, что Нина сейчас начнет его расспрашивать, что да как, он даже успел уже придумать более или менее правдоподобную историю о том, что, дескать, есть у него неподалеку от той гостиницы домик загородный или лучше коттедж, который он и намеревается продать своему приятелю… но Нина так ничего и не спросила. Лишь ещё раз кивнула.
– Ну что, тогда едем?
– Едем.
Они встали из-за стола.
– Эй, шланг! – весело крикнул Токарь официанту. – Сдачу себе оставь. Купишь чё-нить, я не знаю, штаны, что ли, новые.
И, довольный своим щедрым жестом, подумал: «Да похер, не жалко. Пусть моя девочка не думает, что я какой-нибудь нищий чертила».
Официант машинально посмотрел на свои джинсы.
Выходя из кафе, Нина пропустила Токаря вперед и незаметно для него повернулась к официанту. Парень с оскорблённым видом смотрел им вслед.
– Извините, – беззвучно произнесла она одними губами и вышла.