реклама
Бургер менюБургер меню

Кирилл Агапов – Восемьдесят сигарет (страница 35)

18

Она отвела глаза в сторону. Устало потёрла лицо и проговорила:

– Нам нужно убежище. Больше ничего. Просто убежище.

Даже сквозь отупляющий ужас Марине показалось, что девушка говорит искренне. А может быть, ей просто хотелось, чтобы это было именно так. Но в любом случае легче от этого не делалось. Пистолет был в руках мужчины. А он-то ничего не обещал, и исчезать, словно приснившийся кошмар, не собирался.

31

Токарь свернул с просёлочной дороги, когда на горизонте замаячили первые дома Залежено.

Слева тянулся лес. Токарь загнал машину в заросли деревьев и наспех забросал её ветками и сухим валежником, которые валялись тут же. Отойдя на несколько метров, критически осмотрел плоды своих усилий.

Нина находилась поодаль, возле дороги, и наблюдала за происходящим. Рядом с ней друг на друге стояли пять ящиков с яблоками.

– Пойдёт, – сказал Токарь, пробираясь через кусты репейника обратно к дороге. – Думаю, ближайшие несколько часов машину точно не обнаружат. А может, и больше. Как масть попрёт.

Они закурили.

– Видишь вон там дом? – спросил Токарь.

Солнце висело над посёлком, и чтобы хоть что-то разглядеть, Нине пришлось прикрыться рукой.

– Да.

– Вот его-то мы и посетим. Он стоит на отшибе. Это хорошо. Может, удастся прошмыгнуть в него незаметно для других колхозников.

Он посмотрел на ящики.

– Я один не справлюсь. Их нести неудобно. Можешь помочь?

– Наверное, – пожала плечами Нина. – Сколько они весят?

– Около десяти килограммов каждый, плюс-минус.

Выбросив окурок, Нина подняла один из ящиков.

– Донесу.

– Вот и умничка, – сказал Токарь и поднял остальные.

Они медленно побрели в сторону посёлка. Пыль оседала на их лицах, смешивалась с потом. Нина шла впереди, Токарь немного отставал. Ему приходилось идти почти вслепую: ящики закрывали обзор, и он, спотыкаясь о сухие канавы, несколько раз чуть не упал.

Им повезло. На всём пути, пока они, сгорбившись под тяжестью ящиков, плелись до села, им не встретилась ни одна живая душа.

До дома оставалось не больше пятнадцати метров. Токарь и Нина принялись обходить его с восточной стороны, там, где забор больше всего порос кустами смородины, а растущее рядом облепиховое дерево скрывало ветвями часть недостроенного сарая.

Подойдя к забору и спрятавшись за кустами, они заметили на огороде женщину. Она собирала клубнику и укладывала в чёрное пластиковое ведёрко.

Нина и Токарь переглянулись, поставив ящики на землю.

– Что дальше? – шёпотом спросила Нина.

– Я пойду в гости попрошусь, а ты пока тут посиди.

– Давай лучше я.

– Сиди, говорю тебе.

Токарь ухватился за верх забора, собираясь перемахнуть через него, но Нина вцепилась ему в руку.

– Стой!

– Ну чё ещё?

– Не вздумай, – медленно сказала она, – не вздумай, слышишь, ничего ей сделать. Она тебе не цыгане с героином.

– Да не стану я с ней ничего делать.

Но Нина продолжала его удерживать.

– Денег предложи. Наври что-нибудь. Скажи, что машина сломалась. А если не пустит, то мы уйдём, понял, – она пристально посмотрела Токарю в глаза и повторила: – Уйдём.

– Уйдём-уйдём, отпусти уже.

Стараясь не шуметь, Токарь перелез через невысокий забор и крадучись приблизился к женщине на огороде.

«Не пустит. С хуя ли она нас не пустит? – подумал он и вытащил из за пояса «ТТ».

Вероятно, когда-то на его макушку опрокинулся чан с раскалённым маслом. Возможно, это и не так, но другого объяснения его внешности я не нахожу.

Волосы на его голове растут редкими клочьями, меж которых белеют проплешины. Поэтому все зовут его Шиломбрит. Несмотря на кретинское прозвище, он весьма значимая фигура в этом мире. Ему тридцать четыре года. Невысокого роста. Сбитый. Лицо украшают многочисленные шрамы, полученные в разные периоды жизни, но неизменно в драках. В кулаки закачан силикон. Это повышает эффективность удара. Переносица удалена. Левый глаз не видит – отслоение сетчатки. В прошлом КМС по боксу. До конца срока шесть лет. И примерно столько же за плечами.

Хороший парень…

Баня. Помывочный день. Крайняя лейка – для рабов. Никто другой под ней не моется.

Я стираю свои вещи. Носки, трусы.

В лагере я второй день. Не считая недели в карантине.

Смотрю только перед собой, но чувствую, как шестьдесят пар глаз изучают меня.

Шестьдесят и один.

Шиломбрит берёт тазик со своими вещами и идёт ко мне.

Я напрягаюсь.

Он останавливается в метре от меня. Он улыбается, но это больше похоже на оскал.

«Привет», – Шиломбрит здоровается со мной.

«Здравствуй», – отвечаю я, стараясь не смотреть ему в лицо.

«Как тебя зовут?»

Я представляюсь и следом быстро добавляю, чтó я такое есть. Всегда лучше сразу сообщать о своём статусе, иначе могут быть неприятности.

«Я знаю, кто ты». Шиломбрит пристально смотрит на меня.

Он спрашивает меня:

«Какая статья?»

«Срок большой?»

«Давно сидишь?»

«За что ты попал в гарем?»

Это стандартные вопросы при знакомстве. Даже последовательность редко меняется. И я покорно отвечаю на них.

Зачем он подошёл? Что ему нужно?

Шиломбрит взглядом указывает на свой таз с грязным бельём.

«Ты это… калымишь, нет?»

«Нет» – отвечаю я.