Кирилл Абрамов – Кирилл в Раю. Дневник шизофреника (страница 2)

– интересно. Жаль кузнечики не умеют летать… – ответил я.

– мне бы и не хотелось летать, я хочу чувствовать себя приземленной, и ближе к природе после смерти – добавила теть Маша.

– говорят что склонность к близости к природе, это черта сильных людей. Ведь, будучи на природе, мы можешь вести себя как хотим, вдалеке от города. Наедине с природой мы самые искренние… Там где нет толп людей, мы можем выйти в лес, и закричать от души, и нас никто кроме Бога не услышит… – произнес я.

– я пробовала кричать на природе. Это дает после процедуры, хороший терапевтический эффект. Вычитала это где-то из книги по психологии… – сказала крестная.

Мы уже давно скурили сигареты и просто-то общались на балконе, смотря вдаль на звезды и Луну…

– мне психология понравилась в пятнадцать лет, когда моя одноклассница по языку телодвижений выяснила, что мне нравится другая одноклассница. Меня это так впечатлило, что я потом прочитал несколько книг по языку телодвижений. – ответил я.

– затем я изучал профайлинг. Это когда по внешним признакам и знакам описываешь внутреннее поведение человека… Его мысли и чувства можно проследить по внешним признакам. Так, например, если человек скрестил руки, а в окружении царит тепло, может означать что он закрыт или стойко уверен в своей позиции… – добавил я.

– а что, согласно профайлингу, ты скажешь обо мне? – спросила теть Маша.

– у вас сейчас открытая поза: руки и ноги не скрещены, это может означать что вы открыты к диалогу. Поэтому мы ведем доверительную беседу, где каждый из нас честен как с самим собой, так и с собеседником. Я давно не практиковался в профайлинге, но что-то меня наводит на мысли о том, что я могу вам доверять… – сказал я.

– наверное ты все-таки прав… Мне нравится наша беседа… – ответила крестная.

– становится холодно, давай зайдем обратно домой. – сказала теть Маша.

– хорошо, добро, – ответил я.

День 4.

Я смотрел по музтв «хиты по русски», когда стал играть клип «Валькирия» от Bearwolf.

У-у-а, убивала красота. – доносилось с телевизора.

Я сейчас живу в мире, где царит красота. Как царица она провозгласила уничтожение уродства. Очень мудрое решение.

Не повезло родиться птицами. – слышно с телевизора.

Спасибо Господу, что родился я человеком. Спасибо предкам, что развили кисть, сооружая постройки и орудия труда.

Захлопнулись дверцы (Да камнем на сердце, камнем на сердце). – доносилось с телевизора.

Вот бы передо мной бы раскрылись дверцы, и вошла бы любовь моя, милая малая моя, Bearwolf. Пока об этом можно только мечтать.

Тень валькирий мерцает, не ходи там, где темно. Сердце от огня тает, судьбы наши – решето. – слышно с телевизора.

Моя валькирия, это – Bearwolf, Валерия Василевская. Она заберет мое бренное тело, и отнесет меня на своих руках в Вальхаллу. Поскорей бы смерть случилась, и нас больше не разлучить.

На пути тьма станет, будь рядом врагам назло. Врагам назло, храни тепло. – доносилось с телевизора.

Никакие враги уже не страшны, а там где темно – полно света в этой реальности. Остается хранить тепло, пока супостат не убил.

У страха глаза – пути, исповеди моря. – слышно с телевизора.

У страха глаза велики, было так в прошлом, а сейчас же я бесстрашен. И вспомнил, как я выпивал море. Это выглядит так, как будто пьешь вечно воду из бутылки, а она не кончается.

О горы я, где же я? Кто же я? Уходя, не бойся, пока догорит заря. – доносилось с телевизора.

Я точно помню что я живой человек, но вот где же я? На этот вопрос у меня не было ответа. Определенно, надо провести гипнотерапию, чтобы ответить на этот вопрос.

У каждого свой взгляд, в нем не найдешь себя. – слышно с телевизора.

Сколько людей столько и мнений. В них не найдешь себя.

Хочу идти туда, где ожила, сгоря. – доносилось с телевизора.

Я, определенно, хочу исследовать этот мир. Мир таит загадками.

Я дослушал песню «валькирия» и пошел гулять с собакой.

День 5.

Когда я гулял с собакой, заметил, что весь окружающий мир стал как текстуры GTA 5. Словно одел очки виртуальной реальности и очутился в мире GTA. Самое интересное, было наблюдать за машинами. Текстуры были такие, что все казалось в FULLHD.

Голуби были похоже как-будто из КГБ. Они весь путь меня сопровождали. И когда я мимо них проходил, то они меня не опасались, а мирно стояли и смотрели на меня.

Каждый человек, которого я видел, смотрел на меня. Как будто я загоревшая звезда. Такое ощущение, что они ментально передавали свое уважение мне.

А подъезд, был на удивление грязный, как будто давно не проводили косметический ремонт. Он оказался как в детстве, грязным, и весь в татуировках: подошва обуви на стене и выцарапанные чем-то надписи.

Я принимаю лекарства от параноидальной шизофрении и представляю что это наркотики. Так мне их легче пить. И все же, ощущение, что они влияют на реальность, присутствует.

Я решил стрельнуть сигарету у прохожего. Он был одет бедно, но достал хорошие сигареты «Максим». Вторым удивлением было то, что он дал мне спички, чтобы зажечь мою сигарету. Все это время он был в наушниках, и я жестами просил то что мне нужно, а он давал. По окончании поджигания сигареты, я его поблагодарил, пожав руку, и мы разошлись. Этот удивительный, с виду простой человек, еще долгое время не выходил из головы. Может он тоже участник психиатрической больницы, – подумал я.

А удивлением в эту ночь стало то, что я не слышал звуки поднимающего лифта или топота соседей. Я быстро уснул, и также на удивление, долго спал.

Души собак, по моему мнению, это души бывших людей, которые при жизни были покорные, верные, преданные. После смерти они выбирают стать животным.

Будет ли психоделический откат длится долго, или я опять начну засыпать в мучениях с шумом в голове? Дадут ли мне спокойно погулять с собакой, или будут человеческие вмешательства в виде сигналов для собаки? Сейчас мне спокойно, а я всего-то просил: спокойствия, тишины, умиротворения. Бог все время забирал у меня, может теперь он своей рукой подает…

Когда я погулял с собакой, сел за ноутбук, и начал продолжать писать книгу. Мыслей было море. Нужно было все зафиксировать на экране монитора.

Сегодня я пойду в психиатрическую больницу. Нужно будет сказать о неусидке, или же об акатизии. Она меня сильно мучает, что даже возможным не представляется посмотреть фильм или сериал. Также нужно слазить с циклодола, потому что это опасная наркота, если ее употребить пять или более таблеток, то впадаешь в беспамятство.

Я вспоминаю встречи с моей бывшей любовью. Они были наполнены радостью и творчеством. Такие отношения мне близки, наполненные творчеством, комфортом и уютом. Помню как я в депрессии сидел рядом, а она что-то рисовала. Такие моменты делают любовь запоминаемой.

Депрессия нас разлучила в двадцатом году. Я ничего не мог поделать с самим собой, и у меня не было тем для разговора. Я ощущал себя пусто-наполненным.

По возвращении домой, я чувствовал такую же измененную реальность, как и на улице. Только в этот раз господствует тишина, комфорт, и уют. Это то чего я так ждал давно. Прошло более месяца с выписки из больницы, а удалось мне что-то такое почувствовать только сейчас. И будет ли это продолжаться дальше? Я же, наверное, заслуживаю такое ощущать.

Ко мне на кресло подпрыгнула моя собака. Пора заканчивать писать книгу, и приступать к чему-то другому…

День 6.

Мне в психиатрической больнице поставили укол модитен депо, который хорошо приземляет. Ощущение было странное: не удар, а медленное затопление. Сначала тепло разлилось по ягодице, а потом поползло вверх по позвоночнику – тяжелое, густое, как расплавленный свинец. Мир GTA, тот самый, с хрустальными машинами и голубями-агентами, дрогнул и погас, будто его выключили. Не стало ни FULLHD, ни пикселей. Осталась обычная, немного замыленная картинка больничного коридора: зелёные стены, потёртый линолеум, мерцающая лампа. «Приземляет» – точное слово. Я больше не парил в тревожном, но ярком потоке мыслей. Я сидел на пластиковом стуле, слушая, как тикают часы в ординаторской, и чувствовал, как моё тело становится неподъемным. Шум в голове, тот самый, из-за которого нельзя было смотреть фильмы, стих. Но вместе с ним исчез и внутренний голос, который вчера торопил меня: «Зафиксируй всё на экране! Мыслей море!» Теперь море вышло из берегов и испарилось. Остался плоский, безветренный берег. Я поймал себя на мысли, что смотрю на свои руки, лежащие на коленях, и не могу вспомнить, зачем я сегодня пришёл сюда. А, ну да: неусидка. Акатизия. Циклодол. Слова отскакивали от сознания, как горох от стенки. Они больше ничего для меня не значили. Было тихо. Бог, кажется, наконец услышал мою просьбу о тишине. И ответил на неё вот этим – химическим, бездонным молчанием всего моего естества. «Завтра будет легче, – сказала медсестра, вытирая спиртом место укола. – Просто сегодня отдохни». Я кивнул. Отдохнуть. Да. Это, наверное, и есть то самое «приземление». Когда ты настолько тяжёл, что уже не можешь взлететь в панику, в бред, в прошлое. И даже мысль о собаке, которая ждёт дома, не вызывала ни тревоги, ни тепла. Она просто была фактом, как зелёная краска на стенах. Я же вчера думал, что заслуживаю уюта. А что я заслуживаю сейчас?

Как я добрался домой – не помню. Помню только, что, переступил через порог, снял обувь. И тогда полы дома были как в детстве: можно было ходить босиком. Дома царил комфорт и уют также как в детстве. Все-таки я попал в лучшую из всех возможных реальностей.