Кирико Кири – Между добром и злом. 8 том (страница 49)

— Вы изменник… — выдохнул директор.

— Нет, изменник это вы, директор. Вы и прочие, кто сейчас пытается укрепить свою власть или захватить её, — отмахнулся Кондрат.

— Так, ну диалог у нас пошёл и слава богу, — кивнул принц, вклиниваясь в разговор. — Причём очень продуктивно. Но как решать будете этот вопрос?

Кондрат мог решить этот вопрос миром, но знал, что этого не будет. Этого просто не дадут сделать. Все присутствующие нацепили маски понимания, но в то же время все они понимают, от принцессы до Тонгастеров, что они здесь собрались не для того, чтобы договориться и найти компромисс, а лишь затем, чтобы закончить весь этот фарс раз и навсегда.

Все пришли сюда убивать.

— Я не вижу возможности решить этот вопрос, — произнёс директор. — За измену полагается смерть, и только это удовлетворит мои требования. Смерть Кондрата Брилля и отстранение Вайрина Легрериана от должности, но и то лишь в знак уважения к господину Тонгастеру. А также передача всей полномочий последнего в мои руки, и назначение нового директора специальной службы расследований при моём содействии.

— Слава богу, что мы здесь собрались не для удовлетворения ваших потребностей, — усмехнулся принц. — У нас тут не бордель. А что насчёт вас, мистер Брилль?

— Меня устроит и тот факт, что директор просто вернёт мою жену, признает себя виновным и откажется от своей должности. Можете его помиловать за верную службу, мне всё равно.

— Ну… этот вариант мне нравится больше, — принц перевёл взгляд на директора.

— Мне не нравится. Я не приму его.

— Прощение и расхождение миром без последствий? Мистер Брилль готов пойти на такие уступки вам после всего произошедшего. И даже после подозрений, что вы убили императора.

— Я не стал бы ни при каких обстоятельствах убивать императора. И я не пойду ни на какие уступки. Смерть Брилля и снятие с должности Легрериана, как не выполнившего свои прямые обязательства.

— Даже ради меня? — очаровательно улыбнулся Агарций.

— Я служу императору и империи, Ваше Высочество, но вы, простите за прямолинейность, не мой император.

— Но стану им.

— Если станете, — поправил директор.

— А вот это, конечно, было грубо… — вздохнул он расстроенно. — Но как мы все видим, вы, господин директор, единственный, кто не может пойти здесь на уступки, это вы. Поэтому… господин Тонгастер, что вы скажете на всё это?

— Я скажу, что… — он окинул взглядом зал. — Надо заканчивать весь этот фарс.

— Поддерживаю, — кивнул принц.

— Мистер Брилль, при всём моём к вам уважении, где ваши люди? — переключился он на Кондрата.

— Я оставил их в главном коридоре, как и было обговорено.

— Далековато, конечно…

— Ваших тоже здесь нет.

— Отнюдь. Но речь не об этом, как бы я вас не уважал, тем не менее вы не согласились на моё предложение о сотрудничестве. Два раза я приходил и два раза вы отвергали мою протянутую руку. Плевали в неё, грубо говоря. Решили, что вы лучше нас, Тонгастеров, самого старого и уважаемого рода Ангарии, вы, человек из неоткуда, возомнивший себя выше всех остальных.

— Вижу, вас это зацепило, — озвучил очевидное Кондрат.

— Признаться, да, — кивнул он. — Поэтому… ничего личного, но вы меня тоже не устраиваете. Ни на посту специальной службы расследований, ни в живом виде. И вэ том вопросе я поддержу директора и его предложение. С Вайрином мы как-нибудь решим вопрос, но вы, к сожалению, продемонстрировали неспособность к диалогу в полной мере.

— К какому диалогу, господин Тонгастер? —­ невозмутимо поинтересовался Кондрат. — К тому, чтобы я отдал вам в руки компромат на ваш род? Все те грязные секреты, что хранит старейший и самый уважаемый род империи, где есть и убийства неугодных, включая представителей власти, и грязный бизнес, незаконные сделки, коррупционные схемы и даже дела с соседями, которые враждебны по отношению к Ангарии? Последнее попахивает изменой.

Кондрат перевёл взгляд на директора.

— Так вы защищали империю от врагов? Главный советник императора ведёт дела с вашими врагами, что является изменой, а вы глазки отводите? Не хорошо получается, где же ваша хвалённая верность, господин директор?

— Ты можешь петь соловьём, Брилль, но ты отсюда уже не уйдёшь. Ни ты, ни твои люди, которых ты привёл и какие бы там среди них маги не были.

— Да, нехорошо получается… ­— протянул принц. — Господин Тонгастер, вы ещё можете одуматься, и я быть может, вступив в должность императора, помилую вас. Даже не трону ваш род и оставлю почти все привилегии.

— Вы не вступите в должность императора, Агарций…

— Уже и по имени называют, — надул тот щёки.

— … и я об этом позабочусь, — пообещал тот.

— Принцесса Льен, вы вольны присоединиться к нам. Вам не обязательно искать вражды с нами.

— Я предпочту компанию моего брата, — ответила та, вздёрнув нос.

— Ну в этом вас спрашивать не будут.

Он щёлкнул пальцами и стража сдвинулась со своих мест.

Понятно, что принцессу они не убьют при любом раскладе. Скорее заточат принца и им же попробуют шантажировать её, чтобы выдать замуж за нужного человека. Если откажется, всё равно найдут способ её заставить.

— Стоп-стоп-стоп, — поднял руки принц, встав с места. ­— А не боитесь, что другие будут против? Против всего государства не попрёшь.

— Не усложняйте дело, Агарций, — предупредил Тонгастер, вставая со своего места.

— Никто никому не расскажет, — добавил директор. — Как и никто не поверит вам, императороубийце. Будем честны, вас никто не любит во дворце, и я точно знаю, что лишь статус не дал вас сразу казнить. Слова советника императора из благородного рода и верной секретной службы императора против слова принца, который имел мотив и возможность? Все только поддержат нас.

— Не, что верно, то верно, — вздохнул принц, не став отрицать. — А моя сестра?

— А если она хочет, чтобы вы не умерли случайно, ей придётся пойти на уступки.

— М-м-м… понятно. Ну раз меня поймали, схватили за руки и за ноги, не оставили никаких шансов, и у вас тут всё схвачено, я могу кое-что прояснить для всех? Что вам будет с того, что выслушаете меня перед моим заточением?

И все нахмурились. Потому что Агарций выглядел слишком хитрожопо и уверенно для того, кто был загнан в угол. Они пытались понять, что упустили, но не могли. Не могли ухватиться, где именно прокололись. А всё потому, что здесь, в этом зале, который так невзначай все выбрали был важный подвох, о котором, судя по всему, не знали ни директор секретной службы, ни советник императора.

— Вы же знаете моего отца, да? Великого Натариана Барактерианда. Подозрительного и недоверчивого, особенно в последние дни его жизни? Вы думаете, он стал таким в последние дни только? Я вас умоляю… — рассмеялся Агарций опустив руки и направившись к шторам на стене.

Эти собранные шторы укрывали почти все стены, и по факту были декоративные, но…

— Он сразу никому не доверял. Всю свою жизнь он смотрел с подозрением и на вас, директор, и на вас, советник, прекрасно понимая, что выдайся возможность, и вы ударите в спину. Как и случилось, собственно. Такой вот он человек. Весь в отца, который тоже никому не доверял. И его отец. И отец его отца. Короче, это у нас семейное, да, сестрёнка? — по пути взъерошил он волосы сидящей рядом Льен.

Она молча кивнула.

— А ещё именно моя семья делала этот дворец, ­— продолжил он. — Крепость, чтобы никто из врагов не добрался сюда. Настоящее произведение искусства, признанное лишь для того, чтобы раскрывать любой обман и заговор в его стенах. Здесь построили очень много секретных ходов на любой случай: если надо будет бежать или если надо быстро добраться из одного места в другое. А ещё много всяких комнат, откуда можно подслушивать других. Да, настолько вот они, моя любимая родня, не доверяли людям. И так совпало…

Агарций подошёл к одной из штор, после чего отодвинул её в сторону. За ней были ничем не примечательные обои. На первый взгляд. И лишь присмотревшись, можно было понять, что они были все буквально изрезаны очень тонкими линиями, которых не заметишь, если не приглядываться случайно

— Так совпало, что такое место есть и здесь, в главном зале для совещаний, господа, — улыбнулся он широко, после чего схватился за край обоев и резко дёрнул вниз, срывая. — Так что прошу вас, не стесняйтесь и помашите им ручкой.

За обоями было вместо стены стояло большое, чуть ли не в полный рост стекло, за которым находилась тёмная комната. Но сейчас, когда свет из зала попадал внутрь, все присутствующие могли без проблем разглядеть стоящую за ним толпу людей. Кондрат узнал почти всех министров империи, генералов, высшие посты, и некоторых высокопоставленных личностей.

— Вы слышали, что они говорили? — спросил Агарций их через стекло, и те кивнули. — Думаю, что не надо объяснять никому о том, что это измена, и, боги мне свидетели, что я пытался их остановить.

Все как замерли в зале, так и оставались стоять на местах в тех же позах. Сколько мыслей было у них сейчас в голове? О чём они думали? Что чувствовали, поняв, что из заговор стал достоянием общественности?

— Ну что? Что скажете? Как вам мой сюрприз? — поинтересовался Агарций с улыбкой. — Понравилось?

— Это ничего не меняет, — слегка хрипло произнёс Тонгастер, словно его схватили за горло. — Здесь почти повсюду мои люди, и группка сыщиков ничего не исправит. Никто не покинет этого замка, а значит никто не узнает.