Кирико Кири – Между добром и злом. 8 том (страница 42)

Он врал, ну конечно же он врал, и вскрыть это было проще простого. Его уже сдал тот туповатый костолом, сказав, что один из их группы участвовал в побоище, а значит и куратор не мог об этом не знать. Более того, они и давал инструкции. Ну а как вишенка на торте, тот под пытками и сам сознался, но даже без учёта признания под пытками, этого было достаточно.

Но мёртвых было не вернуть. Это не значит, что виновные не понесут наказания, однако сейчас были вопросы куда более серьёзные, которые надо было решать здесь и сейчас.

— Я сделаю вид, что поверю, — произнёс Кондрат медленно, продолжая ходить вокруг него. — Если ты скажешь, кто и откуда следит за зданием специальной службы расследований.

— Но я не знаю…

— Зато у меня есть догадки, кто был причастен к убийству сыщиков нашей службы, чтобы это стало достаточным для других оторвать у тебя всё, что торчит. Поэтому ещё раз подумай, прежде чем ответить, — он выдержал паузу в несколько секунд и заново спросил. — Откуда следят за зданием специальной службы?

Если бы следили с улицы, то это было бы легко вычислить. Сложно не заметить тех, кто стоит на протяжении часа на одном месте или ходит туда-сюда, делая вид, что прогуливается, а сам пялится на вход. Да, есть много трюков, и эти трюки секретная служба могла использовать, но ночью всё равно хочешь — не хочешь, а заметишь, а потом Кондрат ставил на то, что у тех была где-то своя точка.

— Мои люди могут понять убийство сыщиков, — продолжил Кондрат. — Но они не поймут убийство семьи.

— Я не отдавал такого приказа.

— А без разницы, отдавали ли вы его или передали, — пожал он плечами. — Вы соучастник, и не мне вам рассказывать об этом. За такое грозит смертная казнь. Единственное, что даёт шанс не оказаться на допросе у палача, а потом на плахе — помощь. Если польза перевешивает вред, то казнь могут и заменить на срок, и человек встретит свои последние дни уже на свободе. Я придерживаюсь, конечно, заключения до конца дней, но пока законы какие есть.

— Меня могут и убить… — промямлил он.

Тряпка, даже разговаривать с таким мерзко. Но это не худший представитель общества, бывали кадры и по интереснее: насильники, маньяки, убийцы, садисты, педофилы — куча отбросов общества, что плакали и возлагали ответственность на кого угодно кроме себя. В такие моменты рука сама тянется к пистолету.

— Зато здесь тебя убивать не будут. Одно моё слово, и твоя жизнь будет долго и несчастной в подвалах этого здания, — ответил спокойно Кондрат. — Подумай об этом.

И тот подумал.

Уже через десять минут Кондрат отдавал приказ, и группа вооружённых людей покидала центр, чтобы войти здание на против них. Чердак, место слежки было на чердаке — вот настолько всё было просто. Даже иногда думаешь, что столько мороки, а всё было настолько очевидно. Когда ты уже знаешь правильный ответ.

Но отнюдь не это было новостью для Кондрата сегодня, а Вайрин. Если точнее, посетитель, который решил навестить его.

— Мистер Легрериан, — заглянул к ним человек из охраны. — Внизу стоит девушка, говорит, что она ваша жена и желает с вами встретиться.

Эта внезапная новость, которая несколько выбивалась из их будней, заставила Вайрина и Кондрата переглянуться. Похоже, кое-кто устал ждать и прислал переговорщика.

Глава 24

— Атерия! Дорогая, рад тебя видеть, — Вайрин выглядел как счастливый муж, давно не видевший свою жену. — Какими дорогами тебя привело в это мрачное место?

Он прошёл пост охраны, где все взгляды были обращены на юную обворожительную аристократку и обнял её.

— А я уже не могу встретиться со своим мужем? — улыбнулась она. — Сколько мы не видели друг друга?

— Да ты сама понимаешь, работа, работа… — вздохнул он. — А вообще, ты же знаешь, что сейчас в принципе в городе не безопасно.

— Не безопасно? Для дочери Тонгастеров? Я тебя умоляю, не рассказывай мне, — хихикнула Атерия отмахнувшись.

Рядом с Кондратом, который наблюдал со стороны эту картину, кто-то фыркнул. Он обернулся и увидел Дайлин, которая спустилась сюда, замерев прямо напротив двери в отдел кадров. Может ему и показалось, но вроде как он услышал что-то похожее на «смотреть противно».

— Так зачем ты здесь, без шуток? — спросил уже серьёзнее Вайрин.

— Ну… мой отец, он хотел бы с тобой встретиться, — честно призналась она.

— Так чего он сам не пришёл?

— Вайрин, — Атерия шутливо хлопнула ладонью его по руке. — Ты знаешь, что он очень занятой человек.

­— Знаешь, кто из нас ещё больше занят, под вопросом, — усмехнулся он. — Ты ведь что-то передать должна, так?

— А… — она огляделась, ­и тихо добавила, — можно не здесь?

Не здесь так не здесь.

Вайрин обернулся к охране.

— Она может пройти?

Те в свою очередь взглянули на Кондрата, стоящего поодаль, и лишь когда тот кивнул, посторонились, пропуская девушку. Ему было не меньше интересно, зачем её прислали к ним. То, что она пришла не по своей воле было очевидно, она до сих пор часть семьи Тонгастеров, чью бы фамилию не взяла. Да и вряд ли эта девушка умеет действовать без указки и стала в принципе так действовать.

Вайрин отвёл её в кабинет Кондрата, куда никто без разрешения не зайдёт, а значит не будет отвлекать.

— Итак, — закрыл за ними дверь Вайрин. — Что хотел передать твой отец?

Он не стал ходить вокруг да около.

— Я думала, что ты меня поцелуешь сначала, — надула щёки девушка. — Мы ведь так давно не виделись.

Вайрин вздохнул, схватил девушку за щёки и поцеловал в губы. Смачно, как в последний раз в жизни, после чего отпустил.

— А теперь выкладывай.

— Ты действительно не сильно рад меня видеть… — буркнула Атерия.

— Так, не надо обрабатывать мне мозги. У нас тут проблема на проблеме и проблемой погоняет, сейчас вот совсем не до твоих обид. Рад я тебя видеть, и ещё больше рад был бы увидеть тебя голой и задорно скачущей на моём члене, шлёпая тебя по заднице, — в этот момент она густо покраснела, — но сейчас ни атмосфера, ни обстоятельства не способствуют этому, так что давай, говори, что хотел твой отец?

— Он… он хотел предложить свою помощь вам.

— Он уже предлагал, что дальше?

— Ну… вот, — ответила Атерия.

— То есть он только это хотел передать?

— Ну не совсем. Недавно к моему отцу приходил один человек, его звали просто директором. Так вот, тот директор предлагал объединиться против вас. Он говорил, что вы набираете силу, и это может выйти боком и нашему роду, и самому директору.

— Ну во-первых, это уже не твой род, Атерия… — нахмурился Вайрин.

— Ну ты понял же, о чём я.

— … а во-вторых, что ответил ему твой отец?

— Он сказал, что подумает над его предложением.

— И ты пришла сюда, потому что господин Тонгастер хотел, чтобы я об этом знал?

— Ну ты мой муж, а я его дочь, — сказала Атерия, как что-то очевидное. — Естественно, что он не хочет бросать своего зятя с дочерью.

— Ладно, хорошо, я понял, и что он предлагает?

— Мой отец предложил два варианта, — замялась Атерия. — Первый — это… ну, чтобы ты отпустил это дело. Мой отец и тот человек договорятся, всё решат, и все будут счастливы.

— А что Кондрат? Что специальная служба расследований и все остальные? Моя подруга?

На слове «подруга» Атерия поморщилась.

— Ты сохранишь свой пост, а потом, возможно…

— Что с другими? — повторил он с нажимом.

— Мне не сказали.

Не сказали, потому что ничего хорошего их не ждало. Понятно, что за план — Тонгастеры и директор объединяются, чтобы задавить специальную служб расследований. И в первую очередь они избавиться от Кондрата, который представлял опасность для обоих. Тонгастеры не рискнут пойти против службы сами, но вот с директором вполне. А потом они поделят империю между собой.

Но вряд ли инициатором были Тонгастеры, которым выгодно просто пересидеть всё. Понятно, что секретная служба на издыхании и ей осталось немного. Такими темпами останется только директор, а кто такой генерал без своих солдат? Правильно, никто. Вот они и ищут союзников, чтобы удержаться.

— Сразу нахрен, — ответил Вайрин холодным голосом. — Давай второй вариант.

— А второй, это объединиться с вами… ну то есть с со специальной службой расследований и закончить весь этот фарс.

А вот это было уже больше похоже на Тонгастеров. Хотя с такой роднёй было и не удивительно, что они решили принять участие в разборках. Особенно, когда на руках у специальной службы компромат на весь род, по которому можно было упечь их всех до конца своих дней.