Кирико Кири – Между добром и злом. 5 том (страница 46)

— В другом плане не обрадуют, Лита, — посмотрел Кондрат в её сторону. — Ты ведь знаешь Шейну с самого детства, верно?

— Конечно, а что?

— Насколько хорошо ты её знаешь?

— Так, не заводи старую песню, она бы не стала этого делать, — сразу пошла в отказ она.

— Я не про то, что могла ли она убить или нет. Насколько ты хорошо знаешь её, как личность?

— ну хорошо, а что? мы же уже это обсуждали, она была доброй, отзывчивой, бойкой и своенравной непоседой, которая всегда стремилась куда-нибудь улизнуть.

— Своенравной… — повторил Кондрат, будто это слово понравилось ему на вкус. —­ Своенравная… То есть могла пойти наперекор матери и поступить по-своему, верно?

— Да. Что-то не так?

— Ты права, я действительно кое-что узнал от графини, поговорив с ней один на один…

— Не томи, говори уже! — в нетерпении произнесла Лита.

И вряд ли ей понравится услышанное.

— Она имела интимную связь с графом.

Лита моргнула, потом улыбнулась, видно посчитав это какой-то извращённой шуткой, потом улыбка пропала, вновь появилась и вновь пропала, будто она не могла решить, как на неё реагировать.

— Я знаю, что ты не из тех, кто так шутит, но… тебе это графиня сказала, верно?

— Да.

— И тебе говорили это вообще слуги, так?

— Но ситуация изменилась…

— Ты же знаешь, что они толдычат это потому, что думаю, что вместо занятий те… — пыталась найти хоть какое-то оправдание Лита, но Кондрат пригвоздил её последним доводом.

— Графиня застала их за этим на кровати в хозяйской спальне.

И Лита вновь зависла, после чего выдавила:

­— Да не-е-е…

— Да да, Лита. У нас был серьёзный и напряжённый разговор. И та сказала, что знает это не со слухов, и не со странного поведения Хартергера. Она своими глазами видела их занимающихся сексом на кровати. И видела лицо Шейны, поэтому она не могла ошибиться.

Вновь повисла тишина, которую вновь нарушила Лита.

— Ты же не веришь ей, да? Она ведь могла и соврать, верно? — с какой-то надеждой спросила она.

— Боюсь, что в данном случае склонен верить именно графине.

И Кондрат был прав, Лите эта информация совсем не понравилась. А это ещё Чуна не слышала.

Глава 24

Ведьма сидела хмурая, будто случилось действительно что-то непоправимое, чего Кондрат понять до сих пор не мог. Да, с одной стороны, он понимал, что меньшее, что хотелось бы матери, это чтобы дочь спала с мужчиной, с которая спала она сама. Тут и и вопросы нравственности самого графа вызывают вопросы, однако это сейчас это наименьшая из проблем.

— К чему такая паника? — спросил он. — Шейне уже девятнадцать. Да, она переспала с графом, бывшим любовником матери, однако это ничто по сравнению с тем, что грозит ей.

— Но просто Кондрат, сначала он Чуну, потом её дочь, это же… — Лита взглянула на него, пытаясь объяснить, почему это так страшно.

— И что?

— Ну и… это ужасно ведь. Чуна не будет в восторге.

— Лита, очнись, — поднял Кондрат голос. — Шейну пытали, насиловали, её будут казнить, и вряд ли способ будет быстрым и безболезненным за убийство защитника императорского двора. На фоне всего это вообще не проблема, — раздражённо ответил он.

— Ну… может ты и прав, — оживилась она. — Ведь Шейна уже взрослая девочка. Повзрослела. Ну переспала и переспала с ним. Только это создаст сложности расследованию, верно?

— Не думаю, так как всем и так известно, что они спали вместе. Другой вопрос, почему Шейна не сказала мне об этом.

Лита фыркнула.

— Ну ты и задаёшь вопросы, конечно…

— Дело не в вопросах. Дело в её жизни. Учитывая ситуацию, ей вообще ничего скрывать нельзя от меня, потому что я пытаюсь помочь, — раздражённо произнёс он. — Что она ещё скрыла, посчитав это постыдным?

— Я не знаю. Но прежде, чем рассказывать Чуне об этом, узнай у самой Шейны, правда ли это, хорошо?

— Зачем Чуне сейчас вообще это знать?

— Чтоб знала. Может она что-то вспомнит, поймёт. А может она и знала…

И тут Лита захлопнула рот, что аж зубы щёлкнули. Почему? Кондрат прекрасно понимал, что она хотела сказать. Что Чуна, выяснив это самолично, пришла и разобралась с графом. Магию не использовала, чтобы не выдать своё вмешательство как для империи, так и для своих. Такая теория напрашивалась сама собой.

Но таких теорий напрашивалось столько, что выбирай любую, и по нему можно будет состряпать дело. Они ничего не доказывали от слова совсем. Нужны были доказательства или чистосердечное признание.

— Неважно, —­ отмахнулся Кондрат. — Я спрошу у неё.

— Только это, спроси как-нибудь помягче, она ведь…

— Лита, после всего пережитого не думаю, что это будет для неё каким-то ударом, — ответил он.

Иногда он просто не понимал, что у людей происходит в голове. Тут окончательный суд на носу, казнь, а они беспокоятся, чтобы у девушки не было никакой моральной травмы. Будто они до сих пор не понимали всё тяжесть ситуации и не осознавали, что, если ничего не сделать, Шейну уже ничего и никогда не будет беспокоить.

Утро выдалось солнечным. Её чистый, нетронутый снег на улицах, ­— где его не почистили, — и крышах искрился до боли в глазах. Воздух был пропитан морозной свежестью, от которой даже болело в носу.

Кондрат заглянул на утро в специальную службу лишь для того, чтобы отметиться и сразу направиться в тюрьму, однако там его успела перехватить Дайлин.

— Кондрат, ты куда так спешишь?

— Да есть кое-какие дела… — ответил он расплывчато. — Что-то случилось?

— Ну кроме того, что у нас дело простаивает… — Дайлин прищурилась. — Это всё то же дело Хартергера?

— Ну да, — пожал он плечами. — А у тебя что-то есть?

— Вайрин письмо прислал…

— Так быстро?

— Срочной почто, но не суть, — отмахнулась она. — Говорит, у них там есть один из людей, который может нас заинтересовать. Что типа тот уже слышал про чёртову гору. Скоро приведёт его к нам.

— А почему сам не расспросил и не передал через письмо?

— А тебе разве не интересно в живую его опросить? — удивилась она. — Пара дней уже вряд ли погоду сделают, да и наш стрелок вроде как поуспокоился.

— Когда?

— Завтра. Крайний срок послезавтра.

Кондрат кивнул.

— Я буду.

— Естественно ты будешь! — с возмущением в голосе воскликнула Дайлин. — Куда ты денешься⁈ Просто ты как-то слишком много времени уделяешь тому делу. Что происходит?

— Просто интересно, — пожал он плечами.

— Так, ты взгляд не отводи, я же чувствую личную заинтересованность в этом, — попыталась она быть грозной. Учитывая Кондрата, в его глазах это даже выглядело мило, словно ребёнок, который пытается вести себя, как взрослый. — Почему тебя это так заботит? И не говори мне про то, что это твоё хобби или оно как-то связано с нашим делом. Уже даже до меня дошло, что это не так.