Кирико Кири – Между добром и злом. 5 том (страница 43)
Графиня занимала одном из кресел. За её спиной бдела служанка. Напротив через кофейный столик стоял стул, явно предназначающийся ему, всем своим видом говоривший, насколько ему в этом доме рады. Да и по лицу женщины, осунувшейся и бледной это читалось неплохо. Она мало походила на человека, который убил своего мужа, но не Кондрату ли знать, насколько люди умеют притворяться, чтобы скрыться от правосудия.
— Ваше Сиятельство, — поприветствовал её Кондрат.
— Мистер Брилль, — выдохнула она. — Я надеялась, что мы больше не увидимся.
— К сожалению, обстоятельства требуют обратного, — он прошёл комнату и сел на стул напротив неё.
В другой ситуации он бы должен был попросить на это разрешения, но не когда находится при исполнении. Государство ясно давало понять, что титул титулом, но вся власть находится только в одних руках, демонстрируя это через тех, кто работал на империю.
— Какие же обстоятельства? — кисло поинтересовалась она.
— Это мы и обсудим.
— Я могу взглянуть на документ? — протянула она руку.
— Конечно, Ваше Сиятельство.
Кондрат протянул лист, но взяла у него из рук не графиня, а её служанка, стоявшая за спиной. Он и передала хозяйке бумагу. Та лишь скользнула взглядом по ней, после чего вернула обратно.
— Значит так? Значит теперь подозревают меня? — выдохнула она.
— Вас никто не подозревает. Это повторное взятие показаний, не более. И… — Кондрат взглянул на служанку, — будет лучше, если ваша прислуга подождёт за дверью.
Графине требовалось лишь взмахнуть рукой, и та без слов покинула комнату, оставив их наедине. Кондрат тем временем разглядывал камин. Большой красивый камин и шершавого белого камня, с внутренней стороны уже давно покрытого сажей. Сейчас там было ничего не найти, даже будь здесь технологии его мира.
Над ним висел портрет самой графини с уже почившим графом и их сыновьями, здесь ещё совсем детьми. Строгие, будто взятые из какого-то уголовного розыска.
— Вы будете о чём-то меня спрашивать? — произнесла она с нотками раздражения и нетерпения.
— Естественно, — ответил он. — Сколько вам здесь?
— Что?
— Сколько вам на этой картине? — кивнул Кондрат на портрет её семьи.
Ей явно хотелось сказать что-нибудь иное, но негромкий вздох, и последовал ответ.
— Тридцать семь лет.
— Значит, в браке вы уже состояли семь лет.
— Что-то около того, — кивнула она.
— Вы вышли замуж по собственному желанию, Ваше Сиятельство?
— Что… Что вы себе позволяете⁈ — сразу вспыхнула она. — А ну прочь из моего дома!
— Что ж, так и запишем, отказывается отвечать на вопросы сыщика, не сотрудничает со следствием, попытка сокрытия информации, — нарочито чётко произнёс Кондрат и для большего красноречия начал записывать это в блокнот.
— Я… я сотрудничаю!
— Тогда не могли бы вы ответить на вопрос, Ваше Сиятельство?
— Да как вы смеете! Вы знаете, кто я⁈
— Да, прекрасно знаю. И напомню, что я — сыщик специальной службы расследований империи Ангария, уполномоченный взять с вас показания нашим Императором в следствие гибели вашего мужа, защитника императорского двора Гейра Хартергера, чья смерть является делом государственной важности. Я наделён правом задавать вопросы, какие посчитаю нужными, для выяснения всех обстоятельств гибели вашего мужа, и любое препятствование расследованию будет считаться преступлением против империи и преследовать по закону, не взирая на титул человека. Вы это понимаете?
Кондрат говорил, как штамповал сталь. Холодно, жёстко, без единой эмоции, глядя графине в глаза, даже не моргая, будто пытаясь добраться до самых закутков её мыслей. Это было видно, чувствовалось, что на него не действуют ни её титул, ни какая-либо попытка надавить. Словно скала, которую никогда не сдует ветер.
Такая ответная реакция заставила её сдаться. Она лишь обмякла в кресле, молча глядя куда-то в сторону и шмыгая носом. В глазах, казалось, появились слёзы. Они молчали около минуты, прежде чем она первой нарушила повисшую тяжёлую тишину.
— Теперь подозревают меня значит. Вот так всё обернулось? — сипло спросила она.
— Вы не находитесь под подозрением и ни в чём не обвиняетесь. Это лишь формальность с учётом серьёзности произошедшего. Поэтому нам приходится проверять всё раз за разом. Поэтому я спрошу ещё раз…
— Нет.
— Прошу прощения?
— Не по своей воле, — повторила она громче. — Я потеряла мужа, была вдовой. Все вопросы с его наследством были решены, и меня сосватали с Гейром. Всё, что было у прошлого мужа, оставалось его сыну, а мне настоятельно предложили найти нового мужа.
— С первым мужем было так же?
— Это была лишь выгодная сделка, мистер Брилль, — вздохнула она. — Я не особо выбирала, да и выбора не было. Что сказали, то и сделала. Все тонкости наследства, чтобы то случайно не перешло моему следующему мужу, были решены мирным путём и без вопросов. Или так, или семья моих покойных мужей так или иначе оставила бы меня за бортом.
— У вас были плохие отношения?
— Скорее, я могла мешаться. Свои сложности. Я согласилась. Возможно вы не понимаете, но у женщин нашей высоты не спрашивают особо мнения, за кого нам хочется. Иногда спрашивают, конечно, но не всегда и не у всех.
— У вас были хорошие отношения с мужем? — задал Кондрат другой вопрос.
— Он был добр ко мне. Не кричал, не поднимал голоса. Я была верной женой и закрывала глаза на его походы.
— Походы. К другим девушкам? — уточнил Кондрат.
— Слава богам, не к мужчинам, иначе это убило бы мою самооценку, — кисло улыбнулась она. — Да, он ходил к другим. Я знала это и молчала, так как он всегда возвращался, что бы не случилось. Он будто… пытался что-то заполнить внутри, и меня ему не хватало.
— Заполнить что?
— Пустоту, — ответила графиня. — Это чувствовалось. Я чувствовала. Но у нас всё равно были тёплые взаимоотношения.
Пустоту? Не от разрыва ли с Чуной? Она говорила, что он не хотел и не мог отказаться от предлагаемой должности. Но может здесь всё проще? Может он просто не мог, хоть и хотел бы?
— И вас это не смущало? — уточнил Кондрат. — Никогда?
— Вас бы смущало, если бы ваша жена гуляла направо и налево? — задала она встречный вопрос, но потом грустно усмехнулась. — Ну да, мужчинам же можно больше, чем женщинам. И тем не менее, у нас всё было хорошо. До поры, до времени…
— До какой поры?
— Пока не появилась эта девка Шейна, — ответила она и потёрла глаза. — Он будто оживился, но понятное дело, не из-за меня.
— Почему вы так уверены, что у них была интимная связь, а не просто… в дружеские отношения? — уточнил он.
— Не знаю, — пожала графиня плечами. — Может потому, что трахать служанку на нашей кровати — это несколько больше, чем дружба?
А вот тут Кондрат нахмурился.
— Хотите сказать, что вы видели это своими глазами?
Графиня отвернулась и просто кивнула.
— То есть, вы случайно застали их за сексом в вашей спальне, я всё правильно понял?
— Да, прямо на нашей кровати.
— Вы уверены, что это была именно она?
— Учитывая, что они лежали поперёк и через приоткрытую дверь её лицо было прекрасно видно — да, уверена.
А вот это уже поворот. И не в ту сторону, в которую Кондрат думал выйти. Чуна говорила, что они не спали, но… вот выясняется, что мать про дочь не всё знает, а может и знает, но решила это укрыть. И Шейна, это уже не первая ложь, на которой она была поймана. Оттого ситуация становилась ещё сложнее. Ревнивая жена, которой больно видеть это, и мать, которая, узнав такое, могла бы вполне начать действовать. А поверх Шейна, которая солгала уже дважды.
Набирался мерзкий букет.
— Так… — Кондрат пытался собраться с мыслями. — Как давно это было?
— Год назад. Тогда я всё и поняла.
— То есть, была ли у них до этого интимная связь, вы не знаете, верно я понял?