Кирико Кири – Между добром и злом. 3 том (страница 45)

— Они там, внизу!

— Убейте их!

— Не дайте им уйти!

Не успела Нутико прийти в себя, как рядом застучали пули, выбивая крошево из льда. Одна пролетела совсем рядом, и выбитые осколки поцарапали ей щёку, чего девушка даже не заметила. Она отползла к самой стене, прижавшись насколько могла, пытаясь подтащить к себе ружьё.

Взгляд случайно скользнул по телу, которое лежало в метрах десяти от неё. Рай не двигался. Нутико не могла сказать, погиб он или просто без сознания. Она вообще ничего не могла сказать сейчас, судорожно пытаясь справиться с оружием, чтобы сделать хоть один выстрел в ответ, обездвиженная в ногах.

А потом стрельба прекратилась.

Теперь все присутствующие были во власти совершенно другой личности, иной весовой категории, которая не любила тех, кто проявлял неуважение к ней и тем более враждебность к народу, который был её семьёй.

Патускигарумито появилась прямо за спинами тех, кто пришёл к порогу её дома. Около тридцати человек плюс-минус, но их количество её мало волновало. Куда интереснее были аж четверо магов, которые с ними прибыли и теперь были готовы пустить магию против члена её народа.

Члена её семьи.

А такое Патускигарумито простить им не могла, да и не собиралась.

Первый же взмах рукой снизу вверх, заставил вынырнуть из снега сотни маленьких и тонких нитей, которые в одночасье, как паутина, обмотали трёх человек и утащили их под истошные вопли в снег. Но это была лишь разминка, Патускигарумито только привлекала их внимание, потому что какой толк наказывать кого-то, если они даже не поймут, что произошло?

И внимание ведьма привлекла. Все тут же обернулись к ней, включая магов.

— Я… — начала было она, но даже продолжить не успела, как в неё начали стрелять.

Маги, обычный люди — они открыли огонь все как один, но что их пули и какая-то посредственная магия против той, кто прожил здесь уже более двух сотен лет? Пули, превращались в красные лепестки роз, которые медленно закручивались вокруг неё. Магия же просто растворялась без следа, будто ничего и не было.

И когда первый залп был закончен, а люди пытались понять, кто перед ними, и что от неё сейчас ждать, Патускигарумито сделала свой ход.

— Это всё, на что вы способны? — даже слегка разочарованно спросила она.

Это было слишком оскорбительно, явиться сюда и пытаться убить тех, кого она защищала, и ведьма не собиралась давать за такое неуважение поблажек.

Шагнув на встречу, она взмахнула обеими руками вверх, словно пыталась когтями вспороть кому-нибудь из них брюхо. Клинки выскочили из снега, мгновенно порубив пятерых человек на кусочки. Люди вновь открыли беспорядочный огонь, но все пули продолжали превращаться в лепестки роз, коих становилось всё больше и больше, пока наконец Патускигарумито не решила, что достаточно.

Взмах рукой, и они полетели обратно в стреляющих. Лишь при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что эти лепестки — всё ещё металл, раскалённый докрасна. И люди это тоже поняли… когда эти лепестки налетели на них, как струя из пескоструя. И если четверо магов ещё кое-как могли защититься от них, то вот обычные люди не имели шансов.

Эти «лепестки» выжигали всё на своём пути: прожигали одежду, прожигали кожу и плоть, пролетая сквозь тела. Они облепляли людей со всех сторон. И если со стороны это выглядело красиво, словно люди попали какой-то волшебный листопад, то на деле это было форменным ужасом. И после такой красоты оставались лишь обожжённые кровоточащие тела, некоторые ещё живые, корчились в муках на снегу в свои последние минуты жизни.

Чего у ведьм точно не было, так милосердия к врагам. Враги должны быть убиты — всё достаточно просто, и они мало беспокоились о способах умерщвления, и тем более об их болезненности.

Последние четверо магов тоже разочаровали её. Это было… жалко. Мало чем отличалось о того, что продемонстрировал маг в её доме. Какие-то самые начальные атаки на уровне элементарных стихий, которые скорее пытались взять напором, чем силой. И вот это вот отродье припёрлось в её дом, чтобы вершить здесь свои законы?

С раздражением она махнула рукой, и первый же маг взорвался, как шарик, наполненный кровью и требухой. Второй пытался обойти её со стороны, но сотни призванных снежных кроликов, милых на вид, не оставили от него ни кусочка — накрыли живой волной, а когда та схлынула, осталось лишь красное пятно.

Ещё двое пытались сбежать, но ведьма не собиралась никого отпускать. Один, пробежав метров десять, провалился в снег, будто наступил в воду, где его буквально перемололо. Другой пробежал больше. Возможно, он даже подумал, что сможет спастись, но это было ложное чувство. Пущенная за ним следом снежинка, которую Патускигарумито сдула с ладони, проросла ему прямо в тело, замораживая и разрывая плоть. Его истошные крики ещё минуту гуляли по просторам.

Пора им было запомнить, что северные земли принадлежат только малхонтам…

Глава 26

Кондрат остался один.

Наверху что-то пошло не так настолько, что даже ведьме пришлось вмешаться, и Кондрат уже подозревал, что именно. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы свести два и два. Если она вмешалась из-за «крови», то значит на Нутико кто-то напал. А напасть на неё могли только в одной ситуации — по их следу кто-то пришёл.

Кто-то, кто пытался замести следы.

Что ж, возможно, это убедит Пату помочь им. Кондрату пригодилась бы такая поддержка, которая может чуть ли не с закрытыми глазами расправиться с магом. И кстати, возвращаясь к магу — Феликс так и не пришёл в себя.

Кондрат не знал, что делать в этой ситуации. С одной стороны, он хотел убедиться, что с его товарищем всё в порядке — естественное желание человека узнать, всё ли хорошо. Но с другой, он беспокоился, что едва тот придёт в себя, как возникнет новая стычка с ведьмой. Вот и думай, пытаться привести его в сознание, чтобы убедиться, что он в норме, или пока попридержать коней и не рисковать, что он решит тут же взять реванш.

А потом стало не до этого.

Ведьма явилась в своём фирменном стиле: лёгкий хлопок и облако снежинок, будто захватила вместе с собой часть пурги. В руках она держала Нутико без сознания. Да только кроме Нутико она больше никого с собой не принесла.

— А где второй? — тут же насторожился Кондрат.

— Он свалился в ущелье, — пожала та плечами.

Но это был не ответ, хотя Кондрат уже понимал, что услышит, поэтому спросил прямо:

— Он разбился?

— Боюсь, что да, — кивнула ведьма. — Мне жаль.

Хотя по её голосу было сложно сказать, жаль ей действительно или нет. Скорее всего, нет, так как она относилась к человеческой жизни, если это не её последователи, с полным безразличием.

А вот для Кондрата эта новость оказалась…

Да какой она ещё могла оказаться для него? Человек, с которым они прошли через всякую дрянь и ужас, сорвался с ущелья и разбился. Человек, с которым они делили один кров и еду, стрелялись против одного врага и пытались найти ответ, чтобы если не спасти, то наказать виновных. Конечно, он не будет прыгать от счастья. Да, Кондрат был не из чутких людей, и чужое горе для него было всегда где-то там, однако это не значило, что он совсем не испытывал эмоций, особенно к таким же парням, что выполняли свой долг.

Он тихо выдохнул, бросив взгляд на Феликса, после чего посмотрел вверх и ещё раз глубоко вдохнул и выдохнул. Никто не знал и не узнает, что он чувствовал, и как переживал подобные потери. И не узнает, потому что Кондрат просто не давал другим знать, что происходило внутри него. Разве что Пату бросил взгляд на него и ещё раз произнесла:

— Мне жаль.

— Бывает, — пожал он плечами. — Как скоро очнётся мой товарищ?

— Как только покинете мой дом. Мне не нужны буяны здесь.

— А с ней что? — кивнул Кондрат на Нутико.

— Боюсь, ходить она уже не сможет, — Пату осторожно положила девушку на пол. — Но я могу…

— Даже не вздумайте её замораживать, как остальных, — предупредил он.

— Ну как скажешь, — пожала ведьма плечами.

— Почему вы просто не исцелите её?

— Потому что я не умею, — спокойно ответила Пату, будто в этом ничего такого не было. — Я не умею исцелять.

— Но умеете телепортироваться.

— Телепортироваться — не исцелять, — многозначительно заметила она. — Думаю, кто-нибудь из ведьм и смог бы, однако это ведь надо найти их.

— Вы разве не связаны между собой? Не относитесь к одному… клану?

— В какой-то мере мы стараемся держаться вместе, однако это не значит, что мы все живём в одной деревне. Мы держим между собой связь и собираемся в случае нужды, но так каждый живёт своей жизнь в своём месте, делая то, что считает нужным.

— И никто не поможет её исцелить? — кивнул Кондрат на Нутико.

— Ты бы стал из-за того, что у кого-то украли пару монет, расследовать дело? — задала она встречный вопрос, давая понять, что для остальных Нутико чужая и никто ради неё палец о палец не стукнет. — И это если кто-то умеет исцелять, а я таких не знаю.

Сразу вспомнились слова Литы про то, что законы мироздания не изменить, как и законы физики, — хотя здесь спорно, — иначе он бы до сих пор жил в своём мире.

— Не расстраиваясь, — негромко произнесла ведьма. — Люди приходят, люди уходят. Главное, чтобы они уходили без сомнений и сожалений.

— Я не расстроен.

— Как скажешь, Кондрат Брилль, как скажешь. Что дальше?