Киран Харгрейв – Остров на краю всего (страница 21)
При всех волнениях и переживаниях, связанных с переездом на новое место и новыми друзьями, я сознаю наконец то, что давным-давно знала в глубине души, знала даже тогда, когда сидела с наной, говорившей о том, как легко и быстро будут лететь дни. Я не могу ее бросить, что бы ни говорили врачи и правила. Не могу и не брошу.
Когда я наконец отнимаю руки от лица, сердце снова бьется ровно, мысли ясны и определенны. В спальню стекаются другие девочки, все спрашивают, что случилось, но Мари не отвечает и пристально смотрит на меня. В глазах ее что-то необузданное, и радужки словно светятся.
У появившейся в дверях Маюми взгляд испуганного оленя.
– Ложитесь, девочки, – надтреснутым голосом говорит она. – И, пожалуйста, давайте не спорить сегодня.
Мари сжимает мою руку.
– Свяжись со мной. – Опустив голову, она быстро проходит мимо девочек и поднимается наверх. Я укладываюсь, не отвечая на расспросы других, а в голове уже складывается новый план.
Разговоры стихают не скоро. В воздухе висит запах древесного дыма, и я, вдыхая его, жду, когда уснут другие. Бечевка уже болтается за окном, и я тянусь наконец за листком бумаги и карандашом.
В моем сообщении всего два предложения.
Привязываю листок к бечевке и осторожно дергаю. Он тут же начинает подниматься. Ответ приходит быстро, и в нем только одно слово:
Перевожу дух и пишу:
Секрет
Утром нас будит Маюми, и у меня мелькает шальная мысль, что ее оставили главной и что мистер Замора умер. Но ровно в десять он выходит из своего домика с таким видом, словно ничего не произошло, хотя наш задний двор превратился в болото из-за разлившейся при тушении пожара воды.
– Доброе утро, дети, – говорит он осипшим от дыма голосом и злобно ухмыляется. – Сестру Терезу увезли в больницу, и Луко отправился с ней в качестве сопровождающего. Что касается смутьянов, из-за которых случился пожар… – Он делает паузу, и его налитые кровью глаза отыскивают нас, меня и Мари. Я отвечаю ему таким же взглядом. – Они будут переведены в работный дом, как только правительство найдет для них подходящее местечко.
Я вздрагиваю от неожиданности, и Мари крепко сжимает мою руку.
– Так он нас обвиняет в пожаре? – шепчет она, но мне важно не это, а то, что он сказал дальше. Работный дом? Директор достает из кармана листок.
– Запрос я отошлю сегодня же и ответа ожидаю в течение недели. Разумеется, я отправлю их в разные места. – Он самодовольно ухмыляется, кладет листок в нагрудный карман и идет по дорожке вниз.
Теперь моя ненависть кристаллизовалась полностью; неукротимая и холодная, она обосновалась в моей груди. Он думает, что победил, а на самом деле лишь дал мне силу. Да, через неделю нас не будет здесь, но уйдем мы вместе и не в работный дом.
Мы отправляемся к скале.
Лес выгорел, остались только обугленные стволы, и мы бежим, перепрыгивая через пламенеющие в золе угли, чтобы не обжечь ноги.
– Я все продумала, – говорит Мари. – Нам понадобятся кое-какие материалы из тех, что сложены за пристройкой. Там и доски, и гвозди, а инструменты должны быть у Луко. Главная проблема – заделать щели. Но если лодка разбита не очень сильно, починить ее мы наверняка сможем. И, конечно, понадобятся весла. Сколько времени вы добирались сюда?
– Около двух часов.
– У нас, конечно, уйдет больше. Может быть, полдня.
– А как мы определим, попутный ли ветер?
– Разумеется, нам подскажет Сидди.
– А если попутного ветра не будет?
– Пойдем на веслах.
– Даже не знаю, хватит ли нам сил.
– Хватит. Просто времени займет еще больше. Но если нас подхватит течение…
Я останавливаюсь посередине тропы.
– Похоже, ты точно знаешь, что надо делать.
– Я уже давно собираюсь починить лодку. Останавливало только то, что мне некуда плыть. И не с кем.
Теплая волна благодарности омывает мое сердце, но кроме «спасибо» в голову ничего не приходит.
Она закатывает глаза.
– Поблагодаришь, когда поплывем.
– Знаешь, тебе ведь необязательно плыть.
– Хочешь, чтобы я отправилась в работный дом? – насупилась Мари.
– Конечно, нет.
– А ты умеешь ставить парус? Вязать узлы?
Качаю головой.
– Не хочешь, чтобы я поплыла с тобой?
– Конечно, хочу.
– Тогда решено.
Спуск по узкой тропинке складывается из множества контролируемых падений с моей стороны. Я хватаюсь за пучки травы, и из-под ног разлетаются камешки. Мари несравненно грациознее, хотя и пользуется только одной рукой. В конце спуска она почти не запыхалась. Окрашенная красной краской лодка лежит на мелководье. Торчащая стрелой мачта привязана к столбику куском вонючей зеленой веревки. Со стороны это скорее рыбацкое каноэ, чем гребная лодка. Это хорошо, поскольку каноэ делают легкими и прочными, чтобы каждый день спускать их на воду и вытаскивать на сушу.
– Вот она! – Мари исполняет рукой танцевальное движение. – Первым делом вытащим ее на берег.
Работа эта нелегкая. Лодка только выглядит легкой, но из-за собравшегося на днище песка оказывается тяжелой, как камень. И почти сразу становится ясно, почему она затонула. Причина в длинной пробоине у края корпуса, где каноэ, должно быть, зацепилось за камень.
– Ее надо наклонить, – решает Мари. – Наклонить, убрать песок и вытащить на берег.
Закатываем штанины и входим в воду. Я подсовываю ладони под днище. Оно обросло ракушками, и они царапают пальцы. Мари присоединяется ко мне и наваливается на борт плечом.
– На счет три. Раз… два… три!
Лодка едва заметно сдвигается. Снова и снова Мари считает до трех. Каждый раз мы напрягаемся так, что ноги уходят в песок. Мало-помалу, словно нехотя, каноэ поддается.
– Продолжаем! – кричит Мари. Я толкаю и толкаю, пока наконец лодка не отрывается от дна и не накреняется.
Песок понемногу выплывает. Мари заходит с другой стороны, чтобы лодка не перевернулась вверх дном и не сломала мачту. Вес нашего суденышка заметно уменьшается, и впервые после прочтения наниного письма рядом с зернышком тревоги у меня в груди ложится семя надежды..
– Становись здесь и тяни, – торопит Мари, указывая на нос лодки. – Я буду толкать.
Теперь, когда печать океана сломана, эта задача уже не выглядит невыполнимой. Мы вытаскиваем каноэ за линию прилива и, обессиленные, падаем на песок. Лодка лежит рядом на боку.
– Что дальше? – выдыхаю я.
– Дальше? Будем воровать.
Отрываться от своих писательских трудов, чтобы присмотреть за подопечными, мистер Замора не желает. Все обязанности по контролю над нами возложены на Маюми, которая исполняет их в меру возможностей. Мне жаль ее, но, с другой стороны, у нас с Мари появляется время как следует заняться лодкой. Задачу облегчают другие дети, потому что мальчишки, освободившись от суровых тисков расписания, растаскивают доски для строительства крепостей и домиков на деревьях. Мы с Мари берем что надо, а надо, оказывается, не так много, как я опасалась. Корпус нашей лодки практически цел, а пробоину мы старательно заделываем. Вдобавок ко всему нам удается стянуть из хозяйственной кладовки Маюми ржавое ведерко для вычерпывания воды.
Отделавшись от Кидлата, который снова пытается увязаться за нами, мы беремся за решение другой важнейшей задачи – установки паруса. Одной простыни оказывается мало – ветер просто проходит сквозь нее. Недостаточно и двух. После стирки я приношу еще три. Мы складываем все пять и, растянув, становимся на краю обрыва. Налетевший порыв ветра попадает в ловушку, и Мари, не удержавшись, падает на колени.
– Думаю, получится! – смеется она, стряхивая с коленок грязь.
Через три дня лодка уже покачивается на воде, удерживаясь на зеленой веревке. Через пять дней в нашем распоряжении есть три весла, сделанных из колышков и привязанных к ним досок. Третье – запасное, на чем настояла Мари.
– Как назовем? – спрашивает она.
– Ты о чем?
– У каждого корабля есть имя. Их дают для удачи.
Мы умолкаем. Думаем. Наконец Мари щелкает пальцами.
– Есть! «Лихим».