Кира – Кукловод (страница 2)

– Это «квантовая форма» живого человека? – Давид отвлекся от писем. – Не призрак?

– Нет, – Кротушь неуверенно кивнул, – Это…

– Ты прав, это очень интересно, – перебил его Давид. – Расскажем обо всем Даниилу?

– Перечитай вот это письмо, – Кротушь пододвинул к себе стопку писем и протянул одно Давиду.

Давид какое-то время молчал: – Это знак, да? – наконец-то спросил он. – То, что написано это – ведь знак, для этого парня. В точности такой же… как тот, что сгубил семью одного из нас? Значит и тварь та же! Сколько времени до того, как все произойдет?

– Не знаю, не уверен, но не много.

– Это та же тварь? – Давид тыкнул пальцем в письмо.

– Возможно.

С минуту Давид молчал, озадаченно глядя в небытие: – Ну, что расселся? Собирай монатки! Едим, спасать этого… Дениса.

– Меня это до сих пор…злит, – прошипел Давид за завтраком. – Я не могу встретить нормальную девушку: или их итак слишком мало или, в общем, нет. Так что попадаются одни – озабоченные и меркантильные, такие, что иной раз самому тошно.

Я могу вернуться к своей семье, потому, что знаю, что через какое-то время с ними все равно произойдет какая-то фигня. Знаю, что остальные так же страдают. Поэтому, – Давид кивнул собственным словам, – для нас было важно, что ты ушел и с твоей семьей ни чего не произошло. Поэтому, в голову еже начали закрадываться мысли… но, вот оно! Вот оно, то, что сжирает нас! Но, почему семья этого парня? Он, ведь не имеет к нам отношения.

– Не имеет, – ответил Кротушь, доедая со сковороды макароны. – Я думаю, что они «проекции» моей семьи.

– Что это значит?

– Что кто-то считай «прировнял» их к моей семье или мою семью к ним. Если Сомовы погибнут, то то же случится и с моей семьей, а затем и с семьей каждого из нас.

– Кто захочет вернуться? – уточнил Давид.

– Да.

– И, это все из-за какой-то квантовой формы? – разозлился Давид. – Что это за тварь? Что оно к нам пристало?

– Я же сказал, что – не знаю! – кажется, Кротушь то же злился. – Предполагаю, что каким-то таким образом, эти твари спасают собственные семьи. Но, там есть существо равновесия, рано или поздно оно назовет тварь по имени, что бы воздать по заслугам. Может быть – уже назвало.

– Что это даст? – спросил Давид, потянувшись за очередным бутербродом.

Имя демона, дает власть над ним. Мы сможем изгнать тварь – не задев, как ты говоришь: «римлянина».

– В ком «римлянин»? – Давид потянулся за кружкой с чаем. – Ну, его квантовая форма?

– Я думаю, что это: брат Дениса – Сева.

– А, вся эта фигня про исполнения желаний? Через запись цифрами? Такое часто бывает?

– Общается через цифры, значит – почему-то не может через буквы. Демоны часто все делают наоборот, оно вовсе не исполняет желания Дениски, демону лишь важно, что бы он так думал. Думал, что оно на его стороне, ну, хотя бы: до поры до времени. В общем, попросту мозги пудрит, отвлекая внимание от чего-то другого.

– Я думаю, что будет так: существо порядка рано или поздно назовет имя твари. Это, скорее всего, демон. Демон должен быть уничтожен. Но, фигу его там кто уничтожать собрался, местные перевесят знаки на семью Дениса и все. А, демон отправится в следующую семью где есть существо равновесия. И, все начнется с начала.

– Как это остановить? – спросил Давид.

– Кротушь пожал плечами: – Изгнать демона, что бы тот не смог прятаться за «римлянином». Как вариант: спрятать семью Сомовых, это поможет, но ненадолго – тварь их все равно найдет. Да и навряд ли удастся убедить их в том, что угроза реальна.

– Читал его письма? В городе, за последнее время, пропало как-то многова – то людей, если сумеем их найти и, тем самым докажем, что они мертвы, то, возможно, сумеем спасти Сомовых.

– И почему это должно помочь их спасти? – не понял Давид.

– Я думаю, что они как бы «отображают» семью Сомовых, если убили их, то доберутся и до тех.

– Я, вот не понял, если они мертвы, то рано или поздно доберутся и до семьи Дениса?

– Твари говорят, что они убили ни тех, конкретно людей, которые пропали, а кого-то другого, кого-то плохого. Если окажется, что они мертвы – то до Сомовых они добраться не сумеют.

– И, это сработает? Если мы найдем пропавших людей, то реально сможем их спасти?

– Не уверен, – честно признался Кротушь. – В теории, да. На самом деле – не знаю. К тому же у нас не много времени, что бы отыскать пропавших.

– Почему мы не можем рассказать об этом Даниилу и нашим?

– Да, я уже говорил.

Глава 2. Отложенная ссора

– Знал бы ты, как это меня напрягало, – не дочь потянулась за бокалом с чаем. – Каждый раз, когда я видела Марата, я могла думать только о том, что сейчас мы поссоримся. Пусть, я знала, что это будет не по настоящему – легче мне от этого не становилось. Ожидание этой ненастоящей ссоры с тем, с кем я даже не хотела ссориться – изматывало меня каждый день.

Все мои дни всегда начинаются одинаково: я просыпаюсь утром, я, как всегда одна. Несколько мгновений жизнь кажется мне не таким уж дерьмом, но потом я вспоминаю в каком мире живу. Хм, и еще над о мной, как Дамоклов меч – нависала эта неизбежность…

Нет, так было не всегда, изначально Марат меня лишь раздражал я считала его – приятным в общении, но абсолютно невыносимым и все. Поссоримся там мы или нет, помиримся или нет – все это меня абсолютно не волновало. Но, потом он начал мне нравится, нет ни как мужчина, конечно, я слишком давно потеряла всяческий интерес к противоположному полу. Как друг, не знаю, хоть нас и сложно назвать друзьями, как собеседник, с которым, иногда, все – таки приятно проводить время, даже просто поболтать.

Тут все и изменилось, бушующая ссора, о которой он предупреждал так давно, вдруг перестала быть каким-то неопределенным, не значимым событием. Над о мной навис чертов Дамоклов меч, который угрожал рухнуть каждую секунду. И, мне больше не было все равно.

Если сегодня Марат, еще мог пошутить, что мол: отложим на завтра, то однажды все-таки наступит день, когда он скажет ни это. И, это самое: «завтра» неизбежно приближалось с каждой секундой.

Теперь я просыпалась с мыслями: а не сегодня ли Дамоклов чем, наконец рухнет?

Спустя неделю синяк на шее от укуса заметно посветлел, почти сошли синяки на руке и подбородке. Я приходил к ней каждый день, но она не хотела разговаривать. Конечно, я был в курсе их «ненастоящей ссоры» с Маратом, но видеть покусанную не дочь, все же было крайне не приятно. Мне было интересно услышать, как они умудрились не по-настоящему поститься с таким результатом и настоящими последствиями. Но, сначала нужно было кое что прояснить: – Как поживает твой… румэйт (сосед)?

– Кажется он решил, что его признали царицей или богиней, – хмыкнула девушка, – и теперь, в связи с этим ему больше ни чего ни когда не надо делать. Я его еще с прошлого больничного ненавижу. А, сейчас, так в общем… убила бы.

Я его то же… недолюбливал. Раньше, он хотя бы выносил мусор, сейчас же просто валялся на диване по двадцать три часа в сутки. В остальное время что-то: требовал, выклянчивал или выпрашивал. Давно я уже собирался поговорить с ним «по-мужски» ну, насколько это возможно.

– Знаешь, я думаю, ему особо и не было до меня ни какого дела, – помолчав добавила не дочь. – Когда я была подростком в поселке сгорели почти все сараи. Это явно были поджоги, виновных не нашли. И, вот, спустя много лет одна моя знакомая призналась в тех поджогах. Много в чем призналась, как – будто ее заставил кто-то. В том, что специально, сломала несколько моих старых мобильников, которые я ей давала, потому, что у нее телефона не было. В том, что сваливала вину за те поджоги на меня. Просто: надо же было на кого-то свалить… Может, и еще что на меня свалила, чего я не знаю. К ней, он с радостью побежит, это здесь его, все время что-то не устраивает.

Молчание как-то затянулось: – Египтянин? – не дочь оглянусь. Когда-то раньше она называла меня Ромулом, теперь: оком или египтянином. Говорит, что понимает, что это все так же я, но теперь я ассоциируюсь у нее с другим образом.

– Может, все-таки расскажешь, что произошло? – я хотел, что бы прозвучало это как-то, как – будто между прочим. На самом деле меня это интересовало. Вот только – если она это поймет, то, возможно, и не станет говорить. Ага, женщины…и, еще теперь мне очень бы хотелось уже прояснить их отношения. Просто для себя. Мне вот, ни фига не понравилось то, что я услышал…

К то му же: я знаю, иногда она до сих пор сомневается, в том, что я, в общем, существую. И, она просто так болтает сама с собой. Когда-то я то же так думал на счет Ромула, теперь на счет масона…

– Я уже говорила, – отмахнулась не дочь.

– «Мы, наконец-то, поссорились» – это не объяснение.

– Говоришь прямо так, как – будто ты мой отец, – фыркнула девушка. – Может, я сама с собой говорю.

– Ну, тогда, может, сама с собой и поговоришь? – Как-то надо еще что-то добавить. – Не дочь, твое молчание меня то же изматывает, – Ее молчание это – бездна, пропасть, из которой фиг пойми что всплывет.

– Ладно, – несколько мгновений девушка смотрела в угол комнаты. – Не знаю, как это объяснить: «не отец». Марат, этот – Саурон, блин, он с самого начала говорил, что однажды мы поссоримся, сильно но не по настоящему. Потому, что ему надо поссориться с ними, теми, кто все говорит и делает наоборот.