Кира – Эффект Динозавра (страница 8)

– Из кого еще придурь прет? В прошлый раз ты мне рассказывала, что бабка Сомовых была из репрессированных и врагом народа. А, это оказалось не правда. Маша, ты взрослая женщина, ты за чем за всеми всякую чушь повторяешь? Я наслушался тебя и в итоге ко мне Роза разбираться приходила. Так, что хватит собирать чушь по углам.

– Прекрати, Стас! – повысила голос женщина. – И не надо говорить, что ты узнал, что мой дед был репрессированным. Это тоже неправда. – Я не знаю, кто из Сомовых, кому перешел дорогу, но этот кто-то решил отомстить.

– Их бабке, какая неожиданная месть, – хмыкнул Стас.

– А, кем были твои предки? Я вот, дальше твоего отца ни кого не знаю.

– Да, без понятия, я же не историк! Инопланетянами! – рассмеявшись, добавил он. – Так, что если что, так и говори: мои предки прилетели из космоса с целью поработить землю!

– И, что пошло не так?

– Да, кто ж его знает! Давно же дело было! Не ту планету выбрали. Ладно, ты серьезно хотела поговорить! – его интонация изменилась, скрипнула половица, отодвинулся или пододвинулся стул. – Я весь во внимании. Кстати, куда Анька делась?

Звук шагов, судя по всему, женщина подошла к окну: – Да, к Сомовым, небось, пошла. Ох, девчонки, – вздохнула она. – По началу, они с Зоей друг друга на дух не переносили. Я столько от Ани жалоб слышала в Зойкин адрес. И дистрофичка, и ушастик губошлепый. А, теперь – не разлей вода.

– Серьезный разговор, – напомнил отец семейства.

– Да, ты мне уже весь настрой сбил! – женщина отошла от окна. – А, вспомнила. Мне звонила мать Анькиной одноклассницы. Сказала, что Зоя уговаривала ее дочь, завтра пропустить школу.

– А! Немедля запретить им общаться! Ты, слышишь, Маша! Не медля! Сейчас придет Анька, так ей и скажем!

Девочка вскочила и побежала к калитке. От ее родителей такого вполне можно ожидать. Им же все равно, что Зоя через несколько дней уедет.

– Аня! – крикнул ей в след отец.

– Отстаньте! – пискнула девочка и выскочила за калитку, едва не сбив с ног Глеба. – Опять ты?

– Что я? – переспросил Глеб.

– Отстань! – она свернула на другую улицу, пробежала мимо стройки, где уже года два, с перерывами, что-то строили. Мимо посадки, где в теплое время года, по вечерам, собирались местные ребята. Дальше, по пустынной улице, через железную дорогу, где в поле одиноко возвышались, давно всеми забытые плиты, которые уже начали врастать в землю.

Она сюда приходила, что бы побыть одна, еще на берегу реки неплохое место было.

– Все-таки это – очень странно. С одной стороны, я могу пережить день из своей жизни и даже вспомнить свои мысли. С другой я чувствую себя как, – она хмыкнула, – комментатор дурацких роликов. Еще мне немного стыдно, за то, что я, вроде, вмешиваюсь в жизнь Глеба, Зои, моих родителей. А, еще мне очень жаль, что я не могу повлиять на собственные поступки, – Анна присела рядом с плачущей девочкой. – Хотя бы дотронуться до нее и рассказать так многое. Попытаться спасти Зою – ведь в тот день это было бы так легко…

– Давайте, на секунду допустим, что вы могли бы спасти Зою, вы бы это сделали? – спросил Лев.

– Да, ни секунды не раздумывая.

– И, были бы счастливы?

Определённо, я всю жизнь сожалела, что мы тогда поссорились, причём так глупо. А всё исправить у меня уже не было возможности.

– Люди начинают очень хотеть всё исправить именно тогда, когда для этого становится слишком поздно. Значит, вы бы спасли Зою, а остальные?

– В смысле? – на мгновение растерялась Анна.

– Сомовы, вы бы попытались спасти только Зою?

– Знаете, я ни когда об этом не думала, – вдруг рассмеявшись, призналась Анна. – Я всегда думала, что проблема в том, что погибла Зоя. Я чувствовала вину. Сейчас вы спросили и я поняла, впервые поняла, что если бы тогда Зоя ночевала у меня и выжила – то Сомовы бы все равно погибли. Нет, я бы попыталась и их спасти.

– Как? Даже если бы у вас была возможность повлиять на прошлое, не думайте, что это было бы так просто. Предупредили бы их анонимно? Вы уверенны, что это бы подействовало? Мы же, все-таки, русские люди. Предупредили бы лично? Ну, если бы вам удалось на что-то повлиять и этого бы не произошло – то вы оказались бы в психушке. А, если бы произошло, то я не знаю где…

– Действительно, – задумалась Анна. – Знаете, я всегда думала, что если бы у меня была возможность на что-то повлиять, то я бы знала, что делать… ну, ведь должен был быть хотя бы один, единственный момент, когда ход событий действительно можно было бы изменить?

– Тогда, возможно, он еще был, хотя, скорее всего, вы, в действительности, ни на что повлиять не могли. Погибнет Кротуш, его документы, которых у него при себе даже не было, каким-то образом окажутся у Севы. Возможно, что бы повлиять на ход событий, нужно было спасти Кротуша, а, может, это то же ни на что бы ни повлияло. Это дело весьма странное: нет ни мотивов, ни орудия убийства, ни подозреваемых. Даже, как кто-то смог пробраться в дом толком не понятно. Под окном "зеленой комнаты" три цепочки следов и одинаковым протектором, ни у кого, кроме Кротуша – таких ботинок не было. Если убийца был один, то как он справился.

– Но, я могла хотя бы спасти Зою.

– Это даже не настоящее прошлое. Это его реконструкция, даже не так – одна из возможных реконструкций. Возможно, мы сможем найти убийцу, но повлиять на события не получится.

– Я понимаю, – протянула Анна.

– Слушайте, невероятное количество народу хотело бы что-то изменить от: как спасти динозавров, до – ну, зачем я тогда заговорил с бывшей? Вы представляете, что было бы, если бы каждый из них мог повлиять на прошлое? В реальности у нас есть только одна возможность повлиять на прошлое – до того, как прошлое стало прошлым. А, потом – вселенной нет дела до ваших сожалений. Какая, в общем, разница сожалеет кто-то о чем-то или нет, если события уже не изменить?

– Я думаю, разница все-таки есть, – тихо сказала Анна, глядя на свою проекцию.

– Есть люди, которые всю жизнь поступают не так, как им хотелось бы и в итоге они все равно поступят не так, а потом опять будут об этом жалеть, – добавила Афина.

– Дурацкая Анька! Ты, здесь? – Глеб застыл в десятке метров от плит. – Анька-подслушайка! Еще на Зойку выделывалась! Сама тут лопухи распустила, аж отсюда видно!

– Я тебя прибью! – фыркнула девочка. – Оставь меня в покое!

– Выходи, давай! Отец сказал: «доставить к месту отбывания наказания».

– Не пойду! – фыркнула девочка. Глеб осторожно начал подкрадываться к плитам.

– А! – Глеб, выскочил из-за угла и схватил сестру за руку. – Не пойдешь ногами, дотащу на попеле! Зою я бы на руках донес, но ты для этого шибко жирная. – Глеб потянул за куртку, пытаясь поднять девочку.

– Сдался ты Зое! – она попыталась его толкнуть. – Отпусти!

– Иди, родители зовут! И, не надо мне тут рожи строить! Чапай! Вперед!

– Ладно, иду, отстань!

– Что-то медленно идешь.

Дорога назад заняла в разы больше времени. За это время девочка думала сбежать, договориться с Глебом, чтобы он сказал, что ее не нашел, и предложить брату взять его с собой, когда они с Зоей в следующий раз пойдут смотреть ужастики.

Дома отец молча открыл перед ней дверь в ее комнату: – Посиди, подумай над своим поведением. Дурацкие песни про зону не петь – не знаю, откуда ты этого нахваталась.

– Ну, папа!

– Сиди и думай. Я ничего не говорю про постоянные стычки с Глебом, иногда ты виновата, иногда – он. Я не говорю про то, что вы с Зоей в тайне смотрите ужастики. После которых тебе кошмары снятся. Но еще и подслушиваешь!

– Мама что-то хотела сказать про Зою. Вы бы мне так не сказали бы.

– Ты даже не понимаешь, что это не твое дело.

– Папа!

– Что, папа? Мы тоже были детьми и отлично понимаем, что Зое до переезда осталось пара дней, конечно, она не хочет идти в школу! И еще я отлично понимаю, что если бы вы прогуляли пару дней школы, это значительно не отразилось бы ни на твоей успеваемости, ни на успеваемости Зои. Она, кстати, получше тебя учится, – рассмеялся мужчина. – Сиди и думай над своим поведением!

– А когда придет Зоя? – девочка села на кровать. Она всегда считала, что у ее отца дурацкий характер. Он может шутить, оставаясь абсолютно серьезным. Или смеяться, когда злится. И черт его разберет когда он шутит, а когда злой.

– А, когда придет Зоя?

– Значит, слушай: когда придет Зоя – я, мама и Глеб, мы поедим на концерт.

– А я? – не поняла Аня. Учитывая характер отца, она действительно вполне могла остаться дома.

– Ты можешь поехать с нами, но ты наказана. Поэтому папа сэкономит на шариках, конфетках и прочей ерунде, на тебе и Глебе, который то же наказан.

– Спасибо, – девочка обняла отца.

– У меня двое детей и оба, в один день, попались на подслушивании. Я вас так воспитывал?

– Нет.

– Ну, вот посиди часок и подумай – как.

– Пап, я просто напугалась, что вы с мамой поссорились. Это – «мрачные шторы», вы всегда ссоритесь, когда они на кухне висят.

– Шторы здесь ни при чем. Семейная жизнь – такая: люди ссорятся, мирятся. Абсолютной идиллии во всем никогда не бывает – это ненормально. Но это не значит, что можно стоять и подслушивать из-за угла. Это понятно?

– Да.

Отец закрыл дверь и вновь открыл ее через несколько секунд: – Если задрыхнешь, отдам твой пирог Глебу!