Кира – Эффект Динозавра (страница 5)

– Ну, ладно, пусть спит, дверь прикрой.

– Что значит: пусть спит? Всех разбудила, а сама – пусть спит! Дурацкая, Анька! – мальчик прикрыл дверь и вновь зашаркал тапками по коридору.

– Она действительно спит? – спросила Афина. – Я бы сейчас под одеялом тряслась от страха..

– Действительно спит, – хмыкнув, ответила Анна. – В детстве я моментально засыпала.

– То есть: «ААА» – там какая-то женщина всех перебудила, это – посланники и спать?

– Что вы смеетесь? – Анна обиженно отвернулась, – Что такое бессонница я только после тридцати узнала. До этого у меня не было проблем со сном.

– И, долго вы будете спать?

– Долго Глеб не даст , – пожала плечами Анна.

– А, когда вы проснетесь, то будете думать, что это вам приснилось? – поинтересовался Лев.

– Нет, я всегда буду думать, что действительно видела там призрака или «невидимого человека». Здесь было не видно и не слышно, но мне казалось, что она мне что-то говорила, но я не помню, что именно.

– Ну, если так, то это может быть, где в вероятностях, – Лев поймал себя на мысли, что он так и смотрит в тот угол, хотя сейчас там ни кого нет. – Вы не находите, что это странно: утром, девчонка видит, какую-то «призрачную бабу», извините за выражение. А, вечером, кто-то убьет семью Сомовых, не оставив ни каких улик, так что даже орудие убийства не найдут.

– Это посланники? – Афину, каким-то призраком не проймешь. – Знаешь, нас ведь видят животные, может быть, примерно так же?

– Лева, а мы сами можем быть проекциями? – ну, Гена, как всегда.

– Нет, ИИ в стадии разработки, можно сказать. Кому, нафиг надо смотреть, как мы пытаемся узнать что-то новое в давно забытом деле Сомовых.

– Не такое уж оно и «забытое». Лева, а если это происходит не сейчас? – Не унимался Гена. – А, когда-то потом?

– Гена, иди ты на фиг! – не выдержал Лев.

– Но ты же знаешь, как всё устроено? Если бы мы были проекциями, мы бы этого не знали.

– Включи программу для поиска устойчивых алгоритмов. Так мы узнаем: проекции мы или нет. Может, и «призрачную бабу» вычислим.

– То есть: мы не можем понять являемся ли мы частью программы, но ИИ может? – решила уточнить Анна.

– Да, мы вносили такие корректировки. У ИИ есть множество устойчивых алгоритмов, и он может понять, является ли он частью самого себя. Вернее, проекцией.

– Включил, – обрадовал Гена.

– Подождите, – забеспокоилась Анна. – Если та "призрачная баба", как вы говорите, была человеком, то для ИИ она проекция?

– Да.

– А, если нет?

– То – нет… Мы не встречались с призраками. Я не знаю, что тогда будет, – признался Лев.

В комнату заглянула женщина: – Аня, вставай, завтракать.

– Еще чуть-чуть, – сонно пробубнила девочка.

– Сейчас, подниму! – в комнату зашел мальчик. – Анька! Проснись! – он сдернул одеяло, выдернул подушку из-под головы девочки, с размаху ударил ее подушкой по плечу. – Вставай! Зараза, такая! Не надо было всех будить!

– Ну, не хочу! – девочка попыталась отвернуться. – Рано еще! Хочу спать! Глеб, отстань! Ну, мама!

– Вставай уже! – фыркнула женщина. – Будильник не отключила, всех перебудила и спать улеглась, замечательно!

– Я просто забыла его выключить, – попыталась оправдаться девочка.

– Тебе только вчера раз десять говорили.

– Там правда была какая-то женщина. На самом деле!

– Аня, хватит! Там никого не было! Тебе просто приснился кошмар! Это потому, что вы с Зойкой ужастики втихаря глядите! У тебя почти после каждого «мы сходим к Зое» кошмары.

– Вы же говорили, что у вас не было проблем со сном? – вспомнил Лев.

– Проблем не было. Я моментально засыпала. Кошмары – были.

– Ни чего мы не глядим! – пробубнила девочка.

Глеб повернулся к проекции сестры и состроил рожу: – Мам, он мне рожи корчит! – тут же пожаловалась девочка.

– Глеб!

– Я ничего не делал, она придумывает.

– Мам, ну опять!

– Всё, хватит! Идите завтракать! – женщина ушла. – Глеб, сколько раз говорить – не строить рожи?

– Мам, но я этого не делал, она придумывает! – мальчик запустил подушкой в сестру и выскочил из комнаты.

– Козел, – едва слышно прошептала Аня. Девочка встала, подняла подушку, бросила ее на кровать. Подошла к углу комнаты, провела рукой по воздуху. – Она была здесь. Прямо здесь стояла, потом исчезла.

Минут через двадцать все семейство собралось на кухне. Девочка, протиснулась между стеной и стулом, на котором сидел мальчик к кухонному диванчику возле окна. – Опять – мрачные шторы.

– Почему: «мрачные»? Шторы как шторы, – спросил Лев, глядя на золотистые шторки с красными полосками и бахромой.

– Не знаю, – пожала плечами Анна, – их отец так прозвал. Они ему не нравились, но, кажется, нравились маме. Может, это глупо, но в детстве мне казалось, что каждый раз, как мама вешает эти шторки, они с отцом ругаются и почти всегда на кухне. Кстати, в темноте всегда казалось, что эта дурацкая бахрома шевелится. Вечером на кухню я старалась лишний раз не ходить.

– Стас, – женщина с укором посмотрела на отца семейства.

– Что, Стас? – спросил тот. – Может, кому-то и кажется, что эти шторы выглядят празднично, но, по-моему, они мрачные.

– Мама, чай горячий, – пожаловалась девочка, отодвинув от себя кружку с изображением какой-то мультяшки. Зато пододвинула ближе тарелку с бутербродами, отвернув от себя ту часть, где лежала порезанная колбаса.

– Вот, – женщина поставила перед ней прозрачный бокал с холодной водой.

– Ну, мама, со стороны Ани на бутербродах больше повидла, – пожаловался мальчик, – так нечестно.

Женщина повернула тарелку бутербродами к нему.

– Ну, мама, я не ем колбасу! – женщина повернула тарелку как было.

– Ну, опять, – обиделся мальчик. – У вас все всегда для Ани!

– Глеб, не придумывай!

– Мама, чай все равно горячий! – Женщина встала, взяла бокал у девочки, вылила часть содержимого в раковину, долила холодной воды из бокала.

– Теперь холодный!

Мальчик повернул тарелку бутербродами к себе.

– Ну, я не ем колбасу!

– Нет, колбасы, нет проблемы, – отец семейства взял с тарелки оставшиеся кусочки.

Женщина взяла с тарелки два бутерброда один положила перед мальчиком, другой перед девочкой.

– У Ани больше повидла!

Вздохнув, женщина пододвинула к мальчику небольшую баночку с повидлом.

– Вот, теперь все честно, – признал тот, потянувшись за чайной ложечкой.