Кира Владова – Предай меня, если сможешь (страница 21)
— При условии, что она не будет знать, кто ты, — бурчит отец. — Позови Йона.
Если в своей партии я не одержал победу, то хотя бы свел ее к ничьей. Однако сейчас все изменится…
— Отец, я пропускаю занятия…
— Позови Йона, — перебивает меня он.
В голосе опять недовольство, и я подчиняюсь неизбежному.
Дальше все так, как мы с Йоном и предполагали. Отец узнает о ночном вылете, о вираже, о причине… и начинается ад. Сначала отчитывают Йона, потом меня, опять Йона… Каждое слово током бьет по нервам. Меня колотит то от едва сдерживаемой ярости, то от ощущения собственной ничтожности. Йон бледнеет: его лицо становится белее волос Иль. Отец грозится вышвырнуть его с должности. И пусть это только угрозы, я знаю, как тяжело Йону это слышать. Как и то, что за недолжное выполнение обязанностей его лишают месячного жалования.
Семья Йона небогата, я знаю, что он платит за обучение младшего брата. Ладно, это не самое страшное. Возмещу ему из своих средств.
— Альберт! — Мое имя звучит, как удар хлыста. — Я буду следить за твоими расходами. И если узнаю, что ты платишь Йону…
Лед и пламень! Он может не продолжать, я прекрасно знаю, что не смогу ослушаться отца.
В академию мы возвращаемся в отвратительном настроении.
— Прости. Я что-нибудь придумаю, — обещаю я Йону, но мы оба понимаем, что это всего лишь слова.
После ментального изнасилования, иначе разносы отца не назовешь, не хочется ни есть, ни пить, ни двигаться. С молчаливого согласия мы с Йоном расходимся по комнатам. И я совершенно забываю о том, что назначил Иль встречу в библиотеке.
Вспоминаю об этом поздно, относительно восстановив душевное равновесие. Завтра опять придется извиняться. Или сделать это сегодня? Если Иль еще не спит…
— Ее нет, — удивленно отвечает Джуми, открыв дверь. — Я думала, вы вместе.
Чешуя дыбом! Что-то случилось! Иначе Иль давно вернулась бы!
Прежде, чем поднять тревогу, бегу в библиотеку. Может, кто-нибудь подскажет, где ее искать.
Глава 10
«Будь хорошей девочкой, — попросил Раду. — Это несложно, а мне будет приятно».
Стыдно признаться, но я очень стараюсь быть «хорошей». Не ради каких-то благ, что может подарить мне Раду, а ради него самого. Кажется, я влюбилась…
Это не бунт, я не пытаюсь сделать что-то назло. Просто я влюбилась… не в того дракона.
Когда Раду рядом, краски становятся ярче, запахи — вкуснее, воздух — чище. И вокруг словно порхают разноцветные бабочки. Он такой, каким я представляла мужчину своей мечты: добрый, понимающий, умеющий признавать ошибки, великодушный, заботливый.
Наверное, позже я пожалею, что поддалась чувствам. Будет больно… нам обоим. Но пока я не отчаялась, пока еще есть надежда, что судьбу можно обмануть. А вдруг Раду не захочет отдавать меня принцу? Вдруг я наберусь смелости — и пойду против воли отца, против желания правителя драконов? Я сказала Раду, что отдам искру тому, кого искренне полюблю, и я не хочу нарушать данное ему слово.
Искру мы получаем от драконов, в момент избрания. Узор на моей щеке — она и есть. Ее еще называют искрой искренности. Метка избранной исчезает, когда девушка выходит замуж, возвращается к дракону вместе с ее искренней любовью. А «подарить искру» буквально означает «дать согласие на брак».
Я стараюсь быть хорошей для Раду, и жду встречи с ним весь день. Высматриваю его в тех местах, где появляются драконы, но не вижу ни его, ни Йона. Похоже, эти двое всегда вместе.
Пытаюсь сосредоточиться на учебе, но очередная порция драконьего языка проходит мимо моих ушей. Первая неделя — только лекции, практические занятия начнутся позже, и я верю, что успею наверстать упущенное. С другими предметами получше: у меня появляется интерес к истории драконов, к урокам по домоводству.
Я даже пытаюсь познакомиться с однокурсницами, но нормально со мной общается только Инга. Ей как будто все равно, чья я невеста. Остальные вроде улыбаются, но смотрят либо с опаской, либо с завистью. Инга проще, спокойнее. Предлагает вместе сходить в спортзал, садится рядом в столовой.
— Ты кого-то высматриваешь? — интересуется она.
Вместо спортзала мы отправляемся на маникюр, а после вместе возвращаемся в общежитие. И всю дорогу я верчу головой, ища взглядом Раду.
— Да так, — смущаюсь я. — Может быть.
— Ты же невеста принца, — удивляется Инга. — Тебе понравился кто-то другой?
— А тебе понравилось бы, если бы тебя выдавали замуж насильно? — С ней я не боюсь откровенничать. — Я тоже хочу любить и быть любимой.
— О, я знала, что не ошиблась, — улыбается она. — Сразу подумала, что тебе, должно быть, нелегко из-за цвета волос.
— Да пропади он пропадом, — шепчу я. — А ты… из…
Смотрю на нее вопросительно.
— Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо говорит Инга. — А кто тебе понравился? Ой, неужели тот дракон, что просил прощения утром? Иль, ты могла выбрать любого красавчика!
Мне немного обидно за Раду, но Ингу я не осаждаю.
— Кому нужна красота? — веду я плечом. — Раду видит во мне меня, а не забавную куклу.
— Аргумент, — соглашается Инга. — Ты к себе? Будешь заниматься?
— Ага, — отвечаю я, прощаясь с ней. — До завтра.
Джуми в комнате нет, и я забираю Пушка, чтобы он вытер пыль и освежил полы в спальне. Интересно, если я попрошу Раду сделать для меня помощника, он согласиться?
До встречи, назначенной в библиотеке, целый час, и я честно пытаюсь заниматься, но учеба не лезет в голову. Я влюблена! И предаюсь романтическим грёзам. Сказать Раду, что он мне нравится? Сделать это позже? Дождаться поцелуя, а потом…
В библиотеку я отправляюсь, прихватив конспекты. Вернувшаяся Джуми интересуется, куда я собралась, и от нее я ничего не скрываю. Пусть знает, что я с Раду, и не волнуется.
— А Йон… будет с вами? — спрашивает Джуми зачем-то.
— Что ему с нами делать? — удивляюсь я. — Навряд ли. Передать ему что-то через Раду?
— Нет, — отказывается Джуми. — Я просто так спросила.
В библиотеке Раду нет. Неудивительно, я пришла раньше. Несколько мест заняты, и я сажусь в уголке, чтобы никому не мешать. И делаю вид, что усердно занимаюсь.
Раду нет. Я чуть не пропустила ужин, быстро поела и вернулась в библиотеку, но он там не появлялся.
Забыл? Занят?
Он не оставил мне номер, поэтому я не могу позвонить и узнать, что случилось.
Наверное, просто забыл…
Тревога сменяется огорчением, и наоборот. Я хочу уйти — и не могу. А вдруг что-то произошло? Вдруг он появится, а меня уже нет? Мне бы хоть увидеть его ненадолго.
Собственная зависимость от того, кого недавно ненавидела, пугает, но несильно. Влюбленность творит чудеса — и делает из меня глупышку, которой все равно, что о ней подумают. Чтобы не волноваться, пытаюсь сосредоточиться на главе из учебника по истории. И не замечаю, как засыпаю.
— Иленоре! Что ты творишь?!
Сон, как рукой снимает, едва я слышу голос Раду. Потому что сложно не заметить, как он зол и раздражен.
— Тебя… жду, — отвечаю я сиплым со сна голосом.
— Неужели три часа назад не было понятно, что я не приду? — продолжает бушевать Раду. — Ты давно должна находиться в общежитии. Я чуть с ума не сошел, когда не нашел тебя там!
Мне обидно и сладко одновременно. Обидно, потому что меня ругают ни за что. И сладко, потому что Раду обо мне не забыл.
Но, похоже, хорошей девочкой для него сегодня я не буду.
— Прости, — говорю я кротко. — Я пойду.
В библиотеке никого, кроме нас, нет. Хоть это радует, меня не отчитали публично. Впрочем, радоваться рано.
Собрав конспекты, прижимаю их к груди и спрашиваю, не глядя на Раду.
— Мне положено наказание? Из-за того, что расстроила тебя. Я приму его, если ты хочешь.
Это не знак смирения. Мне хочется уколоть Раду, упрекнуть в том, что он несправедлив. И мне это удается.
— Иль… — выдыхает он растерянно.