Кира Владова – Мне никто не нужен (страница 2)

- Спасибо. Потом, сейчас не хочется.

Я беру конфету и прячу ее в карман плаща. Откровенно говоря, мне давно пора перекусить. Но не конфетой же! Мама велела непременно зайти в какое-нибудь кафе, чтобы позавтракать. Я и сама прекрасно знаю, что есть должна вовремя. Думала, найду что-нибудь рядом со школой. Однако по дороге из аэропорта мы попали в пробку, встали наглухо в переулке квартала за три до точки назначения. Потому я и промокла под дождем, добиралась пешком, чтобы успеть к назначенному времени. Какое уж тут кафе…

- А яблоко? – продолжает искушать Тоха. – Оно твоей фигуре точно не повредит.

И – о чудо! – достает откуда-то большое зеленое яблоко. Тот случай, когда цвет имеет значение. В красных больше сахара, я ем только зеленые фрукты. Теперь дело за малым – незаметно переключить помпу в болюсный режим, чтобы ввести дозу инсулина для перекуса.

Я могу сделать это и в машине, но неизбежно начнутся расспросы. Болезни я не стыжусь, зато до смерти надоело, что окружающие считают меня больной и убогой. В лицо такое не говорят, только сочувствующе смотрят. Как будто диабет – это смертельный приговор! С ним десятилетиями живут, если соблюдают диету, правильно вводят инсулин и наблюдаются у врача.

Помпу, современную, с крутыми программами, купил отчим. И инсулин я получаю не тот, что дают бесплатно, а самый лучший. С помпой очень удобно, не нужно следить за временем, не нужно постоянно измерять сахар. У нее один недостаток – управление с корпуса. Так надежнее, но смущает окружающих, когда приходится есть не дома.

- Константин Семенович, мы можем остановиться минут на пять? У какого-нибудь кафе или торгового центра, - прошу я, крепко сжимая добычу.

- В туалет, что ли? – спокойно интересуется он. – Это можно.

Он тормозит у кафе с фастфудом.

- Тоха, проводи.

- Да я сама, что ли, не найду! – возражаю я. – Не из тундры же приехала.

- Мне тоже надо. – Тоха быстро ставит точку в споре. – Константин Семенович, бургер хотите?

- Нет, - отвечает военрук. – И вам не советую. Если поторопитесь, успеем к обеду.

Обед – это прекрасно. Мама узнавала, в школьном меню есть блюда, которые мне подходят. Ей даже предложили оформить для меня лечебный стол, но я упросила ее не афишировать мою болезнь. Хочу, чтобы одноклассники нормально ко мне относились. Конечно, в такой школе с этим точно будут проблемы. Они – столичные детки, мажоры, а я – провинциалка. Но они хотя бы не будут смотреть на меня, как на умирающую от неизлечимой болезни.

Кстати, я совершенно зря игнорирую Тоху. Он симпатичный, дружелюбный. И, кажется, не прочь поближе со мной познакомиться. Надо друзей заводить, если есть возможность. Я отчаянно трушу перед встречей с одноклассниками.

Тоха ждет меня у выхода. В руках у него бутылка с водой. Он подбрасывает ее и ловко ловит после того, как она переворачивается в воздухе.

- Может, все же по бургеру? – подмигивает он.

- Не хочу, - отказываюсь я. – Правда, не хочется. А яблоко съем с удовольствием.

- Держи. – Он отдает мне воду. – Это тебе. У меня есть бутылка, но я из нее уже пил. А стаканчика нет.

- Спасибо…

Мне хочется сказать что-нибудь еще, но, как назло, ничего умного не приходит в голову.

- Тош, у тебя девушка есть?

Он спотыкается на ровном месте. А я в ужасе понимаю, что брякнула жуткую глупость. Как будто к нему в девушки набиваюсь!

- Не «Тош», - поправляет он меня. – Тоха. Запомни, лады?

- Запомню, - бормочу я.

И упускаю хороший момент, ничего не говорю о собственных запретах.

- А чего так сразу? – весело спрашивает Тоха. – Хочешь стать моей девушкой?

- Прости, - морщусь я. – Глупый вопрос. Я хотела уточнить, не обидится ли она, если узнает, что ты меня яблоком угостил. И шоколадкой.

Выкрутилась! Оправдание звучит еще глупее, чем вопрос, но немного сглаживает неловкость.

- Тю… - удивляется Тоха. – У вас так заморачиваются, что ли? Это ж ерунда, угостить кого-то шоколадкой.

- У нас? – хмуро переспрашиваю я.

- Ты же не местная?

- А… Ну да…

Я смущенно замолкаю, когда мы садимся в машину.

Познакомилась поближе! Только дурой себя выставила. Грызу яблоко, оно твердое и сочное, как я люблю.

- Константин Семенович, радио включите, - просит Тоха. – У меня батарея на телефоне почти сдохла, а банка в рюкзаке.

Я перестаю жевать и покрываюсь мурашками. Это я так громко чавкала, что он попросил радио включить? Позорище…

- Софка, ты какую музыку слушаешь? – как ни в чем не бывало обращается ко мне Тоха. – Я – всякую. Уважаю «Битлов» и «Пинк Флойд». И не говори мне, что их только олды знают.

Военрук презрительно фыркает и врубает шансон.

- Константи-и-ин Семенович! – возмущается Тоха. – Это же отстой!

- Много ты понимаешь, пацан, - говорит военрук. – И вообще, кто сказал «всякую»? Вот и помалкивай.

Тоха опять мне подмигивает. Я из последних сил давлюсь яблоком.

- Ты не ответила, - напоминает Тоха, дождавшись, когда я прожую очередной кусок.

Бабушка не признавала ничего, кроме классической музыки. Даже оперетту называла дешевкой. К счастью, у меня обнаружилось полное отсутствие слуха, это спасло меня от музыкальной школы. Зато я по первым нотам узнавала практически любое классическое произведение. Спасибо одноклассникам, интернету и наушникам, иначе я и тут выглядела бы дурой.

- Дрэгонс1 люблю, еще Квинов…

- О, норм! – одобрил Тоха. – А из наших?

Что-то подсказывало мне, что поп-певцов лучше не упоминать, Тоха не оценит.

- Э-э… Да я тоже всякое слушаю.

- Есть же плейлист с любимым? Что там? Что? – пристает он.

- «Ария», - отвечаю я честно. – И «Король и Шут».

- Гонишь… - Он театрально округляет глаза, делая вид, что сильно удивлен.

Я доела яблоко, поэтому вытираю пальцы и достаю телефон и коробочку с наушниками. Протягиваю один Тохе.

- Рили? – хохочет он, но берет белую «улитку».

А я врубаю «Штиль».

Тоха закатывает глаза, демонстрируя экстаз, и показывает мне большой палец.

«Арию» и «Короля и Шута» тоже не молодежные группы. Я подсела на них из-за тети Оли. Не одна я тайком от бабушки слушала рок. Но все же хороший вкус к музыке она мне привила, и «гоп-стоп», в такт которому военрук барабанит по рулю, режет слух.

«Из вереска напиток забыт давным-давно…»2 - слышу я в наушнике и, спохватываясь, хочу выключить песню.

- Погоди! – Тоха хватает меня за запястье. – Дай послушать. Что это?

Он не спешит убрать руку. Ладонь у него теплая, и прикосновение… приятное. Но отчего-то по коже бегут мурашки.

- «Мед пустоши»3, - отвечаю я, когда композиция заканчивается. – Фолк-рок.

- Бли-и-ин… - тянет он. – И как я не слышал…

- Гонишь, - в свою очередь смеюсь я. – Кто не знает «Мед пустоши»?

- Тот я! – весело заключает Тоха. – А что-нибудь еще есть?

Великодушно разрешаю ему слушать мой плейлист, где есть еще несколько песен «Меда пустоши». Параллельно рассказываю все, что знаю о группе и исполнительнице, об их самых удачных песнях.

Так незаметно пролетает время. Тоха легкий в общении, и посмеяться любит, и пошутить. Корчит смешные рожицы, будто дышит. А когда пытается быть серьезным, становится невероятно харизматичным.