Кира Владова – Мне никто не нужен (страница 17)
Он не придумал месть заранее. Всего лишь импровизировал. Все удачно сложилось для мести. И теперь Елена Прекрасная и ее свита обеспечат мне «веселую» жизнь в классе! А он… вроде бы и ни при чем…
Мне очень хочется отвесить Луке оплеуху. Сжимаю кулаки… и заставляю себя не делать этого. Если ударю его при девчонках, наша война никогда не закончится. Он придумает что-нибудь новое. И так до бесконечности. А мне бы с ревностью одноклассницы разобраться.
Лука отстраняется и кривит губы в усмешке.
- Все? – спрашиваю я, с неудовольствием отмечая, что мой голос дрожит. – Доволен?
- Вполне, - отвечает он. И поворачивается к девчонкам: - Я же сказал, брысь! Кино закончилось.
Никто не спешит уходить. Лука сгребает с кровати куртку и рубашку.
- Лука, повязка! – напоминает ему Мира, пока он пробирается к выходу.
- Это трофей, - отвечает ей Лука, не поворачивая головы.
- Фига се… - шепчутся девчонки, потянувшись за ним. – Новенькая, ага… А Лука-то, Лука… Капец котенку, Ленка ее сожрет…
Смотрю им вслед: ни жива, ни мертва. Самое обидное, что я до сих пор не понимаю, за что братья так меня ненавидят.
Глава 14
Иногда я сам себя не понимаю. Сегодняшний день – где-то за гранью.
Какого черта я это сделал?!
Нет.
Зачем я, в принципе, подошел к этой ненормальной ближе, чем на пять метров?!
А, ну да… Она первая подошла. Ладно, встреча в столовой – в рамках розыгрыша, Тоха уболтал. Вот бы кому врезать!
Но потом… после того, как мне в лицо выплеснули сок… как я мог…
Зачем?!
Ведь когда поймал у крыльца, хотел надрать уши. Но передумал, едва заметил слезы. А потом зачем-то соврал Мирке, напросился «помогать»…
Соня ни о чем не просила. Я же заметил, как она удивилась.
Заметил и то, как сильно она устала…
Одеваюсь на ходу, и мысли скачут в голове галопом, вызывая фейерверк эмоций. Меня то пробирает озноб, то бросает в жар. Я даже не сразу понимаю, что несусь, куда глаза глядят, без определенной цели.
Тьфу! Хотел же разыграть Тоху.
Где мой ненаглядный брат, я прекрасно знаю. Он собирался мучить флейту и, наверняка, выбрал для этого занятия нашу комнату. Соседи до отбоя тягают железо в местной качалке, поэтому лучшего места для репетиции не придумать.
Где взять краску, я знаю. Мы обследовали территорию в первый же день: везде, куда нам разрешили заходить, и везде, где нам появляться нельзя. Обычная краска для рисования, наверняка, есть в кабинете для творчества. Замок там хлипкий, открывается зубочисткой.
Мне много не надо. Нахожу баночку с жидкой акварелью красного цвета, капаю немного на чепчик из бинта. Для розыгрыша хватит.
На территории лагеря уже темно, но в коридоре нашего корпуса шумно.
- Симонов, головой ударился? Э, кто тебя так?
Проскочить в комнату незамеченным не удается.
- Хочешь такую же? Сходи к девчонкам, они сделают, - отвечаю я на ходу.
За спиной наступает тишина. Я не соврал, но выглядит все так, будто девчонки так настучали мне по голове, что ее пришлось бинтовать. Краску я старательно прикрываю ладонью. Это только для Тохи.
Еще в коридоре слышу леденящие душу звуки. Я окончил музыкальную школу по классу скрипки, брат – по классу флейты. Но если я активно играю до сих пор, правда, уже не на скрипке, а на гитаре, то он предпочитает делать вид, что не знает, что такое нотная грамота.
Зачем Тоха взял флейту в музыкальной студии лагеря – мне неведомо. Он нещадно фальшивит, и мелодию я узнать не могу.
В комнату я «вползаю», едва волоча ноги. И со стоном опускаюсь на кровать.
- Ты чего?!
Тоха свешивается с верхней койки, глаза у него круглые.
Я молча закрываю глаза.
- Эй, Лука!
Он скатывается с кровати, тормошит меня за плечо. В ответ я издаю еще один стон.
- Блин, Лука! – орет Тоха. – Кто пробил тебе башку? Как? Чем?!
Вдруг он оставляет меня в покое и наступает тишина. Я переиграл? Осторожно приоткрываю один глаз. И вижу бледное и злое лицо брата.
- Ну? – спрашиваю я. – Чего остановился? Больше страсти. Больше…
Реакция у Тохи отменная. Моргнуть не успеваю, как он хватает с верхней койки подушку и заносит руку для удара. Но и я учился там же, где и он. Поэтому успеваю спрыгнуть с кровати, схватив свою подушку.
Подушечный бой!
Вау! Как давно мы так не развлекались!
- Придурок! – вопит Тоха и лупит подушкой, целясь в меня. – Я ж поверил! Гад! Скотина!
Я ржу и отбиваюсь, не нападая.
- Весело тебе? – кипятится он. – Весело?
- Не все ж тебе актерским мастерством хвастаться, - возражаю я. – Да остынь! Можно подумать, ты на моем месте не устроил бы целый спектакль!
- Да меня б ты не расколол! – возмущается Тоха.
И, осознав, что выдал, тоже начинает хохотать.
- Симоновы! Вы ох… - возникший в дверях разъяренный Князь осекается, сообразив, что разговаривает с учениками. – Вы хорошо себя чувствуете?!
Я как-то и забыл, что его комната неподалеку.
- Все в порядке, Александр Иванович, - быстро говорит Тоха. – Простите.
- Мало мне дудки! – продолжает отчитывать нас Князь.
- Это флейта, - вежливо поправляет его Тоха.
- Да хоть барабан! Орать-то зачем?
Тут он замечает на моей голове повязку и бледнеет.
- Лука, когда… успел? – интересуется он уже не так громко.
- Что? – Я не сразу врубаюсь, куда успел.
Князь тычет пальцем, показывая на мою черепушку.
- А-а… - вспоминаю я. – Я девочкам помогал, Александр Иванович. Они повязки изучают. На мне тренировались.
- А кровь?! – восклицает бедный классный руководитель.
- Краска, - скромно потупившись, поясняю я.