Кира Вайнир – Покорившая небеса (страница 33)

— Если я правильно тебя поняла, то ты мне сейчас напомнил о моей любви к принцу. — Утвердительный кивок взбесил меня окончательно. — И мол, я говорила про своё сердце, которое не простило предательства.

Тень сложил обе ладони, повторяя форму сердца, а потом смял, словно бумагу.

— Ах да, разбито. Ты уж извини, за неточную передачу твоих кривляний! — я наблюдала за тем, как Тень сложил руки на груди и отвернул лицо в сторону. — А прошло совсем немного времени и я позволяю себе, о, ужас, танцевать и даже веселиться. Кто я там в твоём вертящемся изображении? Вертихвостка? Или ещё каким словом припечатаешь, покрепче? А чего нет? Я ведь должна рыдать не останавливаясь, и страдать весь остаток моей жизни по мерзавцу, из-за которого напомни мне, сколько там той жизни осталось? В лучшем случае ещё месяца три? А в худшем сейчас идут последние дни? Знаешь, что я тебе скажу? Это коронованное ничтожество не стоит даже одной моей слезинки! Он не заслуживает ни моего уважения, ни даже моей памяти. И я бы с удовольствием вычеркнула из жизни каждую секунду, связанную с принцем Валлиардом, даже если бы пришлось их выжигать калëным железом. Но это невозможно, потому что я заплатила жизнью родных за эти секунды. И я обязана каждый день помнить о том, какая цена у любви принца. И знаешь, если бы тот демонов артефакт, из-за которого уничтожили целый народ, не высветил моё имя, то этот кусок гниющего мяса даже и не вспомнил обо мне и моей семье. Как ты смеешь вообще напоминать мне о моей ошибке? По какому праву ты упрекаешь меня в том, что я пытаюсь насытиться жизнью за оставшееся мне время?

Тень выставил вперёд обе ладони, пытаясь меня остановить.

— Нет, не хочу ничего слышать. Не интересно. Знаешь, для того, чтобы хранить свои чувства, нужна душа. А мою душу, принц убил собственными руками. Она погибла в тюрьме. Сколько раз об этом повторять? И знаешь… Не нужны мне твои клятвы! — какое-то наитие пришло, словно из глубины, я точно знала, что делать дальше.

— Лена, что происходит? — Лир и Винард смотрели на нас с Тенью с непониманием того, что происходит.

Тень сделал шаг вперёд и резко прижал меня к себе, пытаясь закрыть рот. Что-то непонятное произошло с моим зрением, я видела всё вокруг, словно объятым изумрудным пламенем. Я перехватила призрачную пылающую нить между мной и Тенью, и, отклонившись назад, произнесла.

— Я возвращаю твою клятву, твои крылья свободны! И не смей ко мне больше приближаться! — резким движением я оборвала зажатую в ладони нить клятвы.

Та лопнула подобно гитарной струне, больно ударив, куда-то в грудь. Мир потерял опору и пошатнулся. Но меня подхватили сильные тёплые волны и куда-то понесли, под раскаты грома. Только странно, что эти раскаты чётко складывались в слова: "Ты совсем уже? Ты чего девочку доводишь?".

Просыпаться или приходить в себя на руках у Винарда, похоже стало превращаться у меня в привычку.

— Что опять случилось? — спросила я.

— Ты сорвала только что наложенную печать. И конечно, получила откат. — Объяснил мне Винард. — А на фоне того, что у тебя только этой ночью прорезались крылья, силы тебя покинули.

— Мне показалось, что моё тело подхватили волны. — Вспомнила я.

— Нет, это был я. И я лучше каких-то там непонятных волн. Потому что позаботился о том, чтобы, когда ты придёшь в себя, тебе было что покушать. — Подмигнул мне Винард.

— Не хочу. — Отвернулась я.

— Надо. Поверь, переживать и грустить всегда лучше на полный желудок. — Помог мне сесть за стол Винард и вышел из каюты.

До конца путешествия я почти каждый вечер поднималась на палубу, где люди коротали дорогу за разговорами и нехитрыми развлечениями, в основном, танцами и песнями. Хотя пару раз устраивали и кулачные бои. От Тени я держалась на расстоянии. Не оставалась с ним в одной каюте, отказывалась сидеть за одним столом. Он неоднократно порывался оказаться со мной рядом и попытаться хоть что-то объяснить. Наверное. Ну, или продолжить меня упрекать. Только я этого слышать не желала. Если человек не может понять элементарного и обвиняет других в том, что сам придумал, то мне от такого нужно держаться подальше. Причём, как можно дальше. А ещё я полюбила встречать рассвет. Здесь, где было значительно теплее, чем на острове Правосудия, солнце поднималось на небосвод в непередаваемой феерии красок. Розовый, голубой, золотой, бордовый и фиолетовый смешивались, рождая в небе удивительную игру оттенков. Винард взял за правило делить со мной эти предрассветные часы. Лир и Фарт предпочитали ещё немного поспать в тепле каюты. А мы выбирались на ещё зябкий ночной ветер и каждое утро ждали, наверное, самого удивительного зрелища в этом мире. Иногда я брала с собой свой инструмент.

Ты славить его не проси меня -

Днем от свечи вряд ли станет светлей,

А что слава — лишь ржа на имени…

Слушай, что я скажу о моем короле -

О том, как щедр он на дружбу был,

О том, как он смеяться умел,

О том, как он веселье любил,

А пел — да что там твой менестрель!

О том, как он слово умел держать,

О том, как за грех он чужой платил,

О том, какой был он преданный брат,

О том, как братом он предан был. — Летел мой голос в ожидании рассвета.

— Интересно, о ком из нас двоих эта песня. — Спросил однажды Винард.

— В каком смысле? — поинтересовалась я.

— Я про себя и Валлиарда. — Смотрел куда-то вдаль бастард.

— Я слишком мало о тебе знаю, а вот о способности Его Высочества предавать всех, кого только возможно, знаю не понаслышке. — Пожала плечами я. — А что, есть основания считать, что это ты предал брата?

— Возможно, Лена, возможно. — Вызвал своим ответом моё недоумение рыцарь. — Иногда, даже когда ты сам уверен в том, что всегда будешь жить по принципам рыцарства до конца своих дней, судьба преподносит жестокий урок. И ты встречаешь в жизни искушение, которое лишает покоя и навевает тёмные мысли.

— Мечтаешь о власти и троне брата? — усмехнулась я.

— Чего? — Искренне удивился Винард. — Зачем мне эта каменюка? Холодных камней у меня и на севере хватает. А если спуститься на нижние уровни, то там, среди огромных друз драгоценных камней можно гулять, как в саду. Но даже не это самое красивое. В верхних продуваемых пещерах, под нашими реками, которые не скованы льдом только несколько месяцев в году, мороз создаёт удивительные картины. Вода, что просачивается в эти пещеры тонкими струйками и затопляет их нашим коротким летом, застывает причудливыми струйками и волнами. Я даже знаю пещеру с десятком небольших порогов. Выглядит как каскад застывших водопадов. А проникающее острыми лучами зимнее солнце, расцвечивает всё это переливающееся великолепие как ему вздумается. Ты когда-нибудь видела радужный водопад?

— Даже и не слышала о таком. — Заслушалась я.

— Лен, пообещай мне одну вещь. — Он внимательно посмотрел в мои глаза, сжав мои плечи. — Чтобы не случилось дальше на пути, не бросай мой Север.

— Винард…

— Я знаю всё, что ты мне сейчас скажешь. Просто пообещай. — Тихо попросил он.

— Хорошо. Я не брошу Север, пока жива. — Пообещала я. — Но я так и не поняла, причём тут предательство брата.

— Смотри, звëзды начали гаснуть. — Показал на небо Винард, уходя от ответа.

Мы несколько раз пересаживались в портах на другие корабли. Каждый раз корабли были всё меньше, да и народу на них было немного. Однажды утром на горизонте замаячили башни последнего порта. Он же был и крепостью, в которой размещался местный гарнизон. Дальше ни корабли, ни караваны уже не ходили.

Нам предстояло пересечь остров до его противоположного края, где был пограничный маяк обитаемых земель, а там переправиться на небольшом летающем пароме на остров Диких трав, конечной цели нашего путешествия. Случайных попутчиков с нами уже не оставалось, и пересекать остров нам предстояло всемером, считая Фарта.

Успокоившись после скандала с Тенью, я начала тайком донимать Лира.

— Лир, ты же сказал, что с помощью этих самых печатей, можно переселить душу в другое тело. — Напоминала я. — И сам же сказал, что Фарт у меня слишком умный. А мы же знаем, что он раньше жил с алхимиком, который исчез в той тюрьме, где мы познакомились с Фартом. А вдруг это не просто крыс?

— Лена, Фарт, при всех своих достоинствах, просто крыс. Чужой души я в нём даже не чувствую. Может алхимик не успел, или что-то пошло не так. Или просто использовал Фарта, как копилку своих собственных знаний. — Устало вздыхал замученный мною Лир.

— Жаль. — Расстроилась я.

— Почему? — заинтересовался Лир.

— Просто я надеялась, что вдруг ты знаешь, как вернуть всё обратно. И мой Фарт будет жить долго и заниматься любимым делом. — Поделилась я своими надеждами.

Местный порт был совсем не похож на те, что я видела раньше. Никаких отдельных доков. Зато пирс оканчивался у самых настоящих крепостных ворот. Начальник гарнизона, он же комендант порта и крепости, только хмуро нас осмотрел, но препятствий никаких не чинил, даже вещи не осматривал. Видимо узнал Винарда, и связываться с императорским бастардом и первым рыцарем Империи не пожелал.

Да уж, репутация у императорской семейки была та ещё. И рисковать собственной головой, проверяя насколько слухи правдивы, никому не хотелось.

— У нас тут ливневые дожди уже неделю, многие реки вышли из берегов. Вам лучше переждать непогоду неделю-другую в крепости. А когда всё просохнет, продолжите путь. — Предложил нам комендант.