Кира Уайт – Уровни опасности (страница 17)

А вот это уже интересно. Почему Данэм не упомянул об этом? Предоставил мне самой копаться в информации? Или имел какие-то другие причины? Но теперь мне еще более интересно, что именно он хочет, чтобы я нарыла на этих конкретных Стражей?

Отстраняюсь от вопросов, жужжащих в голове, словно рой назойливых пчел. У меня еще будет время подумать и разобраться с ними, но позже. Сейчас нужно уточнить другое. То, о чем Линкольн не сказал ни слова. Вернее, о ком.

– А как же Роудс и Маршалл?

О’Брайен ставит свою тарелку в посудомоечную машину, принимает мою и убирает ее туда же, только после этого уточняет:

– А что с ними?

– Откуда перевели их?

Собравшиеся молча переглядываются, и я не сдерживаясь высоко поднимаю брови. Любопытно.

– Ты закончила? – спрашивает Тревор, обращаясь к Шеннон. – Мне нужна твоя помощь до того, как ты уйдешь на тренировку.

– Конечно.

Девушка соскальзывает со стула одновременно с Тревором. Рыжий слабо улыбается мне.

– Прости, Тори. С утра я бука, пока кофеин не подействует.

– Ничего, – отвечаю и взмахиваю рукой, ведь и правда не вижу ничего такого в молчаливости парня.

Линкольн поведал мне достаточно много.

Шеннон и Тревор покидают кухню, а я продолжаю выжидательно смотреть на О’Брайена, наводящего порядок на горизонтальных поверхностях. Он косо смотрит на меня и вздыхает.

– Давай обсудим это позже? – миролюбиво предлагает Линкольн.

Размышляю всего пару секунд.

– А в этом какая-то тайна?

Парень снова вздыхает и качает головой.

– Вообще-то нет. Ладно, я скажу, только обещай не лезть с этим к Роудсу и уж тем более к Маршаллу.

– Хорошо, – отвечаю опасливо.

Еще любопытнее.

Линкольн некоторое время молчит, словно собирается с мыслями.

– Несколько месяцев назад в Центр поступил сигнал об угрозе синего уровня. По протоколу в таких случаях на место должна отправиться вся команда Стражей, что они и сделали. А когда прибыли к Барьеру, обнаружили больше полусотни метов, а такое количество приравнивается к красному уровню, если хоть одному из них удается уйти в направлении города. Не удалось, но цена была слишком высока. Из отряда, состоящего из восьми Стражей, в живых остались только Роудс и Маршалл. И то благодаря Охотникам, которые по счастливой случайности напали на след метаморфов и вовремя пришли на помощь. Роудс и Маршалл отказались от отпуска, решив никуда не уезжать из Центра, и набрали новую команду. Но прошло слишком мало времени, чтобы они смирились, поэтому лучше не распространяться на эту тему.

Понимающе киваю, ощущая горечь на языке. Барьер вовсе не безопасное место, Линкольн только что подтвердил это. Команда подготовленных Стражей погибла, защищая ценой своих жизней мирное население Нордена. А тут я со своим шпионажем. Прикрываю глаза и потираю веки. Как же невероятно сильно я хочу убраться подальше отсюда. К сестре. Но если не выполню чертово задание Данэма, не к кому будет возвращаться. Против воли стискиваю пальцы в кулаки и открываю глаза, тут же встречаясь взглядом с Линкольном.

– Ты в порядке? – с беспокойством спрашивает он.

Расслабляю руки и отвечаю максимально честно:

– Не знаю.

Парень поджимает губы и делает глубокий вдох через нос.

– Тебе нечего бояться, Тори, – совершенно серьезно говорит он. – Без подготовки никто не возьмет тебя к Барьеру. Кроме того, Ортега работает над каким-то новым веществом, оно будет отпугивать метов, а Миллер тестирует инновационные пули, которые способны уничтожить метаморфов с одного выстрела.

– Ладно, – отвечаю почему-то шепотом.

Линкольн переводит внимание мне за спину, и я оборачиваюсь. На пороге кухни появляется Хэйс, и он выжидательно смотрит на меня. Бросаю короткий взгляд на часы. Время почти восемь, и хоть он и не говорил, когда начнется курс теории, что-то подсказывает, что прямо сейчас.

– О’Брайен, тебя ждет Роудс. Брюст, ты со мной.

Сердито смотрю в ответ, потому что меня убивает его идиотское следование правилам. Почему другие легко пошли на уступку и согласились называть меня по имени, а этот не может? Возможно, кто-то другой бы смирился, но я не из их числа. Поэтому обращаюсь к своему куратору, делая акцент на последнем слове:

– Как скажешь, Люк.

Он бесстрастно разглядывает меня перед тем, как сообщить абсолютно спокойно:

– Для тебя я Хэйс.

– А я – Тори, – говорю твердо.

За спиной слышу негромкий смешок Линкольна, но, чтобы не терять достоинства, даже не оборачиваюсь. Обхожу Хэйса, собираясь покинуть кухню, но в последний момент понимаю, что не знаю, в какую сторону следует направиться. Притормаживаю рядом с мужчиной, который продолжает пялиться на меня, что уже порядком раздражает. Заглядываю в его карие, почти черные глаза и холодно спрашиваю:

– Куда идти?

Кажется, вопрос выводит Хэйса из ступора.

Он разворачивается и шагает вглубь дома. Иду следом, краем глаза замечая, как Линкольн скрывается в коридоре, ведущем к кабинету Роудса, продолжая посмеиваться.

Хэйс распахивает дверь в спортивный зал и заходит первым. Не успеваю спросить, зачем мы сюда пришли, ведь по плану у нас теория, а только потом тренировка. Он минует все тренажеры и направляется в дальнюю часть помещения, где располагается какая-то дверь, которую я сразу не заметила. За ней оказывается небольшая комната с круглым столом, заваленным какими-то картами и папками с бумагами. Две перпендикулярные стены занимают книжные полки, заставленные до самого потолка.

– Садись, – приказывает Хэйс, указывая на один из стульев.

Чисто из вредности обхожу его и устраиваюсь на другом. С вызовом смотрю в лицо куратора, оно не выражает ровным счетом ничего, но в глубине глаз на долю секунды появляется раздражение. Мысленно усмехаюсь и даю себе «пять». Так тебе!

Хэйс усаживается напротив, выуживает из кучи вещей на столе блокнот и ручку, сдвигает в сторону весь хлам, отчего образуется неустойчивая башня, грозящая развалиться в любой момент. Он открывает блокнот, кладет его передо мной и поясняет:

– Для записей. – Скрывая удивление, молча киваю. Даже не подозревала, что придется что-то записывать. Хэйс продолжает после небольшой паузы: – Чтобы приступить к твоей подготовке и не тратить время на кучу глупых вопросов, мне необходимо понимать, что ты знаешь из истории.

– Истории? – переспрашиваю недоуменно.

Он продолжает, не моргнув и глазом:

– Именно. Что ты знаешь о наступлении краха внешнего мира, об образовании Нордена, появлении метаморфов, защитного Барьера, а также Стражей и Охотников. Ну и, в конце концов, все, что тебе известно об уровнях опасности.

Некоторое время просто сижу, глядя в лицо Хэйса и пытаясь переварить все, что он только что сказал.

– Это что-то типа экзамена? – уточняю с подозрением.

Он тут же отрицательно качает головой.

– Нет. Я не буду тебя оценивать. Раз уж тебе предстоит жить вблизи от Барьера и в скором времени влиться в команду. – Хэйс делает паузу, и я понимаю, что он не особо доволен моим появлением в Центре Z. Кроме того, он даже не пытается это скрыть. – Ты должна быть готова к любому повороту событий, а для этого нужна осведомленность. Если ты чего-то не знаешь, я закрою пробелы.

– Хорошо, – вновь соглашаюсь я и прокручиваю в голове информацию о том, что Хэйс хотел бы от меня услышать. Пусть он по какой-то неведомой причине не рад тому, что меня спихнули на его попечительство, но, хотим мы этого или нет, нам придется сотрудничать. А Альварес многому научил меня и никогда бы не упрекнул в том, что я была неспособной ученицей. – Итак, начнем с истории?

– Начинай, – милостиво разрешает Хэйс.

Даже не думаю тяжело вздохнуть, хотя очень хочется.

– Думаю, мне, как и остальным жителям Нордена, которые посещали школу без пропусков, известны общераспространенные факты о том, как практически наступил конец всего человечества. – Выдерживаю паузу, но куратор никак не меняется в лице. Еще бы, ведь я толком еще ничего не сказала. – Несколько сотен лет назад в крупнейшей лаборатории одной из развитых стран шла разработка какого-то инновационного лекарства, способного победить рак, и в том же здании изучали новое искусственно выведенное биологическое оружие. То ли ученые что-то напутали, то ли кто-то попытался устроить диверсию, уничтожив обе работы, об этом история умалчивает, но случилось так, что образцы смешались. – Замолкаю, погружаясь в мысли.

Интересно, каково было в тот момент человеку, сотворившему то, что в итоге практически уничтожило весь мир? Что он испытывал? Возможно, ничего. Откуда ему было знать, что все так обернется?

– Дальше? – командным голосом произносит Хэйс, отчего я едва не морщусь.

– В общем, скрестившись, образцы мутировали до чего-то совершенно нового, отчего в итоге почти не стало спасения. Первые ученые, получившие слишком высокую дозу страшного вируса, просто умерли. Лабораторию запечатали, чтобы не выпустить наружу неизученную опасность. На несколько лет все почти забыли об этом страшном инциденте, если бы однажды другие идиоты-ученые не захотели вскрыть лабораторию. Это решение было началом конца. Вирус никуда не исчез, к тому же, он мутировал, научился выживать, а потом вырвался на свободу и распространился по всему миру со скоростью лесного пожара. Заражались все без исключения – люди, животные, птицы. Но умирали только самые слабые особи, остальные очень быстро мутировали под воздействием вируса и претерпевали колоссальные изменения. За что их и назвали метаморфами. Метам не нужно спать, есть или даже отдыхать. Из-за воздействия вируса они постоянно мутируют и регенерируют клетки, поэтому практически бессмертны. Кроме того, меты все время находятся в движении, чтобы найти нового носителя для вируса. Друг друга они не трогают, потому как чувствуют «своих», а вот люди для них не только потенциальный носитель, но и угроза. Поэтому они рвутся к Барьеру, чтобы в конце концов остаться единственными хозяевами планеты.