Кира Туманова – Развод. Горькая правда (страница 18)
Илья Сергеевич, одобряюще похлопав Алекса по плечу, выходит из палаты. Оставляет отца и сына наедине.
Подходит ко мне и, зеркаля мою позу, скрещивает руки. Тоже смотрит.
— У него всё будет хорошо, — говорит он, не отрывая взгляд от трогательной сцены встречи. — Я видел многих пациентов. Глеб был на грани, но не сломался. Может быть из-за него. — Кивает в сторону Саши. — Может быть из-за вас.
— Не важно из-за кого, — перебиваю я, — главное, что прогноз благоприятный.
— Даже очень благоприятный, — кивает врач. — Завтра будем переводить в специальную палату.
Сердце замирает от ужаса. Как «уже завтра»?
У судьбы плохое чувство юмора. Она, как шулер, всегда готова достать из рукава пару крапленых тузов «на погоны». И в этот раз я опять ей проиграла. Благоприятный прогноз для Глеба — непостижимая беда для меня.
Я-то надеялась, что в запасе есть несколько дней!
Отрываюсь от стекла и перевожу взгляд на доктора. Молчу пару секунд, собираясь с мыслями.
— Илья Сергеевич, сейчас лишних денег у меня нет. Палату и лекарства я пока не потяну. — Волнуясь, заправляю за ухо локон и не мигая смотрю на доктора. — Скажите, небольшая отсрочка повлияет на восстановление Глеба?
— Но, вы же говорили, что семья Орловых может позволить себе лучший уход? — Врач в недоумении вскидывает брови.
— Так вышло, — скорбно поджимаю губы. Не рассказывать же сейчас подробности, куда ушли предназначенные на лечение деньги. — У семьи возникли временные трудности.
Илья Сергеевич снимает очки и рассеянно протирает стёкла. Снова водружает их на нос.
— Даже не знаю, что вам сказать, Вика. Каждый день, в вашем случае, очень важен. Пожалуйста, постарайтесь не тянуть.
— Я обязательно достану деньги, но немного можно подождать? Неделю или хотя бы дней пять? — Прижимаю руки к груди, будто доктор может в этом случае что-то решить. — Я займу у кого-нибудь, уже на работу устроилась. Завтра выйду. Не сомневайтесь, деньги будут, просто нужно решить несколько проблем.
Во время моей короткой и эмоциональной речи Илья Сергеевич, обняв себя за плечи, молча покачивается с носка на пятку.
— Нда… — пристально смотрит на меня поверх очков. — Вика, скажите, вам нужна помощь?
— Нет, что вы, — отшатываюсь в испуге. — Не надо меня жалеть, я справлюсь.
— Что вы, все не так. Жалею я вот его, — кивок в сторону Глеба, — жаль будет терять такой хороший прогресс. А вам я по-человечески сочувствую.
— Все хорошо будет, — стараюсь мило улыбнуться. — Просто не сразу. Я выпутаюсь, обязательно. У меня будет все, и даже немного больше.
Словно услышав мои слова, Глеб поднимает голову и пристально смотрит на меня сквозь разделяющее нас стекло.
И прикрыв глаза, медленно кивает. То ли подтверждая, то ли приветствуя.
23. Артурчик может расстроиться
Ранним утром, порядком нервничая, я топчусь перед монолитным забором, за которым скрывается большой двухэтажный дом. Невыспавшаяся и бледная. Всю ночь я ворочалась, размышляя, где взять деньги и завидовала мирно сопящему рядом Саше.
Маргарита советовала не стесняться просить помощи, и единственный выход, который я сейчас вижу — договориться об авансе с хозяйкой, к которой попала по её протекции.
Я буду стараться, я стану лучшей и незаменимой помощницей — буду мыть, убирать и готовить. Лишь бы хозяева пошли мне навстречу.
Немного робея нажимаю на звонок.
— Добрый день. Вы к кому? — Приятный женский голос из динамика.
— К Марии Геннадьевне, у меня назначено.
— Проходите.
С громким щелчком дверь открывается. Ощущаю в руке тонкие пальчики Саши. Волнуясь, я так крепко сжимаю его ладонь, что, наверное, ему больно. Он поднимает голову и смотрит мне в глаза — тоже переживает.
Я киваю ему в знак поддержки и переступаю порог.
По дорожке навстречу мне, на ходу поправляя идеальное каре, идёт полная женщина средних лет в синем брючном костюме.
Увидев меня, женщина останавливается, улыбка медленно сползает с её лица. Нервно одергивает пиджак и делает движение шеей, будто испытывает страшную неловкость.
Подойдя к ней ближе, доброжелательно протягиваю ладонь.
— Добрый день, вы Мария Геннадьевна? Мы вчера созванивались. Я Виктория. От Риты.
Она будто не замечает моей руки.
— Виктория? — в недоумении хлопает ресницами. — Вы не сказали, что будете с ребенком.
— Простите Мария Геннадьевна, — стыдливо опускаю глаза, — надо было предупредить, но я не успела. Это только на один день, потом я найду с кем его оставить… Другого выхода не было.
— Вы меня только правильно поймите, — Мария прижимает руку к груди. — Я ничего против не имею, но Артурчик может расстроиться. Он сейчас спит, но, когда проснется… В общем, я даже не зна-а-аю, — разочаровано тянет она.
— Артурчик? Это ваш сын? — пытаюсь натянуть вымученную улыбку. — Может быть они с Сашей поиграют вместе?
— Артур Викторович, мой муж. — холодно чеканит Мария и тут же извиняющимся тоном продолжает. — Вы только не обижайтесь, Виктория, но Артур — творческая личность, и не всегда уравновешен. Может вспылить, если услышит шум.
Саша настороженно вскидывается. Вижу, как дрожит его нижняя губа. Хоть бы не разревелся сейчас.
— Мария Геннадьевна, — я молитвенно прижимаю руки к груди. — Я вам обещаю, что завтра у мальчика будет няня. Не волнуйтесь, он не помешает. Его даже никто не увидит. Вот, я игрушку ему взяла, — в доказательство своих слов достаю из сумки машинку. — Я займусь своими, то есть вашими делами, а Саша поиграет.
Выдаю ей эту тираду, в которую сама мало верю, а сама в ужасе представляю, что сейчас творит брошенный в моей квартире белый щенок. Надеюсь, что просто жует мою обувь. Собаку я ещё могла оставить в одиночестве, но мальчика — нет. Хватит с него! Если хозяйка заупрямится, придется уходить.
— Я даже не знаю, что делать, — Мария смущенно трет лоб. — Говорите, никто не увидит и на один день?
— Да, пожалуйста. Это только сегодня!
Отводит глаза в сторону, видимо думая, что со мной делать. Наконец, милостиво кивает.
— Куда вас девать теперь? Замену не успею подобрать, а вечером будут гости. Хорошо, пусть ваш сын остаётся и сидит тихонечко, как мышка. Но только на один день! Пойдемте, покажу вам все. — Хозяйка разворачивается и топает по дорожке к дому, а я подмигиваю Саше. Все хорошо, кажется пронесло…
Вдруг Мария Геннадьевна резко останавливается так, что я чуть не врезаюсь в её спину и предупреждает, наставив на меня наманикюренный ноготок:
— И называйте меня Мария. Без отчества. Я ещё не так стара. И это так, — щелкает пальцами, подбирая нужное слово, — демократично.
Сердечко отчего-то сжимается, предчувствуя неприятности. Этот жест напоминает мне о свекрови. В дальний угол прячу дурные мысли, встряхнув волосами, шагаю за хозяйкой по дорожке.
Каждый имеет право не любить детей, и это еще ничего не значит. Главное, что Мария хорошо платит. Нина Михайловна мне досталась бесплатно, в нагрузку к Глебу.
Краткий инструктаж занимает около тридцати минут и, по большей части, состоит из перечисления «нельзя» и предпочтений неведомого мужа.
Нельзя брать крупные яйца, они фермерские — Артурчик их пьёт сырыми перед тренировкой. Нельзя покупать сельдерей — Артурчик его на дух не переносит. Нельзя с стирать его футболки средствами с лавандовой отдушкой…
Ещё не видела мужа Марии, но уже ненавижу его всей душой.
— Я так поняла, у вас сегодня званный ужин? Что приготовить? — Робко складываю руки на переднике и опускаю глазки. Роль помощницы по хозяйству для меня новая, но я видела такое в фильмах.
— О, там ничего сложного не будет, — машет пухлой ручкой Мария. — Я набросала меню, возьмите около холодильника. Деньги на продукты даст Артур Викторович, часа через три он проснется. Пока можете заняться уборкой и стиркой. Справитесь?
— Думаю, да, — утвердительно киваю. — Я только этим и занималась семь лет.
— Ну наконец-то у меня дельная помощница, — доброжелательно улыбается просто Мария, — позвоню Маргарите, обязательно поблагодарю, за то, что вас нашла. Ужин в шесть, не забывайте.
И, обдав меня цветочно-пудровым ароматом, хозяйка плывет к выходу.
Уже схватившись за ручку двери, снова щелкает пальцами и оборачивается ко мне.
— Мальчик у вас — прелесть, — душевно прикладывает руку к груди. — Спокойный и тихий. Не обижайтесь, я сама не против. Но вот Артур…
— Я поняла вас, завтра его не будет.
— Так приятно, что мы нашли общий язык, — мило замечает Мария. — Уверена, вы со всем справитесь и скоро мне будет без вас не обойтись, — лукаво подмигнув мне, она выходит за дверь.