Кира Туманова – Развод. Горькая правда (страница 14)

— «Утро в сосновом лесу» — бормочет Маргарита. — Классику знать надо.

Она тоже встаёт, я интуитивно отшатываюсь. Но хозяйка галереи, чуть задев меня плечом, подходит к полотну и переворачивает его вверх ногами.

Я невольно ахаю. Непонятная мазня, которую я считала отражением рая, оказывается внизу.

Повернувшись спиной, два человека стоят, крепко сцепив руки. И перед ними — три дороги. Все пути разные — кривые и извивистые, но все — светлые и сходятся в одной точке. А там уже готов и домик, и цветная изгородь… А в рыжей запятой я угадываю кошку на окошке. Или это герань?

— Неужели так можно было? — Удивленно разглядываю детали, не пойму — у калитки куст или девочка в розовом платье, но это и не важно. — Переворачивать…

Маргарита фыркает:

— Конечно, можно! И жизнь тоже.

— В смысле?

— Жизнь, она разная и прямых дорог нет. Если обидели тебя, то легко озлобиться. Потеряешь себя, и будешь по темным дорогам таскаться, пока не пропадешь. Счастье — это путь, не цель. И только ты его можешь сделать светлым.

— Вот ещё, глупости, — подкатываю глаза. — Не верю я в вашу философию.

— Хочешь — верь, хочешь — нет. — Поджимает губы Маргарита.

Я почему-то злюсь на неё, на эту картину. Это так легко и просто — советовать. Измени отношение к обстоятельствам и весь мир ляжет у твоих ног. Да уж, конечно!

Когда я была милой, доброй и послушной, шла этим светлым путём, думая, что держу за руку любимого мужа, он предпочёл шарахаться темными тропинками. С байкершей, которая рожала ему детей. И разбазаривал мамино состояние! И теперь мне, главное, себя на этом пути не потерять… Классный совет!

Низко склонив голову, сжимаю ладошки коленками. Громко и яростно выдыхаю через нос свою обиду на жизнь, на Глеба, на эту женщину.

А она будто это чувствует. Трогает меня за плечо.

— Не переживайте, все наладится. Горевать или жить дальше — это ваш выбор. Давайте так… Через год, если всё будет плохо, я подарю вам эту картину.

Дёргаю плечом, сбрасывая её руку.

— Не надо. У меня, скорее всего, даже повесить её будет некуда.

— Будет куда, почему-то я в вас верю. Между прочим, она двадцать тысяч евро стоит.

Я удивленно присвистываю. Криво улыбнувшись уголком рта, пытаюсь пошутить.

— Я бы предпочла деньги вперёд.

— Ах бросьте, — Маргарита вновь снимает очки и смотрит на меня прищурившись. — Уверена, картина останется в галерее. Но с деньгами могу помочь.

— Я не возьму у вас ничего, — бурчу хмуро.

— Нет, вы меня не так поняли, — улыбается Рита. — Я помогу найти вам работу. Скажите, кто вы по профессии? У меня много знакомых, пристроим вас в хорошее место.

Я мрачнею:

— Я давно не работаю, с тех пор, как вышла замуж. Муж не позволял мне работать. Себе, зато, он позволял слишком много.

— Понятно. Жаль, что вы без опыта… — она снова нахлобучивает очки на нос и тарабанит пальцами по коленке. — Скажите, а что вы любите делать больше всего? Что у вас получается?

Смущенно откашливаюсь. Мне неловко признаваться в тайной мечте посторонней женщине. Но, что я теряю?

Тяжело вздохнув, поднимаю на нее взгляд:

— Когда-то я мечтала открыть кондитерскую. Я неплохо готовлю, особенно десерты.

17. Оттолкнуться от дна

— Ну вот и отлично! С кондитерской я вам не помогу, но моей хорошей знакомой нужна помощница по хозяйству. И она большая сладкоежка.

Растерянно тереблю ремешок сумочки.

— Это прислуга, да?

— Смотря, как посмотреть, — твёрдо чеканит Маргарита и вновь кивает на картину. — Все мы кому-то служим. Неужели кормить пирожными мужа — это лучше, чем готовить для людей, которые за это платят. Чем это отличается от владелицы кондитерской?

— Да, наверное…

— Сейчас подождите… Вот недавно она мне визитку дала. — Маргарита роется в карманах своей широкой юбки. — Семья хорошая, обеспеченная. Женщина неплохая, но хозяйка из неё так себе. Да ей и некогда… О, вот же она! — В мою ладонь опускается бело-синий прямоугольник с узнаваемым логотипом крупной компании.

Я невольно охаю, взглянув на должность.

— Ничего себе!

— Не переживайте, она без понтов. Простая в общении, муж только… — уклончиво ведет глазами в сторону. — Да ладно, разберетесь. Позвоните, скажите, что от Риты.

Открываю сумочку и кладу визитку рядом с протоколом УЗИ. Два ценных листочка бумаги — пусть будут вместе.

— Спасибо, я ей позвоню.

— И не стесняйтесь принимать помощь и просить о ней, — дружески похлопывает Маргарита меня по руке. — Не тащите всё на себе в одиночку. Для этого и существует семья.

Я горько усмехаюсь, вспоминая полный скорби взгляд Нины, возведённый к небесам, и манерно прижатую к груди руку.

— Зря вы так, — Маргарита, как антенна, считывает мой скепсис. — Помогать тоже приятно, поверьте. Просто дайте людям шанс. — Приподнимается и протягивает мне ладонь, прощаясь. — Через год жду вас здесь. Посмотрим, выиграете картину или нет. Когда дно достигнуто, единственный путь — наверх. Пора отталкиваться, правда?

Оказывается, так важно, чтобы хоть один человек поверил в тебя, когда все дороги заходят в тупик и все иллюзии разрушены.

Мой телефонный разговор с потенциальной хозяйкой был коротким и ёмким. Узнав, что я от Риты она расслабилась, и выяснив, умею ли я готовить куриную печень и профитроли, пригласила приходить завтра в семь утра, наскоро продиктовав адрес.

— Я быстро введу вас в курс дела. Нас дома почти не бывает, поэтому согласуем меню на неделю, покажу, где пылесос и приступайте.

— Подождите, есть несколько нюансов. — Думаю, что стоит сразу предупредить женщину о своей беременности и о том, что мне нужно будет бегать в больницу. — Не знаю, как долго смогу выполнять свои обязанности…

— Ах, бросьте. Сколько сможете, столько и будете работать. Завтра все обговорим. Простите, звонок по другой линии.

Вот и все. Самое короткое собеседование в мире. Я волновалась дольше, чем разговаривала.

Мир держится на рекомендациях! Пожалуй, впервые в жизни я почувствовала, какую силу имеет протекция нужного человека. И мне понравилось решать дела быстро и без проблем. Всегда бы так!

Проблеск надежды на то, что рано или поздно всё образуется, согревает и придает сил. Наличные деньги, только что снятые в банкомате, приятно оттягивают сумочку. Я смогу оплатить платную палату из денег Нины, а потом как-нибудь выкрутимся.

Конечно, придется объяснить Нине в каком плачевном состоянии находятся дела. Возможно, реально продать долю в бизнесе или найдётся инвестор среди её подписчиков. Выход есть всегда, главное, как сказала Рита, не пытаться решать всё в одиночку.

Я тарабаню в дверь свекрови, хотя еще пару часов назад не могла бы подумать, что решусь обсуждать с ней дела. Хватит жалеть её и потакать, объясняя её придури аристократичными замашками и творческими заскоками.

Я готова пойти в кухарки и уборщицы сейчас, чтобы у моей дочки всё было в будущем. А на что готова она ради своего ребёнка?

Вот сейчас я это и выясню!

Дверь распахивается, и я в испуге делаю шаг назад. Невооруженным взглядом видно, что Ниночка в ярости!

Увидев меня, свекровь замирает на пороге, широко раздувая ноздри. На щеках багровеют пятна, а съехавшая на бок чалма открывает непрокрашеную седину. Явно она не ведёт сейчас прямой эфир…

— А, это ты! — Разочаровано тянет она и схватив за руку, втаскивает в дом, успев из-за моего плеча выглянуть на улицу — нет ли там кого-то ещё. — Он сведёт меня с ума, этот мальчик! Я говорила тебе…

— Подождите, а кого вы ждали?

— Службу опеки, конечно. Я им позвонила, пусть забирают. Посмотри только, что он натворил…

18. Женщина без сердца

Я смотрю. И единственное, что я сейчас вижу — это зарёванного мальчишку, зыркающего из угла на нас, как загнанный лисёнок. Он что-то прижимает к себе, игрушку или зверушку. Не пойму. Грязно-белый комок шерсти.

— Вот, полюбуйся, — гордо и нараспев произносит свекровь, — собаку с улицы приволок.