Кира Туманова – Диагноз развод. Ты это заслужил (страница 7)
Мужчина фыркает и вновь пытается повернуться к кнопкам лифта. Я с облегчением выдыхаю и беру себя в руки. Уж лучше пусть вертит хоботом, чем сверлит глазами.
- Психиатру игрушки нужны для оформления кабинета и развития тактильных ощущений пациентов. Вам-то что! – бубнит, копошась где-то за спиной. – А ещё я с детьми работаю...
Лифт, дёрнувшись, едет куда-то вниз.
- Ну вот, можете же, если захотите, - ворчливо заявляю я.
Маскирую свою неловкость за дерзкой раздражительностью. Вдруг и правда, он - мой новый коллега, ещё и психиатр? Показываться в таком свете перед специалистом... У меня и так на работе отношения с коллективом не складываются.
Лифт вздрагивает и останавливается. С неприятным скрипом разъезжаются створки, и слон вместе с хозяином пятится назад. Сразу становится легче дышать.
Выхожу в подъезд, выпущенная на свободу из мехового плена. Мужчина стоит рядом и не уходит, и сейчас я наконец-то могу разглядеть его полностью. Высокий, широкоплечий. Густые брови, прямой нос, холодный взгляд тёмно-серых глаз. Породистый.
- Простите, как-то неловко вышло, – переминается с ноги на ногу, опустив свою ношу вниз, но придерживая на весу, чтобы слон не касался грязного пола подъезда. – Я вас не заметил, вы просто такая... хрупкая.
Щеки невольно вспыхивают, я спешно огибаю мужчину и направляюсь к ступенькам, чтобы он этого не заметил.
- Ладно, вы тоже... – на ходу машу ладошкой, - извините. Я сегодня сама не своя.
Хрупкой меня ни разу никто не называл. Игорь, который выше меня на голову, обычно ласково замечал, что я выгляжу рядом с ним, «как куриная нога».
- Может вас подвезти? – несётся мне вслед. – Вам же тоже туда... На работу?
- О нет, здесь метро недалеко. А у вас уже есть мохнатый пассажир. Не буду мешать развивать вам тактильные ощущения.
Горделиво отбрасываю волосы за плечи и выхожу прочь.
Уже на улице, услышав чертыхания и возню за спиной, запоздало думаю, что могла бы придержать коллеге с таинственной и пугающей специализацией дверь подъезда.
9. Что я делаю не так?
- Я вообще не понимаю, как она работает на такой должности. На неё же без слёз не взглянешь. – Судя по голосу, это Татьяна - старший администратор смены.
Услышав горькую фразу, которая накануне ободрала мне душу, отрываюсь от просмотра карточек в подсобке и настораживаюсь.
- Да брось, Тань, не так всё с ней и плохо. Просто она немолодая уже... – узнаю голос медсестры Карины.
- Так в том-то и дело, что в её возрасте необходимо выглядеть холёной и ухоженной, иначе будешь похожа на дворняжку. Она косметолог, ну можно же начать с себя...
Сердце ухает о грудину и падает в пятки.
Господи, они это обо мне что ли? Это я немолода? Да мне тридцати пяти даже нет!
Закрываю карточку пациентки и с грохотом подтаскиваю к себе стремянку для архива, в надежде, что сплетницы за стенкой, услышав шум, перестанут перемывать мне кости.
Но они так увлечены разговором, что не обращают на это внимания.
- Нет, я просто не понимаю, почему при всех возможностях современной медицины она не выглядит, как кинозвезда. – Безапелляционно заявляет Татьяна. – Она же должна товар лицом продавать. Чтобы к ней клиентки заходили и понимали, за что деньги платят.
- Лилия Михайловна симпатичная вроде, - неуверенно тянет Карина.
- Да, но без лоска, согласись?
- Ну не всем же быть моделями. Главное, чтобы человек был хороший...
- О! – так и вижу, как Татьяна подкатывает глаза от такой банальщины. – Как будто от «хорошести» женское счастье нарастёт. Не в этом дело, Карин.
- У Лилии Михайловны, вроде, семья... Муж-красавчик с хорошей должностью.
- Ты с нами не сидела вчера, а Ленка рассказывала... – Таня переходит на громкий шёпот, и я с трудом разбираю слова. - Уже пол города в курсе, что муж ей направо и налево изменяет. Не стесняется даже. Вот в отеле недавно...
- Да ладно, - тянет Карина, - такая семья приличная.
- Простовата она для него. Хороший человек такого мужика не удержит, тут кто-то более стервозный и уверенный в себе нужен, - со знанием дела продолжает вещать Таня. – Ему нужна молодая и сексуальная женщина.
- Ты что ль? – хмыкает Карина.
- Ну хотя бы и я. Не отказалась от такого кобеля... На коротком поводке бы выгуливала и у ноги держала. – Не могу удержаться от едкого смешка. Представляю, как «выгуливался» бы норвистый Игорь Станиславович.
- Да нужна ты ему, у него таких Танек – только ногой отпинываться.
- Ну а что, оденусь, накрашусь, капельку феромонов на запястье... Всяко лучше, чем Лилечка. – Таня снова понижает голос, будто рассказывает страшную тайну. – К тому же попа и грудь – все при мне. Мужики не собаки, чтоб на кости бросаться...
Я машинально хватаюсь за бедра. Что тут не так? Обычная задница, не хуже, чем у других. Среднестатистическая. Вот же дрянь малолетняя! Хочется выскочить из своего укрытия и схватить её за волосы своими старыми артрическими руками. Чтоб знала, как языком чесать.
Выдыхаю, эмоции сейчас лишние.
- ... И, если бы не белый халат, клиентки вообще от её страшненьких трикотажных свитерков разбегались.
С удивлением оттягиваю белый лацкан и щупаю синий пуловер. Он-то чем не угодил?
- Бедная Лилия Михайловна. Как-то не везет ей. В семье проблемы, и как профессионал не состоялась, – все-таки вставляет свои пять копеек Карина. – Гуляев не дает ей оперировать, и правильно. Я ей как-то ассистировала, когда нити ставили. Ну... Слава богу не скальпель у неё в руках был, а то не знаю... Очень неуверенно работает, как практикантка.
Вот этого я уже простить им не могу! Моё терпение лопается.
Одернув полы своего немодного халатика, выхожу из подсобки в администраторскую.
Моё появление имеет эффект разорвавшейся бомбы. Обе сплетницы замирают, вытаращив глаза, и вытягиваются в струнку.
Медленно перевожу взгляд с одного бледного лица на другое.
- Лилия Михайловна, а мы вот тут...
- Лясы точим, я в курсе, – коротко обрываю. - Думаю, Олегу Альбертовичу тоже стоит знать, чем вы занимаетесь в рабочее время. Прямо сейчас понесу свою тощую задницу к нему и попрошу сменить ассистентку.
- Простите, Лилия Михайловна, мы тут по дурости наговорили. Не со зла... – Карина жалобно блеет и заламывает руки.
- Я так неуверенно работаю, не дай бог, тебе локтем в глаз заеду. А ты, - смотрю на помертвевшую Татьяну, - можешь облиться феромонами и забирать Игоря Станиславовича со всеми потрохами, утренними запорами и непереносимостью глютена. Мы разводимся. - Смотрю на часы. – Простите, у меня пациентка. Как раз её карточку искала, которую администраторы почему-то найти не могли.
Выразительно смотрю на Татьяну и с удовольствием отмечаю, как на ее бледном лице расцветают бордовые пятна.
- Вы девочки, продолжайте обсасывать косточки, а я – работать.
В комнате повисает тяжелое молчание, и я выхожу, громко хлопнув дверью. Вместе с хлопком в груди тоже что-то обрывается.
Что-то в моей жизни не так! Почему всё не складывается и идёт наперекосяк? Как-то неправильно я жила эти годы?
Меня жжёт обида, я не понимаю за что эти молоденькие дурочки несли обо мне всякий бред. Карина и Таня – женщины, но где их солидарность? Почему они готовы, как гиены бросаться на павшую соратницу вместо того, чтобы поддержать и утешить?
Неужели, только потому, что в двадцать лет куда интереснее быть бессердечной и легкомысленной?
Лучше бы я не слышала этого разговора. Моя самооценка, которая и так стремиться к нулю, обваливается в отрицательные значения.
В кармане требовательно тренькает телефон. Достаю трубку и с тревогой смотрю на светящийся экран.
Видимо жизнь решила добить меня окончательно!
Делаю глубокий выдох, трясу кулачком на удачу и доброжелательно отвечаю:
- Привет, мам!..
10. Доча, так нельзя!
- Лиля, ты с ума сошла! - Фраза звучит не как вопрос, а как утверждение.
Да, у мамы всегда всё просто, без приветствий и подводок.
- Ты должна бороться за семью! Доча, так нельзя!