Кира Туманова – Диагноз развод. Ты это заслужил (страница 10)

- А... Да, то есть нет. Мама сегодня ушла в гости. Не важно, до свидания!

Сосед снова пытается захлопнуть дверь перед моим носом. В этот раз делает это медленно и аккуратно. И я без особых сложностей успеваю придержать её коленом.

- Послушайте, чего вы хотите? – устало интересуется.

Обнажаю зубы в широкой улыбке и впиваюсь взглядом в наглеца. В последний раз я встречала такой кровожадной улыбкой Дениса, когда, задав вопрос в классном чате, почему в классе такие дорогие шторы, с удивлением узнала, что на шторы никто и не собирал.

Это несправедливо! У этого маменькина сыночка в синих боксерах, видимо, намечается романтический вечер, а я должна идти домой, слушать его музыку и грустить в гордом одиночестве?

Погибший ноутбук был единственным моим развлечением в бабушкиной квартире. Этот голый козёл испортил мне вечер, я намерена восстановить справедливость.

- Я хочу компенсации! – заявляю уверенно. - И не вашей чахлой флорой, - демонстративно потряхиваю ноутбуком, с лежащим на нем букетом, - Я хочу вполне конкретной и осязаемой компенсации! День и так был непростым и насыщенным...

- Вот и радуйтесь, что у вас новые нейронные связи образовались от жизненного разнообразия. – По губам соседа ползет язвительная усмешка. – Я же сказал, что потом! Ногу уберите...

Эти манеры, показывающие, что ему до одного места все мои проблемы, приводит меня в бешенство.

- Ах вы! – возмущённо хватаю ртом воздух. - Я вас... Я вам... Я сейчас мужу позвоню!

Говорю это и испуганно замолкаю. Конечно, я не собираюсь никому звонить, но хамство соседа пробуждает во мне древние инстинкты, которые призывают на помощь беззащитной женщине всемогущих родственников.

Для звонка папе я уже старовата, а в медцентре я привыкла, что фамилия Семирадского вызывает у всех дрожь.

Терять мне нечего, и я нагло продолжаю следовать выбранной тактике:

- Вы знаете, кто у меня муж?

- Вы привыкли, что после этой фразы все почтительно молчат? Мне плевать, кто у вас муж. И, между прочим, кто ваш брат тоже...

- Я звоню уже, - угрожающе хлопаю по карманам, в поисках телефона, который благополучно лежит дома.

- Звоните. – Скрестив руки на груди, щурясь, наблюдает за моими поисками.

- Я потом позвоню, - дерзко вскидываю подбородок.

- А кто у нас муж? – прячет смешок, откашливаясь в кулак. - Позвольте поинтересоваться?

- Ваше непосредственное начальство из минздрава. Семирадский – слышали о таком?

Красиво очерченные брови соседа взлетают вверх.

- Серьезно? Так любопытно... Вы жена Семирадского? А что здесь забыли? – демонстративно обводит глазами обшарпанный подъезд и останавливает взгляд на моей пижаме.

- Временные трудности, - сдуваю с лица прядь волос.

- Да что вы говорите... – каким-то елейным голоском произносит сосед. - Как интересно. Ну что же, проходите, давайте всё обсудим.

Широко распахивает дверь.

- Давно бы так!

С высоко поднятой головой захожу в квартиру. Шествую так гордо, будто несу перед собой не ноутбук с брошенным на него букетом, а подушку с правительственной наградой.

Наконец-то мне пригодилось заступничество мужа, пусть даже не личное, а его фамилии.

Пусть гад Семирадский хотя бы так послужит хорошему делу.

14. Куда делся плейбой?

В коридоре украдкой смотрюсь в зеркало. С красными розами я выгляжу, как героиня триллера. Бледное лицо, бескровные губы, белая пижама... Акцент на запавших глазах и алых цветах.

Подвисаю, разглядывая картины на стенах и яркий постер с какой-то девчачей корейской группой.

Мама соседа рисует и любит корейский поп? Странно...

- Что вы там застыли? - вздрагиваю, услышав его голос. – Вам тапочки дать?

- А нет, не надо. У меня свои...

Иду за ним в гостиную. Всегда неуютно себя чувствую в незнакомых помещениях, а тут ещё и незнакомый мужчина. В одних трусах топает впереди, и покачивает задницей, как модель на подиуме.

Он же психолог! Знает, что у меня в голове и специально провоцирует. Сбивает фокус внимания, уводит от решения проблемы.

Усилием воли включаю в себе доктора, который за свою практику видел предостаточно мужских задниц. Разных! Когда-то я с удовольствием лепила в них уколы, когда подрабатывала на третьем курсе. Жаль, это было давно.

Гостиная небольшая, но чистая и современная, виден свеженький ремонт. Отличная перепланировка, подвесные потолки сложной формы, барная стойка, стереосистема. Здесь даже не пахнет бабушкиным уютом, который встретишь в квартирах одиноких пенсионерок.

- Присаживайтесь, - сосед гостеприимным жестом указывает мне кресло. – Обсудим ваши претензии и выработаем стратегию урегулирования.

Плюхается в соседнее кресло и по-свойски забрасывает руку на спинку.

- Хм... Может вы хотя бы оденетесь? Это же неприлично! – Сейчас я могу позволить себе менторский тон, потому что держу ноутбук так, чтобы букетом прикрывать нижнюю часть мужского туловища.

- Мне и так нормально. А вам?

- Мне тоже, - нагло вру.

Ставлю ноутбук на журнальный столик, невольно отворачиваюсь и опускаю глаза.

- Это неправда! Вам дискомфортно, но вы стесняетесь в этом признаться. Ваш муж по дому в трусах не ходит? Может быть, поговорим об этом?

Удивленно поднимаю на него взгляд. Насмехается что ли?

Так и есть. Сидит развалившись и, ехидно щурясь, смотрит на меня. Будто ему доставляет удовольствие надо мной измываться.

Выдыхаю через нос, злобно раздувая ноздри. Чертов провокатор. Зря он надеется, что я, покраснев, выскочу, как нецелованая девица.

- Какое вам дело уже... Заканчиваете эти свои, мозгоправные штучки, – кручу пальцем у виска. - Вы повредили мой ноутбук, возмещайте ущерб.

- Мозгоправные штучки?

- Вы же психолог... – показываю пальцами кавычки.

- А, ну да. Из медицинского центра имени Романова, куда вы утром спешили на работу.

- Вы тоже, насколько я знаю. - Не выдержав, рявкаю. – Да оденьтесь вы уже! – Не видя никакой реакции, помявшись, продолжаю. - И сто тысяч компенсации могу принять на карту. Если быстро переведете, оставайтесь в трусах.

- Что-то дороги нынче ноутбуки, - цедит.

- Нормально. Пятьдесят – за подержаную технику, пятьдесят – моральный ущерб. Мне, знаете ли, не очень приятно созерцать ваши невусы. Я не на работе.

- Что-то и невусы дороги, я смотрю...

От его снисходительно-высокомерного тона на лицо падает забрало ярости.

- Хамло! Я... Я... Гулеву на вас докладную напишу.

- О господи, и эта туда же... – произносит разочаровано и встаёт. - Я смотрю, вы от своего муженька недалеко ушли. Сначала решил, вроде интеллигентная женщина, врач. А, что с вами, с Семирадскими разговаривать... Сейчас принесу ваш ущерб, ждите, – махнув в мою сторону рукой уходит в другую комнату.

- У меня другая фамилия, – растеряно шепчу вслед.

Сажусь в предложенное мне кресло и запоздало пытаюсь понять – если я победила, то почему на душе так пакостно. Вроде он сам виноват, но я-то веду себя, как вымогатель и истеричка. Интеллигентная женщина, да уж...

В бедро что-то колет. Опустив руку вниз, вытаскиваю кусочек белого картона, завалившийся в щель между подушками - посадочный талон на рейс в Париж, даты совсем свежие. Растеряно верчу бумажку в руках.

Как-то неудобно вышло. Еще с одним коллегой испортила отношения. Даже не познакомилась, а уже наорала.

Сосед появляется через пару минут, в джинсах и футболке. Вид у него совсем другой. Уставший, замотанный, ни следа от прежнего вальяжного плейбоя.