Кира Тигрис – Факультет Элиты. ЭльФак (страница 42)

Я набрала в легкие побольше воздуха и почти уже вынырнула из-за дивана, но тут Коста продолжил свою пламенную речь:

— Если только, конечно, это не та страшная воровка, что украла мои деньги! Если я ее увижу, то убью на месте! И ее не спасешь даже ты, Лео!

Ругаясь про себя, я потихоньку забилась поглубже за спинку дивана.

— Она, наверное, в ванной, — нарушил угнетающую тишину Леон.

— Хм…странно, но вода совсем не шумит! — ответил Коста. Он поднялся с дивана, порываясь пойти к двери в ванную комнату, но затем, очевидно, увидел побледневшее лицо своего собеседника и плюхнулся обратно на диван. — А, ладно! Не мое дело! Я просто хотел сказать ей кое-что… — Коста снова вскочил на ноги, ему сегодня совершенно не сиделось на месте. — Эй ты, в ванной! Кто бы ты ни была! Я знаю, что ты меня сейчас слышишь! Береги Леона! Он не такой, как все! Он особенный! Он мой единственный и самый лучший друг! Он под моей защитой, а, значит, и ты тоже! Но, знай, если ты разобьешь его большое сердце, то будешь отвечать передо мной!

По моей спине побежали мурашки. Прямо как в песне Максим: «Сердце его теперь в твоих руках! Не потеряй его и не сломай!»

Коста хотел добавить еще что-то, но, судя по всему, Лео остановил его взглядом или жестом. Но даже этой короткой пламенной речи мне было достаточно… Сердце заколотилось в груди. Эта речь совсем не была похожа на слова избалованного богатенького щенка или на жестокого морального урода. Это словно была другая сторона медали! Будто бы прежнего Косту подменили! И вместо него на диван посадили такого же красивого стройного парня с вьющейся челкой и опасными, как болотная трясина, бутылочно-зелеными глазами. Усталый и потрепанный, он был по-прежнему одет в свою черную кожаную куртку и белые найки. Только вот прихожая Леона была единственным местом в мире, где Константин Блэкстоун не задирал свои длинные ноги на диван.

— А знаешь, Лео, я сразу же понял, что ты не такой как все, — продолжал Коста, потому что его друг упорно молчал. — Помнишь нашу первую встречу? Жаркий летний полдень? Дикий пляж. Старая горбатая сосна, склонившаяся над водой. Дюжина шестилетних мальчишек из местного приюта раскачивались и прыгали с тарзанки прямо в мутную морскую воду. Каждый стремился залезть повыше и сигануть подальше, дабы впечатлить остальных. Один ты не прыгал, один ты стоял в стороне. Двое ребят явно соревновались между собой, влезая почти на верхушку дерева для максимального разбега тарзанки, и с кучей брызг ныряли в пенные высокие волны. Эти двое мальчишек были подкидышами, подброшенными в мир смертных своими родителями-троллями. Одного звали Томми, а вторым был я. Все знали, что на следующий день самый богатый и влиятельный человек в городе должен будет усыновить одного из нас. Разумеется, самого умного и сильного. Потому мы и соревновались во всем. Так вот Томми проворно вскарабкался на сосну и отпустил тарзанку на пару метров ниже, так что теперь ее разбег и скорость увеличились в разы. «Слабо прыгнуть, Костик?!» — обратился он ко мне, и я уже почти залез на дерево. Но ты расплакался и побежал за воспитателями. О, как же тебя все ненавидели в этот момент! И я громче всех тебя проклинал! Так могла поступить только девчонка или же … настоящий друг. Я замешкался, и Томми пришлось прыгать вместо меня. Скорость была слишком сильной, а разбег тарзанки — слишком широким. Он не удержался и сорвался прямо на голые скалы…

В комнате наступила тишина. Я представляла Константина маленьким темноволосым ребенком, борющимся за выживание в одном из местных приютов. Так, значит, он и правда усыновленный? Но почему? Неужели его такой богатый и влиятельный отец так и не смог найти себе супругу?

Коста усмехнулся, глядя в дальний конец комнаты — туда, где оживали его самые сокровенные из всех ранних воспоминаний.

— А на следующий день меня усыновил сам великий и ужасный Фредерик Блэкстоун! — продолжал ностальгировать Коста. — Позже оказалось, что тарзанка была подрезана. Сделал ли это нарочно Томми или кто-то другой — не известно!

— Я чувствовал это! — ответил Лео. — Я пытался сказать вам всем, что что-то не так! Что опасность рядом.

— Я понимаю… Именно тогда-то я и решил, что ты должен быть моим! — продолжил Коста, кладя свою растрепанную темно-каштановую голову на широкие колени Леона. — Твоя интуиция не раз спасала мою жизнь! Но сколько я себя помню, я всегда возвращал свой долг. Это я подделал бумаги и, можно сказать, подкупил старшего воспитателя нашего приюта… и все для того, чтобы тебя усыновили добрейшие и состоятельные Норгенштерны! Видишь ли, они хотели удочерить девочку и совсем не мечтали о сыне. И они даже выбрали себе в соседнем приюте какую-то Аниту или… погоди… Антониту…

— … Антонину, — тихо поправил Леон, — они мне сказали после… Так вот почему они так удивились, когда увидели меня впервые.

— Эванс. Антонину Эванс, — прошептала я одними губами, сквозь закрытые глаза просочились горькие слезы понимания. — Сейчас у меня все было бы по-другому, если бы только они меня удочерили! Так вот почему они передумали… Этот засранец подменил документы!

— Но хочу сказать, Лео, что как только они тебя увидели, с твоими огромными карими глазами и золотыми локонами, одетого в чистенькую рубашку с рюшечками, — продолжал ностальгировать Константин, — сразу же после самого первого дня они ни разу не хотели тебя заменить на кого-то другого!

— Не может быть! — ответил Лео, хлопая длинными золотыми ресницами, мокрыми от слез.

— Невозможное возможно! Неслучаемое случается! — уверено ответил Коста, словно цитировал неоспоримую аксиому жизни у доски на высшей математике. — Ты для них был идеальным сыном! Мне очень жаль, что они так рано погибли в автокатастрофе… — он вздохнул и решил перевести тему. — А знаешь, это я подталкивал тебя драться, участвовать в боях — чтобы ты учился стоять за себя, защищаться, когда меня не будет рядом!

— Что случилось после боя? Что сказал Вождь Подземного народа? — тихо спросил Леон, скорее желая перевести тему — он и так уже залился краской по самые уши. — Он же не позволит смертным уйти просто так!

— Это ты прав, Лео… — обреченно ответил Коста, глубоко и тяжело вздыхая. — Он не позволит! Орки забрали Дэймона, думая, что берут в плен меня. Парень был в глупой золотой маске, двигался, говорил и вел себя, как я. Но не волнуйся, они не посмеют его убить. Вождь требует еще один финальный бой. Его теперь уже одноглазый боец хочет отыграться. Но ты не будешь с ним драться! Я придумаю что-нибудь… может быть, хороший выкуп за Дэймона… Сейчас у меня есть проблемы поважнее!

— Это какие же? — ошарашенно спросил Леон.

Коста сначала ничего не ответил. Он достал из кармана своей куртки какой-то странный предмет… длинный и темный с чем-то блестящим и круглым по середине… Секундами позже я его узнала! Да это же мои старые часы! Те самые, что мне пришлось оставить в подземелье, в тот момент, когда на моей руке был наручник.

Парень осторожно положил их на диван рядом с собой и тут его буквально «прорвало»:

— Мне нужно найти ее! Срочно! Девчонку, которой принадлежат эти часы! На вечеринке она была в голубом платье. Сказала, что ее зовут Виктория. Соврала. Я просмотрел личные дела всех Викторий в Академии. Нет ни одной, даже и близко похожей на нее!

Лео недоумевающе нахмурился, с интересом вертя в руках мои старые часы:

— Кажется, они остановились. Не тикают, не ходят…

— С той самой минуты, как она сняла их со своего запястья! — пылко ответил Коста, словно в этот же миг остановилась и его жизнь. Он потряс головой, как старый пес, отгоняющий от себя мух. — Но я не понимаю, как такое вообще возможно? Она просто провалилась сквозь землю! А у меня не осталось ничего кроме ее часов. Почему так, Лео? Даже у Золушки было больше шансов быть найденной! Туфельку хотя бы можно было примерить!

— Может быть, она одна из тех девчонок, которых отчислили в этом семестре из нашей Академии? — осторожно подсказал Лео, — например, она вовремя не сдала зачёт? Или просто не смогла оплатить обучение?

Коста нахмурился, глубоко задумавшись на пару минут.

— Хм… А что, если ты прав? Что если именно так это и было, Лео? Она пришла на свою последнюю студенческую вечеринку, чтобы попрощаться? С друзьями и с Академией. Вот, блин! Тогда я ее точно больше никогда не увижу… если только… если только сам не оплачу обучение всем, кто был отчислен в этом семестре! Всем девчонкам, разумеется!

Я облегченно вздохнула. Ай да Леон! Благодаря его небрежно брошенным словам, в моем сердце появилась надежда, что я, может быть, смогу остаться в Академии.

Коста самодовольно заулыбался, уже подсчитывая в голове нужную сумму:

— Оплачу всем, кроме одной! Этот самой страшной дуры, которая посмела поднять на меня руку в кафетерии! Уродка! Как ее там? Антонина Эванс…

— Чудненько, блин! — в сердцах выругалась я про себя. — Этот гаденыш всё-таки запомнил мое имя! Проклятье!

Вот бы сейчас вылезти из-за дивана и показать ему мое настоящее лицо. Сейчас я бы все отдала, лишь бы увидеть его отвалившуюся челюсть в этот момент.

— Я бы все отдал, чтобы сейчас ее увидеть! Не смейся, Лео! Я клянусь! — божился Коста. — Все бы всем простил! И все забыл!