Кира Тигрис – Факультет Элиты. ЭльФак (страница 28)
Я понятия не имею, что он дальше собирался сказать, но тут сразу из обоих концов коридора послышались шаги, голоса и громкий смех — слева девичье хихиканье, справа — юношеские басы.
— Парни, там Фараон! — крикнул кто-то из ребят. И шаги тут же зазвучали чаще и отчётливей.
— Девоньки! Там настоящий Коста! Чур я первая! — раздались бешеные визги, полные энтузиазма, с другой стороны.
Мы с Дэймоном заметались из стороны в сторону, словно два суриката в ловушке, крепко связанные друг с другом. Наконец, он прижал меня к стене, да так крепко, что едва не раздавил своими, хоть и не рифлеными, как у Леона, но каменными мышцами.
— Ай! Нас все равно видно! — задыхалась я, ощущая его учащенное горячее дыхание на своей шее. Не знаю, наверное, любая другая девчонка на моем месте изловчилась бы и, трепеща и надеясь на что-то большее, поцеловала парня. Но мне сейчас было не до романтики. — Они нас уже заметили! Отвали, блин!
— Ой, Коста, кажется, не один, — сообразила в дальнем конце коридора девчонка. Очевидно, самая умная из всех. — Кто это с ним, а? Давайте ближе, девоньки!
— Проклятье! Придется тащить тебя с собой, — в отчаянии прошептал парень, отпуская меня из своего стального плена, властно дернул за наручник и повернулся к двери стенного встроенного шкафа с грязным бельем. Той самой, на которой было написано фломастером: «Грязное белье! Заполнено!»
Дэймон легонько ударил костяшками пальцев по двери, словно постучал. Но не куда попало, а именно в то самое место чуть ниже, сразу же под надписью, где был нарисован маркером небольшой ромб, грубо перечеркнутый сверху вниз одной линией. Внутри что-то негромко несколько раз щелкнуло, словно тайный встроенный замок, и дверь слегка приоткрылась.
— Ты совсем спятил?! — ошарашенно переспросила я.
Парень обернулся. Уголки его губ невольно поползли вверх.
— Боишься?! — самодовольно произнес он. — Правильно делаешь!
— Я туда не пойду, извращенец! — отшатнулась я назад. — Что за дверью?
— Моя спальня!
Лужа 19. Отец и сын
За дверью не оказалось никакой спальни. И на нас, к счастью, не свалились горы грязных трусов и вонючих носков.
Это была небольшая, вполне обычная гардеробная комната с приглушенным матовым светом, заставленная шкафами с полками и вешалками. У стены стройными рядами стояли дорогие фирменные кроссовки, в том числе, уже хорошо примелькавшиеся белые найки. На вешалках висели пиджаки, рубашки, футболки, шарфы и пара черных кожаных курток. На полках лежали темные джинсы и множество золотых масок. Это что, гримерная для переодевания в Косту?
Я уже собиралась задать этот вопрос, но обернулась и в стороне заметила ещё кое-что. Точнее, я не могла его не заметить…
Огромный ростовой портрет прекрасной белокурой девушки в пышном вечернем платье. Странно, но почему-то ее милое лицо с острыми скулами и большими темно-карими глазами показалось мне очень знакомым.
Она была изображена на лужайке перед старым корпусом Академии. Напротив самой высокой башни с часами, которую охраняла пара старых каменных горгулий.
— Это ещё кто? — удивлённо спросила я, лихорадочно пытаясь вспомнить, где же я видела красотку с такими же идеальными губами, высоким лбом и надменным взглядом. — Твоя тайная любовница?
— Уже ревнуешь? — усмехнулся парень.
Я закатила глаза:
— К кому? К этой средневековой блондинке?
И тут меня осенило. Ну конечно же! Так вот на кого она похожа!
— Это что, прапрабабушка нашей Стейси? — удивленно спросила я. — Лицо, глаза — один в один! Только вот ее праправнучка не умеет краситься!
— Блин, действительно, она похожа на нашу Анастейшу, — удивленно и задумчиво произнес Дэймон. — Как там ее фамилия? Грим? Но она сказала, что прилетела сюда из Австралии… Может быть, просто все блондинки на свете похожи?
— Кто она вообще такая? — тихо спросила я, разглядывая старый портрет, плавно переводя взгляд с нежного лица прекрасной незнакомки на грубые каменные морды старых горгулий. Рогатые и клыкастые, они сидели под крышей самой высокой башни по обе стороны от громадных круглых часов с проржавевшими от дождей стрелками и позеленевшим циферблатом.
— Это — та самая знаменитая, но никому не известная любовница местного графа Арчибальда Беджемонда, — ответил Дэймон, — именно из-за нее он продал все свои богатства и спрятал все золото в одной комнате. Его-то сейчас и ищут по всему замку!
— И поэтому отец Косты и скупил все корпуса Академии? — осенило меня, — он верит во все эти сказки и ищет золото? Точнее заставляет искать вас обоих, да?
— Точнее, заставляет искать меня, — повторил со вздохом Дэймон. — Я бы отдал десять тысяч зеленых тому, кто смог хотя бы мне подсказать, в каком из корпусов находится эта несчастная комната! На само же золото наложено проклятье, так что я очень не завидую тому, кто первым его увидит.
Он нагнулся и открыл один из многочисленных нижних ящиков, но тут же, тихо выругавшись, его захлопнул. Там оказалась брендовая парфюмерия.
— Нам нужно найти нож или плоскогубцы! Что-нибудь, лишь бы разбить цепь наручников, — произнесла я самую очевидную на данный момент вещь, оглядываясь по сторонам, — но сначала нужно выбраться из этого шкафа с грязным бельем…
— У меня нет на это времени! — процедил он сквозь зубы, в третий раз отключая свой интенсивно вибрирующий телефон. — Мне сейчас нужно быть в другом месте!
— Мне вообще-то тоже! — поддакивала я, — думаешь, я прямо мечтаю отправиться с тобой на очередную вечеринку?! Но, по ходу, придется, блин!
— Послушай, ничего личного, — начал он, в темных глазах заблестели искренние слезы отчаяния, — я не могу тебя взять туда, куда я сейчас должен идти, ты и этот шкаф не должна была видеть!
Я насторожилась и замерла. К чему это он все говорит?
Резким движением свободной руки он сдернул с вешалки очередной белый шарф, такой же, какой был у него на шее во время игры, и протянул мне.
— Завязывай себе глаза! Быстро!
— Ты что, рехнулся? — воспротивилась я, делая шаг назад. — И что ты со мной собираешься делать?!
— Нет времени объяснять! Делай повязку! — он грубо толкнул меня к стене, снова навалившись всем телом — видимо, это был его коронный прием для устрашения. Свободной рукой он схватил меня за подбородок. — Быстро, я сказал!
— Эй! Полегче! — я ударила его по руке и попыталась отпихнуть от себя. — Спятил? Ты просто не можешь брать и творить с людьми, что пожелаешь! Мы — не твои игрушки! Мы живые, нам больно! Запомни это сам и скажи своему тупому уроду Косте, с которого ты так усердно берешь пример! Ненавижу его!
Дальше я, собрав в кулак всю свою силу и ненависть, оттолкнула от себя парня.
От испуга я не рассчитала свои силы, ударив его в грудь наотмашь рукой, на которой у меня был надет наручник. Ума не приложу, как так получилось, но в этот момент молния его черной куртки разъехалась, заставив ее распахнуться и открыть крепкую грудь парня, туго обтянутую белой футболкой. Дальше моя рука по инерции проскользнула мимо нее, и какая-то острая часть наручников полоснула его прямо поперек груди. Футболка с треском разорвалась и на загорелой коже остался неглубокий, но четкий порез. Рана прошла через всю левую часть его торса, из нее стали тут же сочиться ярко-рубиновые капли крови.
— О, черт! Прости! Я не хотела! — в панике залепетала я, в ужасе холодея от содеянного. Уж теперь-то он точно все расскажет Косте…
Но пострадавший лишь молчал и смотрел на меня — ни угроз, ни ругательств. Он просто стоял, как вкопанный, не сводя с меня своих темно-зеленых, как омут самого опасного болота, глаз. Странно! Так смотрят, когда увидели человека впервые, или же, наконец, смогли разглядеть по-настоящему…
— Больно? — шепотом спросила я, осторожно раздвигая обрывки его изрядно пропитанной кровью дизайнерской футболки.
— Нет, не больно! — прошептал он, тяжело дыша, как после пробежки марафона, или, как если бы с его плеч только свалился тяжелый груз, который он таскал с собой вот уже много лет. Он сделал несколько вдохов, заполнив легкие до отказа так легко и свободно, точно разорвалась крепкая незримая цепь, все это время сковывавшая его грудь.
Странно, очень странно… На левой части его груди, прямо напротив сердца, была необычная черная татуировка — что-то вроде значка щита с непонятными иероглифами, какой-то надписью на нечитаемом древнем языке.
Так получилось, что порез от острого края моих наручников прошел прямо поперек этого самого миниатюрного щита, разбив его ровно на две половинки. И…если это был конечно не обман моего зрения, то и сам щит покрылся сеточкой трещин, несколько из которых были внушительной длины и размера. Может быть, это была изначальная задумка тату-мастера — изобразить разрушающийся щит? Ведь не мог же он действительно разбиться из-за нанесенного мной пореза?
Если бы я в тот момент не была так увлечена созерцанием татуировки разбитого щита на груди парня, то заметила бы еще кое-что на его теле… я совсем не смотрела на его шею… и потому в полумраке не обратила внимания, что из-под расстегнутого воротника его куртки торчат черные ветки с острыми шипами.
Но Дэймон не собирался отступать, он вытащил из-за пазухи маленький черный пистолет. Так вот, значит, обо что я в коридоре отбила себе все пальцы!