Кира Сыч – Покой (страница 2)

– Ага.

Игнат достал телефон, уронив его при этом на асфальт и тут же рассмеявшись своей неуклюжести. Он включил запись и четверо студентов, держащих всех первокурсников и всех изгоев университета в страхе, дружно сказали текст, который надиктовал им Тимофей. Вздохнув и еще раз убедившись, что все понимают степень неразумности этой затеи, Тимофей отвел друзей на причал, находившийся неподалеку, достал ключи, которыми обещал пользоваться только в крайнем случае, и завел моторную лодку отца.

Резкий пронзительный звук разрезал тишину ночи, грохот спугнул нескольких спящих неподалеку собак и птиц. Подростки передавали друг другу бутылку, смеялись и пытались сфотографироваться, но телефон выскользнул из рук Игната и отправился к рыбам, на дно реки.

За гулом мотора, смехом и криками ребята не расслышали тихого звона колокола.

Глава 1

Телефон звонил без остановки. Фокин Константин Викторович, бывший частный детектив и бывший полицейский, приоткрыл глаза и застонал. Такое с ним случалось редко. Плохое самочувствие по утрам не было для него в новинку, но забыть выключить звук на телефоне… Это было совсем не в его привычке.

– Который… Ох… Какого черта? – вслух выругался Константин, свалившись с кровати, потому что по-другому встать никак не получалось.

Противный телефонный звонок не переставал раздражать барабанные перепонки бывшего детектива, отзываясь резкими усилениями приступов головной боли. Медленно, словно подстреленное и уже умирающее животное, Фокин полз на четвереньках в сторону ненавистного аппарата, проклиная создателя телефона, его сотового аналога и вообще любых средств связи.

– Слушаю, – задыхаясь ответил Константин, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза.

Женщина на другом конце провода рыдала. Константин пытался собрать все свои мысли в едином пространстве, чтобы сосредоточиться на смысле сказанного женщиной, но слова напоминали кашу, которая мало того, что была с комочками всхлипов и бесконечных вздохов, так еще и состояла из обрывков фраз, суть которых уловить было сложно в состоянии чудовищного похмелья.

– Подожди, – смог наконец вклиниться в разговор все это время молчавший Константин. – Я не понимаю НИ-ЧЕ-ГО. Позвони в другое время. Пока.

Фокин сбросил звонок и постарался как можно быстрее выключить телефон, который уже снова трезвонил вовсю. Избавившись от надоедливой машины, мужчина сполз по стенке на пол и, прижав колени к груди, застыл. Сейчас он чувствовал, как поднимается волна тошноты, смешанная с отвращением к самому себе. Купаясь в волнах самобичевания и жалости, Фокин уснул.

На этот раз его разбудил звонок в дверь. Кто-то настойчиво пытался поговорить с бывшим детективом. Константин приоткрыл глаза, ожидая ярких лучей солнечного света, выжигающих сетчатку, и с удивлением обнаружил, что комната погружена во мрак. Тем временем, дверной звонок все не унимался; к оглушительной трели звонка со временем добавился стук в дверь, явно производимый невысокими и массивными каблуками туфель.

Фокин встал с пола и, все еще пошатываясь, направился к входной двери. Посмотрев в глазок, он застонал. Надеясь, что этот стон был тише, чем шум, создаваемый непрошенной гостьей, Константин попытался отойти от двери.

– Открывай! Я знаю, что ты там! – грозно прокричал женский голос.

Константин взвесил все за и против. Она точно знала, что он внутри. А он точно знал, что ее терпения и упорства хватит на то, чтобы стоять и колотить в дверь до тех пор, пока соседи не вызовут полицию или пока не сломается дверь. В данном случае, поломка двери выглядела куда предпочтительнее даже случайной встречи с бывшими коллегами.

– Что ты хочешь, Маша? – впустив женщину и закрыв входную дверь, устало поинтересовался Фокин.

– Мне нужна твоя помощь.

Фокин вздохнул и, не поднимая головы, пошел в ванную комнату.

– Располагайся. Я сейчас.

Женщина в приглашении не нуждалась. Она уже разулась и прошла на кухню, где достала из верхнего шкафчика таблетки аспирина и налила воды из кувшина в единственную чистую кружку. Константин, немного освежившись, вошел в кухню и сел за стол. Машинальным движением выпил таблетку и, все еще не глядя на посетительницу, принялся обрисовывать пальцем на столе оставшиеся от красного вина разводы.

– Костик, мне нужна твоя помощь, – всхлипнув, сказала женщина.

– Ты это уже говорила. Что именно ты хочешь от меня?

– Чтобы ты вернулся из своего… Чтобы ты перестал пить и нашел мою дочь.

– Что? – удивленно вытаращил глаза Константин. – Ты серьезно?

– Конечно, я серьезно. Разве я когда-нибудь обращалась к тебе по пустякам?

Константин задумался. Маша действительно никогда не приходила и не доставала его своими мелкими проблемами и неприятностями. Можно считать, что это был первый случай, когда она просила помощи. Он посмотрел на ее немного опухшее от слез лицо, отметил про себя смиренную и закрытую позу с опущенными глазами и нервно теребящими его кухонное полотенце руками. По всем этим признакам он мог с уверенностью сказать, что произошло нечто ужасное.

– Ладно. Рассказывай. Но я ничего не могу обещать. Что у тебя случилось?

– Наша дочь…

– Ваша дочь. Мы вроде бы обсудили это много лет назад.

Женщина шумно вдохнула воздух, сжав челюсти так, что лицо приняло квадратные очертания, утратив привычную женственность и мягкость. Константин с интересом наблюдал за этим изменением, размышляя о природе людей. Как много у человека может быть масок и лиц, сменяемых при разных эмоциях и обстоятельствах. Только что она была милой и несчастной «дамой в беде», а теперь готова кинуться на него и выгрызть из него извинения, как самая настоящая львица.

После паузы в несколько долгих и, показавшихся Константину бесконечными, минут, лицо женщины снова расслабилось и приняло миловидные черты.

– Это не имеет никакого значения сейчас, – примирительно сказала она.

– Имеет. Если ты хотела надавить на мою жалость, то у тебя не получится сделать это таким образом. Не нужно манипулировать моими чувствами.

– Я не манипулировала. Я говорила, как есть.

– Я тоже говорю, как есть. Мы обсуждали это много лет назад.

– Да прекрати! Дело сейчас не в этом вообще! – нервно встав со стула и попутно свалив его, вскрикнула раздраженная Мария. – Она пропала. Мне все равно, что мы там когда-то обсуждали! Мне все равно, чья она дочь. Она моя дочь. МОЯ! Понимаешь? Найди ее, прошу тебя.

– Почему я? Разве ты не видишь меня?

Мария презрительным и холодным взглядом внимательно осмотрела Фокина. Зрелище было не из приятных, и детектив прекрасно это понимал. Он давно не расчесывался: прямые русые волосы лежали как попало. Шикарные густые усы, которыми он некогда так гордился, теперь жили своей жизнью, ощетинившись во все стороны и напоминая жирную гусеницу, одетую в броню из русых елочных иголок. Серая радужка глаз была почти незаметна на фоне красноты сосудов в склере. Сутулость скрадывала у него несколько сантиметров роста, а одутловатость лица – следствие частого прикладывания к бутылке – старила на несколько лет.

– Я вижу тебя. Очень хорошо вижу. Ты – алкоголик. Опустившийся человек. Не знаю, сколько тебе отмерил Господь ходить по этой земле, но, если не прекратишь, – будет в два раза меньше. И это не мое дело. Это твои личные проблемы. Мне нужно только одно: чтобы ты нашел мою дочь. А потом можешь хоть выпить сразу чан со спиртом и окочуриться.

– Ого-го. Какая грубость.

– Да, грубость. То, что ты уже два года сидишь в своей квартире и ноешь, – твои проблемы. Ты был отличным детективом, прекрасным полицейским и даже неплохим человеком. Я любила тебя. Но сейчас все это в прошлом. Сейчас мне нужны твои навыки ищейки. Пропало пятеро подростков. Полиция не может их найти и кормит родителей «завтраками». Есть предположение, что они на острове, но нам сразу неофициально было сказано, что туда они не поедут, даже если все подростки мира отправятся на остров и там исчезнут.

– Подожди, ты говоришь про тот остров, одиноко стоящий посреди реки? Окутанный тайнами и загадками? Со странным названием и психушкой?

– Да.

Фокин рассмеялся, внезапно схватившись за живот. Если бы это наблюдал посторонний человек, то решил бы, что мужчине неожиданно стало плохо и ему срочно требуется медицинская помощь. Смех сыщика был похож на первые признаки начинающегося приступа астмы. Маша же хорошо его знала. Слишком хорошо. Она неподвижно стояла и смотрела на него, ожидая, когда пройдет припадок дурацкого смеха.

– Ты действительно видишь в этом нечто смешное? Расскажи мне. Посмеемся вместе. Странно, что ты не видел ничего смешного в смерти своего ребенка.

Фокин замолчал. Кулаки его сжались, костяшки пальцев побелели.

– Вот так ты просишь о помощи? – Фокин ударил кулаком об стол. – Наступая на больные мозоли? Уходи.

– Я уже попросила. И не единожды, но ты просто посмеялся в ответ.

Гордо вскинув голову, женщина ушла из квартиры, хлопнув на прощание дверью. Этот звук перенес Фокина на несколько десятков лет назад, когда они еще были любовниками. Она никогда не уходила тихо. Всегда хлопала дверью. Сначала, он всерьез думал о том, что она таким образом пытается привлечь внимание соседей, но, понаблюдав за ней несколько раз, понял, что это было просто одной из раздражающих его привычек. Она не скрывалась, не кралась вдоль стены, уходя из его квартиры, как и не пыталась привлечь внимание. Ей просто было все равно, увидит ли ее кто-нибудь или нет.