Кира Сыч – Дитя Пророчества (страница 2)

Некоторое время он пытался высмотреть ее среди деревьев и зарослей кустарника, совершенно игнорируя и своих павших, и компаньонку, очевидно нуждавшуюся в помощи после неудачной атаки на Горайона. Однако, явно будучи человеком и не имея инфразрения ни среди врожденных способностей, ни в арсенале магических предметов, незнакомец вскоре бросил это бесполезное занятие и удалился по дороге, ведущей на север. Канни требовалось двигаться в том же направлении, поэтому, хотя возможность повторной засады и была весьма невелика, девушка не рискнула последовать за убийцей своего приемного отца.

Лишь когда взошло солнце, Канни выбралась на большую дорогу и остановилась в глубокой задумчивости, поигрывая посохом, который не выпускала из рук на протяжении всей этой зловещей ночи. Делать было нечего — без Горайона вход в Кэндлкип был для нее закрыт. А даже если и нет, какая жизнь ее там ожидала? Сколько дней или лет пришлось бы прятаться в библиотеке от незнакомца, который откуда-то знал ее, сам при этом оставаясь неузнанным. Откуда и что именно он узнал о ней?

От неожиданного шороха в кустах за спиной, Канни подскочила, еще в воздухе разворачиваясь и выставляя перед собой посох. За этим последовал долгий стон досады, когда она разглядела, кто к ней приближается. Лицо Имоен было белым как мел, по щекам скатывались крупные слезы.

— Канни, я…  я все видела. — выдохнула она, подходя ближе. — Они его убили!

— И добавили мне лишнюю дыру в доспехе. — мрачно добавила головорез, указывая на оперение дротика, все еще торчавшего в ее боку. — Не трогай. Полагаю, я истеку кровью, если его сейчас вытащить, а обработать рану мне нечем. Но какого балора ты здесь делаешь?! — сменила она тему, гневно глядя в расстроенное лицо девушки-вора.

— Я…  хотела пойти с вами. — прошептала Имоен.

— Зачем? Если я и сама не знала, куда мы отправляемся. — Канни развернулась и пошла обратно к месту ночного боя.

— Я случайно прочитала письмо, лежавшее открытым на столе Горайона. — печально отозвалась Имоен, нагоняя полуэльфа. — Кто-то предупреждал его об опасности, грозившей в основном тебе. Поэтому вы и покинули крепость. А я…  подумала, что смогу тебе помочь, если случится беда. Она и случилась. Куда ты идешь?

— Делать твою работу. — огрызнулась Канни. — Рыться в карманах. У покойников.

Имоен задрожала и снова начала плакать.

— Неужели тебе все равно, Канни? — всхлипнула она. — Ты так ненавидела Горайона, что радуешься его смерти?

— Я не радуюсь! — бросила головорез, склоняясь над обугленным трупом огра. — Да и не ненавидела его. Просто сейчас у меня слишком много других забот, так что скорбеть придется позже. Тот здоровенный нарыв в доспехах охотится за мной, а я даже не знаю, кому и каким образом успела перейти дорогу. Горайон ничего мне объяснить не успел, придется потрудиться его дружкам-Арфистам. Что же до тебя…  Обратно в крепость тебя не пустят, как и меня. Придется немного пройтись вместе. Если и только если ты будешь вести себя тихо и не донимать меня, понятно? Иначе брошу тебя здесь, гоблинам на потеху.

— Гоблинам? — Имоен поежилась. — Я хочу помогать тебе Канни, а не быть обузой! И помогу, вот увидишь! А что касается Кэндлкипа…  Я не попыталась бы туда вернуться, с тобой или без. Что если стражи решат, что это мы и убили Горайона?

— С чего им так думать? — совершенно опешила Канни.

— Ну…  — замялась девушка. — Вы давно уже не ладили.

— Не до такой же степени! — Канни смотрела на Имоен с все возрастающим изумлением. — Если бы ты не видела все своими глазами, ты бы и сама так подумала?!

— Н-нет…  я не знаю! — голос Имоен сорвался на крик. — Не знаю! Ты ненавидишь Арфистов, а я даже не знаю причин! Ведь Арфисты — это организация добрых магов и воинов, помогающих нуждающимся по всей стране. И Горайон был одним из них. Раз ты ненавидишь всех…  Я даже не знаю, что и думать.

— Что я — злодей? — саркастически подсказала Канни. — Может быть, даже Зент, представитель их группировки-противника?

К этому времени девушки прошли уже порядочное расстояние. Солнце стояло в зените, и Кэндлкип совсем скрылся из виду. Дорога была пустынна, лишь далеко впереди на дороге маячила фигура одинокого путника.

— Я не злодей, Имоен. — устало объяснила Канни. — Мы не ладим с тобой, потому что я не нахожу поводов для веселья там, где их видишь ты. Я не любила Горайона за то, что он пытался втянуть меня в служение своей организации, даже не спрашивая, чего на самом деле хочу я. А Арфистов я вижу совершенно не теми, кого ты мне только что описала. Я вижу группку комедиантов, которые считают себя вправе вмешиваться в чужие дела и судить других. Кто дал им право судить о чьей-либо праведности или порочности? И кто говорит, что их вмешательство оправданно и вообще кому-то на самом деле нужно? Сдается мне, они попросту обделывают свои собственные делишки под благовидным предлогом помощи другим, тогда как о помощи их никто и не просил.

— Жестоко и безапелляционно, юная леди. — с улыбкой прокомментировал тем временем приблизившийся к ним путник, шагавший по дороге навстречу.

Канни остановилась так резко, что зазевавшаяся Имоен врезалась ей в спину, и недружелюбно уставилась на непрошеного собеседника, высокого старика в алой мантии, с длиннейшей белой как снег бородой.

— Чем могу служить? — спросила она после продолжительного молчания, которое старик и не подумал нарушить. Вместо этого он, казалось, внимательно изучал обеих девушек.

Высокая статная Имоен, одетая во все розовое, с открытым наивным лицом и добрым взглядом больших голубых глаз и рядом с ней, как контраст во всем, небольшая Канни в коричневой клепаной коже, сливающей своим цветом с ее длинными волосами. Бледное благородное лицо, исходящая от всего облика молодой женщины аура силы и гнева. И в то же время было что-то одинокое и печальное во взгляде ее надменных глаз.

— «Дружеская Рука» — на север. — заговорил, наконец, волшебник, удивив обеих девушек, не задававших ему никаких вопросов. — Примерно полдня ходу. Будьте осторожны, и вы справитесь со всеми вашими задачами. — он с легким поклоном приподнял свою остроконечную шляпу и зашагал прочь.

— Это еще что за…  комедиант был? — нелюбезно поинтересовалась Канни ему вслед.

Был уже глубокий вечер, когда девушки наконец добрались до постоялого двора. Канни, все еще страдавшая от ранения дротиком, еле волочила ноги, однако сразу же устроиться на отдых или сходить к священнику за исцелением им не удалось. Прямо перед входом на постоялый двор обнаружился незнакомый молодой волшебник, явно кого-то там поджидавший.

— Приветствую, друзья! — преувеличенно любезно заговорил он, как только девушки поравнялись с ним. — Что привело вас в «Дружескую Руку»?

— Всего лишь усталые путники, ищущие ночлега. — буркнула Канни, пытаясь протиснуться мимо досужего любопытного к дверям таверны.

Однако, маг тут же шагнул в сторону, загораживая дорогу. Имоен отступила назад и сняла с плеча лук.

— Простите, простите. — расплылся он в приторной улыбке. — Но вы очень похожи на тех, кого я как раз ищу. Вы ведь пришли сюда из Кэндлкипа?

— Нет, вообще с другой стороны. — нахмурилась Канни, которой все меньше нравился оборот, который принимала ситуация.

— Увы, придется мне вам не поверить. — маг сокрушенно закачал головой. — Полагаю, вы именно те, кого я искал. Стойте на месте, это займет всего минутку…

Он отступил на шаг и поднял руки, готовясь прочесть заклинание. Соображая, что первый же его магический выпад может отказаться для нее последним, Канни рванулась вперед. Посох возник в ее руке мгновенно, и хотя она не была экспертом в этом виде оружия, головорез успела уже полностью с ним освоиться. Посох не только во всем подчинялся своей хозяйке, но и предпринимал самостоятельные атаки, немного компенсируя ее неопытность. Удар был сокрушительный. Нападающий прервал заклинание на полуслове и рухнул наземь с пробитой головой. Канни тяжело опустилась на одно колено и обшарила карманы побежденного.

— Так и есть. — встревожено пробормотала она, поднимаясь. — Записка об охоте за головами.

— И почем нынче твоя голова на рынке? — улыбка и игривый тон Имоен не очень вязались с ее белым лицом и дрожащими руками.

— 200 золотых монет. — фыркнула Канни, изучая пергамент. — Меня больше занимает, кто и с какой целью так яростно добивается моей безвременной кончины. Список вопросов растет. Посмотрим, что эти Халид и Джахейра смогут нам дать.

— Сразу после священника. — твердо возразила Имоен.

Большой зал постоялого двора был забит под завязку путешественниками всех мастей: торговцами, авантюристами, просто подозрительно выглядящими бродягами. Зловонные клубы дыма, поднимавшиеся из курительных трубок, смешивались с ароматами кухни, поношенных доспехов, сапог и дешевого эля, создавая поистине адский смрад. Вдобавок, помещение было довольно скудно освещено всего несколькими чадящими масляными лампами.

— Канни, давай уйдем отсюда! — жалобно прошептала Имоен, уворачиваясь от объятий, в которые ее попытался заключить какой-то мертвецки пьяный субъект.

— Скоро. — пообещала головорез, зорко оглядывая помещение. — Кажется, я вижу наших Арфистов.

В затемненном углу за небольшим столом действительно оказались знакомые лица. Девушки уже встречали этих двоих, когда те навещали Горайона в Кэндлкипе. Светловолосая женщина-полуэльф с резкими чертами лица, Джахейра. И с ней, конечно, ее вечно чем-то перепуганный, нервный, но, в общем, вполне приятный и миловидный муж, Халид.