Кира Стрельникова – Я – нечисть, или Как выжить среди своих (страница 3)

– Хорошо, от демонов буду держаться как можно дальше, если вдруг кто-то из них появится в пределах видимости, – послушно кивнула я.

– Ох, Танька, – батя вздохнул и покачал головой. – Ладно, иди, вкушай студенческую вольницу. Только помни, если что…

– Да-да, сразу звоню тебе! – торопливо закивала я. – Пап, а в кого меня превращать будем?

Он почесал затылок, пожевал губами.

– В кого-то, кто обратит на себя меньше всего внимания, – выдал наконец папа и широко улыбнулся, щёлкнув пальцами. – Феей будешь!

Ну да, самый оптимальный вариант, с моей роскошной золотисто-рыжей гривой и зелёными глазами даже внешность особо подправлять не придётся. Мамина порода, да… Отогнав грустные мысли, я вернулась в настоящее. Жизнь продолжается, а что было, то было, и давно.

– Здорово! – я улыбнулась в ответ.

– Куда устраиваться будем? – папа вернулся за стол, подвинул к себе тонкий серебристый ультрабук и открыл.

– Универ, конечно, – уверенно ответила я. – филфак, туда все феи идут.

Из-за любви к путешествиям и смене впечатлений большинство фей выбирали профессию переводчика, и изучали в основном языки. Я же свободно знала английский, и как раз начинала немецким заниматься, так что легко впишусь сразу на второй курс, на английскую филологию и перевод. Ага, изучала, куда бы хотела, конечно – я подготовилась к разговору. Папа кивнул, сосредоточенно шурша клавишами.

– Общежитие?.. – бросил на меня вопросительный взгляд.

– Да, – твёрдо ответила я.

Вздох, но возражать родитель не стал.

– Так, документы я тебе сделаю новые, легенда такая: твои родители много путешествуют, видишь ты их крайне редко, – начал говорить папуля, не отрываясь от компа. – Кто они и где живут, скажу, как всё сделаю. Открою счёт на твоё новое имя, каждый месяц буду перечислять деньги, так что ни в чём себе не отказывай, – он быстро улыбнулся, бросив на меня ласковый взгляд, и снова вернулся к ноуту. – Но если что, сразу звони, – тут же добавил строгим голосом.

– Да-да, – я закивала, чуть не подпрыгивая в нетерпении – уже хотелось нестись к себе и начать собирать вещи.

– Сейчас семестр заканчивается, сессия через две недели, потом летние каникулы, – продолжил объяснять папа. – Как сдашь экзамены и официально переведёшься на дневное, за тобой приедут родители, и вы отправитесь отдыхать, до осени, – он подмигнул с довольной улыбкой. – Всё, беги, собирайся, я пока всё подготовлю. Завтра поедешь заселяться, – любимый родитель неслышно вздохнул.

– Пап, всё нормально будет, – заверила я его, довольная, как слон после ведра бананов. – Спасибочки, ты лучший!! – поколебалась и задала ещё один вопрос. – Пап, а… следить не будешь? – с опаской посмотрела на него.

Он поднял голову, одарили внимательным взглядом. Я замерла в ожидании ответа.

– Нет, – ответил наконец папа. – Верю в твоё благоразумие, Танюш.

Я с облегчением улыбнулась.

– Спасибо, – снова поблагодарила и со спокойной душой вышла из кабинета.

Пока отец решал вопросы с документами, вселением в общежитие и устройством меня в Универ, я металась по комнате, пытаясь сообразить, что же взять необходимого, а что можно и потом купить. Ведь во избежание провала моей легенды мы с ним увидимся только через месяц, когда сессия закончится… Эх, скучать буду. И он тоже. С тех пор, как мама оставила нас, мы держались друг за дружку, как за спасательный круг, став кем-то большим, чем отец и дочь. Ради папы я готова горы свернуть, как и он ради меня, и я получала практически всё, что хотела. Но при этом не разбаловалась: папа плотно занялся моим образованием и обучением, так что времени скучать и капризничать почти не оставалось. Однако сейчас мне хотелось свободы, школа закончилась год назад, и домашняя учёба… утомляла. Как и выходы в город в сопровождении охранника папы, или его самого. Ну, на самом деле, были причины такого трепетного надзора за мной, и я их прекрасно понимала, но… Мне восемнадцать с половиной, и хочется праздника жизни. Так что, я очень рада, что папа пошёл мне на встречу. Постараюсь оправдать его доверие.

Итак, вещи. Шмоток много не надо, только самое основное: джинсы, пара футболок, юбка, любимый короткий сарафанчик, бельё, свитер – по вечерам и ночам ещё прохладно, всё же май в Питере капризный в плане погоды. Всякие мелочи, косметика, украшения, конечно – половина моей роскошной библиотеки по любовным романам. М-м-м-м, вкусняшечка, вечерком завалиться на диван или кровать, с чаем или горячим шоколадом, включить музычку поромантичнее, и погрузиться в сладостный мир мужественных мужчин и нежных женщин… И помечтать, что когда-нибудь и мне встретится такой же понимающий, романтичный, заботливый, любящий… Мдамс, отвлеклась, однако. Учитывая мой замкнутый образ жизни, опыт общения с противоположным полом у меня удручающе мал, только в школе с мальчишками дружила. Были, конечно, осторожные попытки пригласить меня на свидания, но – дальше трогательного держания за руку никто не заходил. Моего папу знали, и знали, что он никого и близко ко мне не подпустит до совершеннолетия. А меня действительно не привлекали особи мужского пола, ни обычные люди, ни наши, из нечисти. Как объяснил папа, это нормально для таких, как я – до инициации либидо дремлет, а уж после… В общем, там много нюансов, но до них ещё два года. Так что можно расслабиться и всласть повеселиться, когда стану обычной студенткой.

Через несколько часов я закончила сборы, заглянул папа, сказал, что всё устроил и завтра утром документы будут, с общагой тоже договорился. Дал адрес – Васька, здорово, центр мне нравился, – Восьмая линия. Вообще здорово! Остаток вечера прошёл в нервном волнении, ночью снились всякие сны про студенческие будни, и утром я подскочила в девять, горя нетерпением поскорее начать новую жизнь. Наконец, всё утряслось, я получила новенький паспорт на имя Татьяны Теренской, лесной феи, студенческий, где значилось, что я учусь на филфаке СПбГУ, пропуск в общежитие на Восьмой линии В.О., пластиковую карточку, и… Папа лично проводил до остановки маршрутки, крепко обнял, одарил долгим взглядом напоследок, поцеловал в кончик носа, подождал, пока я сяду, и потом ещё стоял, пока маршрутка не свернула.

Меня потряхивало от волнения и предвкушения, я то и дело кусала губы и ловила сердце, норовившее скатиться в пятки от избытка эмоций. Я – студентка! Наконец-то!! Свобода! Ура, ура. Замечтавшись, чуть не проехала свою остановку, выскочила на Пионерской и нырнула в метро. Поначалу такое количество людей нервировало, но потом я снова отвлеклась на мысли о предстоящей жизни, и вскоре перестала вздрагивать, если меня случайно кто-то касался. До общаги шла пешком, с удовольствием вдыхая влажный питерский воздух, глазея на дома, вывески, витрины – как же редко я выбиралась в город, просто погулять! В основном, видела улицы из окна машины. Зато сейчас… Нет, всё-таки как же хорошо, что я решилась на эту авантюру, и что папа не стал запрещать. И что отказалась от предложения взять машину. Лучше пешком, как все, да и в центре неудобно ездить, слишком плотное движение. И вообще, я студентка, пусть и нечисть, какая у меня машина в восемнадцать, почти в девятнадцать лет? Слухи поползут всякие, оно мне надо?

Я свернула на нужную улицу и уже подошла к двери, собираясь войти, как вдруг дверь распахнулась, и мимо меня проплыла в воздухе приторных духов роскошная платиновая блондинка с ногами от ушей, четвёртым размером бюста, высокомерно вздёрнутым подбородком и пухлыми, чувственными губами. Чуть прищурилась, изменила зрение, глянув на ауру – опа, вампирочка. Понятно теперь, зачем она вылила на себя содержимое парфюмерной лавки, от вампиров всегда еле уловимо пахло кровью. Обычный человек не чувствовал, а нечисть да, как и животные: кошки, собаки. Но хороша, ничего не скажешь. Осиная талия, аристократически бледная кожа, тонкие длинные пальцы с ярко-алыми ногтями. Я невольно проводила фифу взглядом, озадаченно уставившись на восьмисантиметровые шпильки. И как она в них ходит-то?! Никак, поняла спустя буквально минуту – у тротуара притормозила роскошная тачка густо-синего цвета, какой-то спорткар с открытым верхом. Я в моделях не разбираюсь, к железу отношусь ровно, и какой там значок на капоте машины, мне перпендикулярно. Блондиночку возят, она сама ножками только от двери до двери передвигается.

Между тем, мой взгляд наткнулся на владельца авто, благо, он развернулся к блондинке, но выходить и проявлять замашки джентльмена явно не торопился. М-м-м… Небрежно растрёпанная ветром шевелюра цвета осенних листьев, удивительно яркая, в которой смешались солнечно-жёлтый, янтарно-оранжевый, медный – я подвисла, как зачарованная, наблюдая переливы оттенков и золотистые искорки, мелькавшие в прядях, и задалась нелепым вопросом: натуральное или результат двухчасовых усилий стилиста в салоне красоты?.. Потом взгляд с некоторым трудом оторвался от созерцания этой шевелюры, спустился ниже, на лицо. До неприличия красивое, но не смазливое, а – в голове вертелось слово «порочное», – и безумно притягательное. Взгляд владельца синего авто, ленивый, равнодушный, медленно прогулялся по вампирше, от макушки до пяток, особо задержавшись на бюсте и смелом вырезе, и я вздрогнула, уловив на самом дне зрачков теплившийся красноватый огонёк. Не человек, нечисть, машинально отметила, и продолжила изучение незнакомца. Прямой нос, лёгкая небритость, полные губы, скривлённые сейчас в подобии усмешки – от него исходила такая волна властности, уверенности в себе, и непонятного притяжения, что я словно приросла к асфальту, а время растянулось, секунды и минуты длились и длились, словно позволяя мне получше разглядеть индивида и запечатлеть его образ перед глазами надолго.