Кира Стрельникова – Стражница Сумеречного перевала (страница 8)

Вскоре все закончилось, среди деревьев снова воцарилась тишина и темнота. Волчица замерла, чутко принюхиваясь и прислушиваясь, однако вокруг было спокойно, больше никто не таился за кустами и стволами. Шумно выдохнув, зверь мягко растаял, и Ула вернулась в свое тело, тяжело дыша и сжимая кулаки. Эмоции еще бурлили, нехотя успокаиваясь, но оставалось последнее дело: сжечь тушки, оставшиеся после схватки. Пропитавшись ядом смерти, они больше ни на что не годились, да и за собой Ула привыкла убирать. Подняв руки, она беззвучно выдохнула несколько слов, и воздух перед ней засеребрился от проявившихся знаков, они подплыли к разорванным телам, залитым кровью, и опустились, заставив их ярко вспыхнуть тем же серебристым светом. Через пару мгновений на траве остался лишь невесомый пепел, вскоре растаявший тоже, и ничто уже не напоминало о налетевшей стае.

Стражница встряхнула кистями, еще раз вздохнула и побрела обратно к поляне с кострами, откуда доносились голоса – люди обсуждали случившееся, но благоразумно не совались в лес. Суровый закон: они все равно не смогли бы помочь, а пострадать вполне, и… они доверяли своей стражнице. Ула невольно улыбнулась, в груди разлилось странное тепло, а когда она подошла к границе, освещаемой огнями, ее встретили взволнованные жители во главе с новобрачными – девушка испуганно жалась к жениху, а он обнимал ее, словно хотел укрыть от всех бед.

– Что там, госпожа? – осторожно спросил старейшина, выступив вперед и опираясь на узловатый посох, до блеска отполированный его пальцами.

– Уже ничего, – отмахнулась стражница и внимательно посмотрела на него. – Мы можем поговорить, уважаемый?

– Конечно, госпожа, – ответил статный, хоть и в летах, мужчина с седой гривой и пышной бородой почти до пояса.

Ула со старейшиной отошли к крайнему дому и присели на лавку, пока гости потихоньку разбредались по поляне, негромко переговариваясь и то и дело оглядываясь на них.

– Скажите, вокруг деревни в последние недели не происходило ничего странного? – негромко спросила она, глядя, как народ снова начинает улыбаться и танцевать.

Старейшина нахмурился, взгляд его сделался задумчивым.

– Ну… охотники вроде говорили, зверья в лесах разорванного больше стало, – протянул он. – На окраинах пару раз собак находили, грешили на волков да лис. – Старейшина помолчал, рассеянным движением медленно огладил посох. – У нас все знают, что лес не терпит легкомысленного отношения, после заката никто из деревни не уходит. Охотники поодиночке тоже не ходят, артелями обычно отправляются. Так что люди все целы. Правда, кое-кто шептался, что тени странные по вечерам мелькают среди деревьев, но дураков сходить и проверить, что там, не было. – Мужчина крякнул, помолчал и осторожно спросил: – Госпожа, так оно как, безопасно теперь, да?

– Теперь – безопасно. – Стражница кивнула, подавив вздох. – Я оставлю обереги, больше сюда никто из сумеречных тварей не сунется. – Она поднялась. – И все же последите некоторое время, понаблюдайте и, если что, дайте весточку.

– Обязательно, госпожа, – старейшина тоже поднялся и почтительно склонил голову, – все сделаем, как скажете. Благодарствую за все.

Ула выскользнула за границу костров и занялась защитой деревни. Обошла кругом, оставляя печати и наполняя их силой. На несколько месяцев хватит, а за это время она надеялась разобраться с творящимися странностями и выяснить, с чего это сумеречные духи распоясались и как ухитряются просачиваться через границу. Закончив, стражница посмотрела в сторону поляны и тихо свистнула, подзывая коня. Лучше уйти тихо и незаметно, тем более что после случившегося веселиться уже не хотелось. Вряд ли кто-то обидится, если она не попрощается.

Конь бесшумно появился из теней, она легко запрыгнула на него и отправилась домой, не боясь натолкнуться на очередную напасть, – дух-защитник внутри прислушивался чутко. Но вокруг было спокойно. Тропинку освещали несколько светящихся шариков – Ула просто подозвала светлячков и сделала из них живые фонарики. Да и гнедой отлично знал все окрестные тропинки и мог безошибочно найти дорогу домой даже в полной темноте.

По пути Ула напряженно размышляла и хмурилась, снова и снова вспоминая случившееся, пытаясь понять, откуда взялась эта стая. Однако придется снова идти к шаману. Уже с конкретными вопросами. Растерзанная туша, непонятная стая… Прибавить ее кошмары, и картина вырисовывалась нерадостная. По всему выходило, что назревает нечто крайне неприятное. Осталось выяснить, что именно. Может, хоть теперь Шаари скажет что-то вразумительное, не отделываясь намеками? По мнению Улы, знаков более чем хватало… Только разобраться, что они означают, не получалось.

К дому она добралась почти в полночь, уставшая и задумчивая. Прежде чем лечь, Ула все же перекусила парой кусочков сыра и холодной грудинки, запила травяным настоем и мысленно попросила духов уберечь ее от кошмаров и дать нормально выспаться.

И они ее услышали, а может, стражница слишком выложилась накануне – никакие дурные сны не смогли проникнуть в сознание.

Утро же принесло сюрпризы, а вот неприятные или наоборот, Ула пока не могла определиться.

Проснулась она позднее обычного, однако отдохнувшей и бодрой. Занимаясь завтраком, окончательно уверилась, что нужно ехать к Шаари и на сей раз не дать ему отделаться намеками и загадочными фразами. Дело принимало слишком серьезный оборот. Приятной мелочью оказалась приличных размеров корзинка со всякой снедью, которую стражница обнаружила, выйдя из дома, – деревенские умели быть благодарными. Посмотрев на ярко светившее солнце, Ула решила устроить завтрак на свежем воздухе. Расставив тарелки на столе, с аппетитом принялась за кашу с ягодами и оладьи с золотистым медом, запивая их душистым травяным чаем.

Едва закончив с трапезой и убрав посуду, Ула неожиданно услышала шум во дворе и поспешила обойти дом, надеясь, что это не очередные деревенские с приглашением. Поселений-то вокруг достаточно, несмотря на близость перевала… Только это оказался вовсе не посланец от селян.

Высокий, крепко сложенный, с грубоватыми, словно рублеными чертами, темной щетиной и коротким ежиком таких же темных волос мужчина вряд ли жил в деревне и занимался охотой и скотоводством. Потертая кожаная куртка, перевязь через грудь и плечо, эфес внушительного меча, торчавший из-за спины… И тяжелый пристальный взгляд неожиданно ярко-золотистых, как у волка, глаз. Только зрачок обычный, человеческий. По виску вниз вилась прихотливая татуировка, немного залезая на скулу, похожая на растительный орнамент. А еще от незнакомца веяло силой, почти такой же, как у нее самой.

Дух-защитник внутри встрепенулся, волчица чутко повела носом, принюхиваясь, и Ула, окинув гостя настороженным взглядом, коротко вопросила:

– Ты кто?

– Эргед, гончий, – так же коротко обронил мужчина, и стражница едва сдержалась, чтобы не рассмеяться нервно.

Это что, ответ на ее случайную мысль, что ли?! В совпадения она не верила.

– Зачем ты здесь? – Ула скрестила руки на груди, чуть прищурившись.

– Мне надо к перевалу, – прямо ответил Эргед, не отводя взгляда и изрядно удивив стражницу.

Даже в ее сопровождении мало кто рисковал подходить к границе между мирами, а этот сам просит.

– Зачем? – повторила вопрос, продолжая разглядывать воина.

– Это дело мое и стража, я могу поговорить с ним? – твердо произнес гость.

Ула развела руками и невозмутимо отозвалась:

– Ну так мы и говорим, разве нет? – Темная бровь выгнулась, а в глазах девушки мелькнула насмешливая искра.

Всего на миг зрачки в золотистых звериных глазах расширились от удивления, а потом физиономия Эргеда вновь стала каменной.

– Ты – страж? – уточнил на всякий случай.

– Стражница. – Она кивнула, поймав себя на том, что мысленно посмеивается над ситуацией.

Это местные знали, что перевал охраняет не мужчина, а дальше соседних долин сведения не уходили. Да и отец вряд ли рассказал, что случилось с его дочерью…

Не дав грустным воспоминаниям заполнить сознание, Ула вернулась в настоящее.

– Так зачем тебе на перевал, Эргед? – спросила, снова став серьезной.

– За последние недели случаев вселения столько же, сколько было по долинам за пару месяцев. Последний я обнаружил в столице практически под боком у князя. – Гончий нахмурился. – Что-то неладно на той стороне, и я хочу посмотреть на перевал.

«Знаки, Ула», – вспомнилось предупреждение шамана, и стражница едва не вздрогнула. Ее кошмары, разодранный олень, проводники, теперь вот вселения…

– Я была там не так давно, все тихо. – Ула медленно прошлась по поляне. – Печати целые, никто с той стороны не пытался вырваться.

– Но ты покажешь мне границу? – настойчиво повторил Эргед, глядя ей в глаза.

– Хорошо. – Коротко кивнув, Ула свистнула.

Конь бесшумно появился из-за деревьев и остановился рядом, заслужив уважительный взгляд гостя. Стражница легко вскочила на гнедого и, понукнув его пятками, направила к едва заметной тропинке, уходившей в лес.

– Когда подъедем, держись за мной и не высовывайся, – бросила через плечо. – Не геройствовать в случае чего, я сама разберусь.

– Как скажешь, – последовало невозмутимое.

Неожиданно для себя Ула мысленно фыркнула, чуть не закатив глаза: пронеслись воспоминания из прошлой жизни, когда те, кто прикрывал ей спину в бою, так же заверяли, а потом упрямо лезли под руку, наивно полагая, что, пусть и боевой маг, она все равно девушка. Мужчины… Однако сердце отчего-то на миг сбилось с ритма, и Ула порадовалась, что едет впереди. Странное позабытое чувство, что она женщина, а не только стражница, всколыхнуло что-то в душе, поселило ощущение то ли смутной тревоги, то ли предвкушения.