Кира Страйк – Шерстяная «сказка» (страница 37)
- Но ведь наш климат прекрасен. Просто рай для человека! Разве нет? – эмоционально воскликнул Ральф.
Я же ждала, когда Андрэ, наконец, доберётся до самой сути.
- Да, друг мой, для человека. Но не для овец тех пород, которые выбрал для разведения мой брат. Наши солнце и тепло губительны для них. И если ничего не изменить, через год-другой овцы станут вырождаться. Их шерсть оскудеет и потеряет свои прекрасные качества.
-
- Англитания потому является страной развитого овцеводства, что климат её более холодный, чем наш. – продолжил Андрэ. - Грегор и Волт – отменные овцеводы. Но слабо разбираются в географии и климатических условиях государств. Потому они тоже не сообразили указать нам на такой значимый фактор, как наши райские, однако совершенно неподходящие к разведению тонкорунных пород условия. Они вообще страшно удивились, когда прибыли сюда и увидели такое изобилие света, ясного неба и жаркого тепла. Но суть нашей беседы не в этом. А в том, что я должен был честно предупредить вас о возникших проблемах.
- И что же делать? – брат поднял на барона расстроенные глаза, - Вы собираетесь отказаться от вашего замысла?
- Нет, Ральф.
- Может быть стоит подумать о более стойких к жаре породах? – предположила я.
- Тоже не хотелось бы. Они дают более грубую шерсть. У меня уже есть иной план. Исполнить его возможно, но очень непросто. – Андрэ посмотрел на меня решительно, но в глазах его мелькнула и спряталась какая-то… не знаю, тоска? Неуверенность?
Я приготовилась внимательно выслушать, что за трудноисполнимый выход придумал барон, чтобы спасти так хорошо развивавшееся хозяйство от разорения.
37
В общем, рассказываю своими словами.
Андрэ не мог отступить от заданного курса и завести себе вместо имевшихся более «удобных» овец. Такой ход понизил бы планку качества продукта. А это, в свою очередь, было равноценно тому, чтобы заранее порушить собственную репутацию, как поставщика именно дорогой, отменных свойств шерсти.
Выяснилось, что компаньон барона уже вёл большую рекламную работу в столице. Готовил, так сказать, почву для будущего финансового успеха. И поскольку оба изначально рассчитывали на покупателей с самым взыскательным вкусом, способных не только оценить достоинства предложенного товара, но и заплатить за него высокую цену, то опростоволоситься перед ними было никак нельзя.
Выход Андрэ видел один: каким-то мистическим образом заполучить земли во Французских, пардон, Фриницийских Альпах. Которые, на минуточку, принадлежали короне. Только там овечки барона могли чувствовать себя комфортно и производить шерсть заявленного качества. Это – раз.
Два – расстояние до этих самых прекрасных гор. В пересчёте на наши меры длины, всё хозяйство, в случае удачи с получением прав на желанные земли, предстояло перетащить на восемьсот километров. В условиях существования железных дорог это бы не стало слишком большой проблемой. Но здесь-то, дулю нам, а не удобный быстроходный транспорт - он в этой эпохе ещё только готовился появиться.
Далее следовало понимать, что перевозиться придётся практически на голое место и всё опять поднимать с нуля.
Это что касалось самых первых чисто технических проблем. Действительно, как выразился Андрэ, «исполнить возможно, но очень непросто».
Лично я предположила, что по первому пункту особых препятствий возникнуть было не должно. При условии, если найдётся способ прорваться с этим предложением к королю и грамотно его подать. Ну какому доброму хозяину понравится, что его земли простаивают вхолостую и не приносят никакого дохода? Это же просто дураком быть надо. А у нас во власти, насколько можно было понимать, стояли люди совсем неглупые.
Вряд ли, наверное, стоило надеяться, что площадь необходимых размеров Андрэ мог получить в дар. Как, например, наше государство (был, помнится, момент) запускало программу по освоению пустых земель и предоставляло их отчаянным гражданам, готовым поднимать эти дикие кучеря до цивилизованного состояния. Пусть их величества даже пожадничают на подобные щедроты или не захотят упускать свою выгоду от развития новой для страны отрасли. Но, хотя бы, на условиях, грубо говоря, аренды – почему нет? Особенно учитывая, что местные добровольно в эти горы вовсе не стремились. Предпочитали греть пузо в тепле и заниматься традиционным виноделием.
Все остальные технические трудности – уже вопросы исключительно воли к победе, силы желания и выносливости нервной системы. Я знала, что такой человек, как Андрэ не станет пасовать перед возникшими сложностями и обязательно справится. Будет мне и шерсть, и мануфактура, и сбыча всех материальных в купе с творческими мечт… А вот Андрэ здесь рядом не будет. И от того, вдруг, стало чертовски грустно.
Такая вот ерунда. Я всей душой желала этому замечательному мужику успеха. Но то, что он уедет (а он обязательно это сделает), расстроило – сил нет.
- Я готов к тому, что жизнь моя станет непростой. Переезд и обустройство на новом неподготовленном месте – большое испытание. Но это не страшно. – тем временем продолжал свои признания барон. – Скажу вам больше, в не столь далёком прошлом я бы счёл это приключение счастьем. По своему складу характера я бы с большим удовольствием уехал туда, где вольно. Где нет нужды поддерживать светские условности и нет обязанности соответствовать капризам общественного мнения. Где люди просты и понятны. Где нравы чище и добрее. Однако…
- Мариэль? – я понимающе посмотрела на барона.
- Да, я теперь не один. И должен думать о том, чтобы уберечь мою девочку от опасностей и неудобств неустроенной жизни.
- Друг мой, здесь вам не о чем переживать. – Ральф, до того хмуро слушавший длинную речь барона, просветлел лицом, - В отношении Мариэль вы можете полностью рассчитывать на нашу помощь. Мы с сестрой с радостью примем девочку в свой дом на любой срок, который вам потребуется, чтобы навести приемлемые для ребёнка условия жизни. Правда, Корин?
- Это даже не обсуждается. Я просто не прощу Андрэ, если он отважится везти с собой Мариэль в никуда или доверит оберегать её здесь кому-то другому.
- Благодарю вас, друзья. Нисколько не сомневался, что ваш ответ будет именно таким. – барон устало улыбнулся, замолчал, чуть опустил голову и уставился немигающим взглядом в какую-то точку на столе.
- Это, понимаю, не всё? – прервала его задумчивость я, - Вас ещё что-то сильно беспокоит. Признавайтесь.
- Не беспокоит, мадам Корин. Не беспокоит, а бесконечно огорчает. – медленно заговорил он, - Когда я ехал сюда, то совсем не ждал, что обрету здесь друзей, которые станут мне так дороги. Людей, с которыми мне не захочется расставаться. – барон посмотрел на меня так пронзительно, что кончики пальцев похолодели. И я не выдержала, отвела глаза.
- Андрэ, вы тоже стали для нас близким человеком, и ваш отъезд заставит нас печалиться. Но ведь останется возможность поддерживать эту тёплую связь, и вы сможете приезжать сюда, когда появится такая возможность, и… - расстроенный Ральф продолжал искать какие-то утешительные аргументы.
А мы с бароном сидели, не смея больше ничего сказать друг другу, проникаясь новым пониманием… Расставанием. И это было так странно, так необъяснимо – расставаться сердцем там, где ещё и встречи не случилось. Где не сказано важных слов и нет никаких обещаний – только хрупкие, едва уловимые… даже не чувства - ощущения. Потаённые, глубокие, которые до сих пор никто не стремился ни торопить, ни обнажать.
Жизнь потекла своим чередом. По большому счёту она была прекрасной: все мои собственные самые смелые замыслы обретали зримые очертания, солнышко светило, Ральф увлечённо корпел в мастерской, а я ему активно помогала, попутно борясь с поселившейся в душе хмарью.
Сердцу было жаль того чудесного, что могло бы с ним произойти, но чему, видимо, не суждено сбыться. Барон Андрэ де Вильом оказался слишком порядочным человеком, чтобы обрекать свою избранницу на судьбу декабристки. Мне показалось, что он озвучил для нас свои грядущие сложности не только для того, чтобы предупредить о большой заминке в совместных бизнес-проектах. Но и чтобы, как будто я о них просто узнала.
Кто-то скажет, мол, ну и что? Для любящей пары подобные испытания – счастью не помеха. Настоящая женщина мужика своего в любой заварухе поддержит. И вообще, не только за его спиной отсиживаться умеет, а когда надо и патроны подаст, и, случись что, на горбушке понесёт.
Всё это верно. Но мы с Андрэ парой не были. Наше время признаний не пришло – не успело. До него ещё если бы и дошло, то о-о-х-хох… Не скоро. Мы, по местным меркам, были слишком мало знакомы, чтобы иметь основания на какие-о громкие заявления. Уж тем более, предложения. Я же не какая-то юная девица, которую сосватали – она и пошла под венец, как родители велели. Приличной вдове положены долгие ухаживания. Вспыхнувшая искра симпатии – никакой не аргумент.
Кто-то другой спросит, чего это мы так распереживались, когда ещё ничего не случилось – все перемены только в планах. И что там сложится, вроде как бабка на двое сказала. Не-а. Не знаю, откуда взялась во мне та уверенность, но она была незыблемой: Андрэ не мытьём, так катаньем добьётся своего. Одна радость – Мариэль на какое-то время останется со мной.