Кира Страйк – Канарейка (страница 16)

– Зачем старуха вообще это делает? Ну вот эта затея с контрабандой. Коньяк, так понимаю, приносит неплохой доход. Только она ведь даже потратить эти деньги с кайфом не может – сан не дозволяет. Максимум – роскошный стол без ограничений и полагающейся регламентом скромности. Так куда ей столько деньжищ? А с вражескими иконами – так вообще караул. У неё что, внутренние разногласия с местным божеством? Или она изначально не из условно-нашего стана? Одни вопросы. 

  Знание-то я получила. Очень ценное и опасное. Теперь важно распорядиться им грамотно. Так, чтобы и матушку Тейлу на чистую воду, как говорится, и собственную голову сохранить на законном месте.

  Шантажировать опытную преступницу (ну да… а как её ещё назвать) – дело, мягко скажем, неблагодарное. Я-то тоже довольно пожившая тётка – в курсе, что шантажисты долго не живут. А в нынешней расстановке сил – и подавно.

  Бежать за защитой к властям – тоже не вариант. Мало того, что моё слово против уважаемой бабушки с репутацией благодетельницы – пшик… да тут и говорить нечего, так ещё и проверить подобную информацию никто не сможет.

  Даже если, вопреки здравому смыслу, допустить вероятность, что найдётся какой-нибудь упёртый правдоборец – его на порог монастыря не пустят на совершенно законных основаниях.

  Покарать настоятельницу, как уже говорила раньше, может только её же ведомство. Вот кого-то из их числа и следует искать. На свободе. А сейчас нужно ещё как-то целых два дня пережить. Артисты только завтра к вечеру закончат свою работу в городке и соберутся двигать дальше.

– А ещё за это время следует последний раз попытаться уговорить Аврору бежать со мной. Жалко девчонку. Понятно, что и страшно, и опасно покидать хоть и ненавистную, но всё же крышу над головой. Да только ничего ведь с ума сведёт такая жизнь, коли веры в душе и желания ей служить – ни капли. Сама ведь потом пожалеет, если откажется.

  Что касается того, как примкнуть к рядам бродячих актёров, для себя решила следующим образом: дождусь, когда они закончат с выступлениями, встанут на ночлег, проберусь к кибиткам, понаблюдаю, в какой они спят, а где хранят свой бутафорский скарб – в неё и спрячусь.

  Сразу туда никто, поди, не полезет. Подожду, пока подальше отъедут, а там и сдамся на милость старшего. Сочиню какую-нибудь сказочку про свою несчастную сиротскую жизнь – одежонка, заимствованная в подвале, как раз под эту легенду идеально подойдёт. Поди не выгонят? Спою чего-нибудь жалостливого, на худой конец.

– Вон, хоть "Генералы песчаных карьеров" – самое то. – мысленно усмехнулась самой себе.

  Аврора – Аврора! Старшая как будто чуяла, что в голове моей бродят нехорошие замыслы и, как будто нарочно, избегала моего присутствия.

– Ну как с тобой поговорить, коли ты бежишь от меня, как чёрт от ладана?! – злилась я, пытаясь изыскать хоть какую-то возможность остаться вдвоём.

  Какой там! Я уже почти плюнула на эту затею, от злости даже, кажется, перестав контролировать лицо. Потому, что она это заметила. И к исходу последнего дня, что я намеряла себе в этой обители, сама затащила меня в уже известную каморку.

– Ты чего затеяла, Лира?! – угрожающе-сердито заговорила она.

– Сама уже поняла, чего. – я тоже не стеснялась в эмоциях.

  Не смотря на недобрые интонации Авроры, я была уверенна, что она меня не сдаст. Даже если со мной не побежит – всё равно никому не скажет, не предупредит.

– А ты что от меня прячешься? – прямо спросила пыхтящую, как паровоз, девушку, – Боишься, что уговорю?

  Слово "побег" не произнесли ни разу, но обе понимали, о чём речь, и к чему клоню, то есть подбиваю старшую.

– ДУМАТЬ! ЗАБУДЬ! – прям вот так – двумя жирными восклицаниями прошипела та и резко рванула из нашего укрытия, даже ведро забыв прихватить.

– Сегодня ночью. – только и успела шепнуть вслед, надеясь, что Аврора всё же ещё раз крепко подумает и воспользуется случаем.

  Что-то подсказывало, что вот такое яростное, настойчивое, эмоциональное отрицание – надуманное. Она колеблется. Что ж, теперь выбор за ней, я сделала всё, что могла.

  Больше всего эти дни боялась, что старуха наведается в свои закрома и заметит те небольшие погрешности, что я оставила после себя. Поднимет шухер и догадается, кто там наследил. Хвала всевышнему, ничего подобного не произошло.

  В эту ночь я, ни секунды не медля, выбралась на поверхность и засела в укромном местечке, выбрав наблюдательным пунктом заросли, чуть подальше, чем облюбованная ранее насыпь. Мало ли – вдруг кому из артистов вздумается прогуляться перед сном. Заметят раньше времени – а ну как шум поднимут.

  Чуть позже, чем в предыдущие разы (уже успела начать волноваться), артисты встали лагерем у своего костровища. Вот развели огонь, наладили котелок, вот отужинали, бурно обсуждая успешно прошедшую ярмарку, вот потянулись отдыхать.

– Так, ясно, девочки, значит, сюда… Парень вот в эту повозку… А инвентарь, получается в дальней. Вот и хорошо. – собирала необходимую информацию, дожидаясь, когда, наконец, последний член труппы отправится спать.

  А старший (это был именно он), всё сидел и сидел у костра, никак не желая уходить. Вот же, зараза. И что делать? Сидит и сидит себе, звёздочками любуется, временами даже носом клюёт, а не уходит! Незаметно мимо него к дальней кибитке не пробраться – чисто поле вокруг. Даже если мелкими перебежками – всё равно движение заметит.

  На дальнем горизонте уже успели появиться первые признаки рассвета, когда Барагунд всё-таки поднялся и залез в повозку "для мальчиков".

– Фу-у-уф! – я семимильными прыжками рванула к намеченному убежищу.

    И тут… Мамочки родные! Почти кубарем скатываясь с горы, в мою сторону неслась девичья фигурка.

– Засекли моё отсутствие? – пригнувшись и вглядываясь в силуэт, судорожно соображала я, – Вряд ли. Колокол не трезвонил, да и ждать от старших монахинь подобной прыти – невозможно. Аврора!

– Да тише ты! Тише! – одними губами "вопила" я, размахивая руками, – Надумала? Молодец! – шепнула ей, когда та, вконец запыхавшись, докатилась до меня.

– Нет! Лира! Отговорить. Ты не понимаешь, что делаешь! Миленькая, пошли назад! Это опасно! – горячо молила Аврора.

– Опасно, говоришь? Да мне не жить в монастыре, ты это пойми! – парировала я, – Я знаю такое, за что старуха однозначно сведёт в могилу.

  И в этот момент обе услышали, как в другой кибитке началось оживление. То ли мы разбудили, то ли час подъёма настал.

  В общем, недолго думая, я подхватила Аврору под пятую точку и буквально закинула в кибитку, благо кожаные шторки, висевшие в её задней части оказались не закреплены наглухо. С неожиданной для себя прытью влезла следом и, сделав "страшные" глаза, зажала девчонке рот рукой.

  Тем временем, на улицу один за другим выбирались артисты.

Глава 19

– Контрабанда. – шепнула в самое ухо Авроры, чтобы та прониклась серьёзностью ситуации и не вздумала поднимать шум, – У матушки в старой часовне целый склад.

  Как ни странно, на лице девушки не появилось удивления. Выходит, или догадывалась, или знала уже о тайном промысле настоятельницы.

– Я позавчера сама видела погрузку, а потом залезла в подвал. И бог бы с ним, коньяком, но иконы… – продолжила развивать мысль, радуясь, что хотя бы доказывать существование опасной находки не придётся. Уж ей-то точно.

– Какие иконы? – та, вдруг, выпучила на меня свои красивые глазищи.

– Не наши. – осторожно пояснила я, снова прикрывая рот напарницы рукой.

  Вот тут, кажется, мне удалось удивить Аврору. Да не просто удивить, а повергнуть в самый натуральный шок. Ужас, отвращение, паника, страх – я не успевала уследить за стремительно мелькавшими на её лице эмоциями.

– Тс-с-с… – замерла я, ибо голоса снаружи опасно приблизились.

– Чаю хоть давайте хлебнём. – широко зевая предложил парень, игравший героя-любовника.

– Да я бы и перекусила, на самом деле. – поддержала барышня.

– Сейчас дровишек поищу. – отозвался самый младший участник коллектива.

– Не надо дровишек. – сонно пробубнил из своей кибитки Барагунд, – Собираем манатки и едем. Ким, ты на третью повозку, а я ещё подремлю.

– Барагунд, жрать охота, куда такая спешка-то? – возразил "любовник".

– Едем, сказал. – закрывая дебаты отрезал старший, – В Греафнинге в корчму заедем. Там хозяин – мой хороший знакомый, и кормят отменно. Нормально заработали, можем разок и шикануть.

  Остальные ещё немного поворчали, но послушно свернули лагерь и расселись по местам.

– Миленькие-миленькие, ну пожалуйста-пожалуйста, скорее! – мысленно молила я, поторапливая актёров и вознося молитвы всем богам на свете за то, что Барагунд дал команду не задерживаться здесь.

  Аврора свернулась калачиком и лежала, как мышка, молча переваривая полученную от меня информацию. Ну вот и ладно. Хоть назад перестала ломиться и меня за собой тащить.

  Наконец, повозки тронулись и одна за другой потянулись по ухабистой дороге. Вовремя. Буквально минуту спустя грянул колокол, возвещая о пробуждении монастыря.

– Ты чего улыбаешься? – спросила напарница, поняв на меня глаза, вырываясь из собственных тяжких дум.

– Да вот представила, какое будет лицо у старухи, когда обнаружат, что мы обе пропали. – я и в самом деле улыбалась во весь рот, – Жаль, не доведётся увидеть воочию.