Кира Сорока – Зажигая пламя (страница 25)

Видимо, в моем взгляде появляется что-то брезгливое и оскорбительное, потому что Алина горделиво задирает подбородок, резко отворачивается и садится на поваленное дерево.

– Я слушаю.

Еще и руки на груди деловито скрещивает.

Опускаюсь рядом, оседлав ствол и повернувшись к мышке лицом. Сканирую ее профиль каким-то невменяемым взглядом. Точеная скула, изящное ушко… В нем маленькая сережка с каким-то камнем. И еще одна – в виде лотоса.

Машинально она трогает серьги, словно ощущает прикосновение моего взгляда.

– Мы вроде как хотели обсудить план, – шевелятся ее губы.

Да, план. Черт! Эти губы… Ее губы – они… Они такие мягкие, сочные и вкусные. Это я отлично запомнил. Хорошо бы… Если бы мне… Я бы мог снова…

Вот это жесть. Зачем мне ее губы?

– Для моего отца мы состряпаем о тебе легенду. Например, что ты страх как хочешь стать прокурором.

Повернув голову, мышка обращает на меня ошеломленный взгляд.

– Вообще-то я еще учусь в школе и меня абсолютно не тянет к юриспруденции, – с недоумением произносит она.

Вообще-то я тоже в одиннадцатом. И да, еще целый год впереди, но я почти уверен, что девчонка уже четко знает, на кого будет учиться в дальнейшем, кем станет по жизни. И наверняка уже распланировала, сколько у них будет детей с этим Тимофеем… Алина похожа на человека, который строит планы на пару десятилетий вперед.

Такая скучная, черт возьми!

– Я собираюсь поступать в строительный, – продолжает она.

– Ты можешь идти куда угодно, – сухо обрываю я ее. – Но моему отцу ты скажешь, что спишь и видишь себя прокурором.

– Зачем? – хлопает она глазами.

– Затем, чтобы он привел тебя в свой кабинет. Там у него всякие почетные грамоты, дипломы, медали… Он начнет с пеной у рта рассказывать тебе, как их получал. Ты будешь кивать и улыбаться, поняла?

– Не поняла, но давай дальше, – отвечает мышка. – Что мне нужно… – осекается она.

Украсть. Да! Именно так! Она станет воровкой. И сделает это для меня. Эта мысль очень будоражит.

– То, что ты должна украсть, – голосом подчеркиваю последнее слово, – находится в его компьютере. Я дам тебе флешку, проинструктирую, в какой папке искать. Ты перекинешь нужную инфу на флешку, потом спокойно выйдешь, отдашь флешку мне, и все.

– Все? – скептически хмыкает девчонка. – Вот это легкотня!

– Ага, почти, – усмехаюсь я в ответ.

– Как я останусь в кабинете одна? Как войду в его компьютер? Может, у тебя и пароль есть? – вновь слышится ее скептический тон.

– Пароль есть. Я сделаю так, что ты некоторое время будешь в кабинете одна. Отец оставит тебя ненадолго.

– Но почему ты сам не можешь сделать это, раз знаешь пароль? – начинает злиться мышка.

– Потому что на меня он подумает прежде всего. И тогда я точно не найду свою мать. Это сделаешь ты. А я все время буду на виду. Со стопроцентным алиби.

– А у меня, выходит, алиби не будет? – хмурится она.

– Кто же подумает на маленькую серую мышку? Кто же заподозрит такую, как ты, м? – подражаю ее тону.

Алина сомневается, я это вижу. Поэтому усиливаю давление. Придвинувшись ближе, прикасаюсь коленом к ее бедру, кладу ладонь на плечо.

– Послушай, Алина. Ты мне очень нужна, понимаешь? Без тебя я свою маму не найду. – Я смотрю на девушку умоляюще.

Мог бы напомнить про компромат в виде фоток. Но до меня внезапно доходит, что давление на ее сердобольность сработает в разы быстрее.

Девчонка кусает губы, пару секунд позволяет сжать ее плечо, но потом стряхивает мою руку и отсаживается чуть дальше.

– Ладно… – выдыхает она неуверенно. – Я не обещаю, конечно, но попробую.

Так не пойдет.

Вновь подсаживаюсь ближе, но больше не трогаю.

– Это для меня очень важно…

Она подскакивает с места.

– Я поняла! И сделаю все, что в моих силах! – выпаливает мышка и тут же выставляет требование: – Но если я попадусь, то сразу тебя сдам и скажу, что это ты все придумал. Сам будешь разбираться со своим отцом.

– Справедливо, – соглашаюсь я. – Но ты не попадешься. Обещаю.

– И почему я тебе не верю?

Вздохнув, она отворачивается и просто смотрит вдаль.

За поляной начинается темный лес. На этой поляне, освещенной луной, ни души, кроме нас. И тихо. Чертовски тихо. Не слышно ни ветра, ни шороха травы, ни звуков птиц и зверей.

Медленно встаю с бревна, подхожу к девчонке сзади. Алина теребит рукава кофты, завязанной на талии. Кажется, слишком сильно затянула узел и никак не может справиться с ним.

– Давай помогу.

Разворачиваю ее за плечи и, несмотря на сопротивление девушки, берусь за узел. Провозившись с полминуты, понимаю, что узел затянут слишком сильно. Опускаюсь на корточки и берусь за него зубами. Алина вздрагивает.

– Нет… Не надо… – Она интуитивно делает шаг назад.

– Я же просто помогаю.

Хватаю девушку за бедра, возвращаю обратно. Подняв взгляд на ее лицо, вновь берусь за узел. Тяну ткань зубами.

Мы смотрим друг другу в глаза… Это так неожиданно интимно. Мои руки на ее бедрах, этот ее испуганный взгляд, немного разомкнутые на полувдохе губки… Ослабевший узел легко распутываю пальцами и поднимаюсь. Алина подхватывает кофту. Настороженно глядя на меня, сначала засовывает руки в рукава, потом ныряет в толстовку головой. Когда ее лицо показывается из во́рота, я ловлю девушку за затылок и припечатываю ее губы к своим.

Мои веки невольно закрываются, и я чувствую, как электрический разряд буквально прошивает все тело.

Черт… Черт!

16

Алина

От поцелуя, заставшего врасплох, я цепенею, глохну и слепну. На секунду. Эта чертова секунда позволяет Егору углубить поцелуй и вызвать неконтролируемые мурашки в моем теле.

Нет!

Наконец прихожу в себя. Уворачиваюсь от его наглого рта и сразу вмазываю пощечину. Потом вторую. Да такую сильную, что ладонь начинает гореть.

В этот раз поцелуй меня не напугал, а разозлил. Я сжимаю пальцы в кулак и вновь замахиваюсь. Гроз ловит меня за запястье, притягивает к себе.

– Это лишнее, мышь. Еще костяшки себе переломаешь. Все, остынь. Я понял, что ты не этого хотела. Просто подумал…

Меня затапливает возмущением, и я рычу в ответ:

– Никогда об этом даже не думай! И не делай так больше! У меня парень есть, а ты мне совсем не интересен!

Егор сжимает челюсти, и взгляд его свирепеет. Помолчав с минуту, он цедит сквозь зубы:

– Я понял. Больше не буду. Извини.

Почти уверена, что Егор капитулирует сейчас только потому, что я ему нужна. Будь мы в других обстоятельствах, он бы вряд ли простил мне пощечины. Вряд ли извинился бы.

Чувствуя эту небольшую, но все же власть над ним, я неожиданно кайфую. Хочется как-то воспользоваться этой ситуацией в своих интересах. Раз уж я могу.

Выдернув руку из его пальцев, делаю шаг назад.

– Удали компромат на Юлиану, – говорю требовательно.